Анастасия Командор – Хладная рать (страница 42)

Вдруг взгляд противника скользнул вниз и вбок, и Ингвар без раздумий вытянул в ту же сторону руку, ожидая, что наткнется на кулак Земовита. Но ладонь пронзила вспышка боли, а в следующий миг она сделалась скользкой от горячей крови. Земовит надавил, и острие кинжала оказалось опасно близко к рёбрам Ингвара. Держать левую руку у правого бока долго он не смог бы в таком неудобном положении, и потому, не ослабляя натиск меча, обхватил кулак Земовита вместе с кинжалом и резко отвёл влево. Купец по инерции качнулся вперёд, оцарапав шею о лезвие меча.

Не медля Ингвар вывернул запястье так, чтобы острие кинжала, торчащее из его ладони, оказалось направленным вверх. Земовит сопротивлялся и кряхтел от усилий, давил на кинжал, пытаясь направить вновь в сторону противника. Несколько невероятно долгих мгновений длилась борьба, где каждый напрягал все силы, давил до скрежета зубов, до жжения в мышцах, а острие блестело в тусклом сером свете и дрожало, никак не желая двигаться с места.

Но вот медленно, очень медленно острие начало наклоняться. Ингвар чувствовал, как все больше дрожит рука купца от напряжения, и усилил натиск. Тот тоже понимал, что вот-вот уступит, и попытался выдернуть нож. Но Ингвар сдавил так, что захрустели кости, а кровь непрерывно текла из-под кожаной перчатки, заливала рукав и капала на снег. Земовит закряхтел от боли, задёргался. Ингвар надавил ещё, из последних сил. Глухой рык вырвался из-за сжатых до боли зубов. И вдруг рука поддалась до странного легко, словно лопнул канат, который тянули в обе стороны. Острие прочертила дугу, Ингвар вновь изогнул запястье — и с силой вогнал кинжал под подбородок противнику. Земовит округлил глаза, всхрипнул. Медленно, слишком медленно тело его начало слабеть. Меч выпал из его руки, потом и вторая соскользнула с мокрой от крови рукояти кинжала. Ингвар тоже выпустил меч, выдернул кинжал сначала из горла купца, потом и из своей ладони. И, пока Земовит ещё держался на ногах, быстро вогнал кинжал между ребер.

Отдышался немного. Кружилась голова, сердце колотилось с такой силой, что только его стук и был слышен в ушах. Левая ладонь пульсировала болью. Ингвар стянул перчатку, сгреб снег ладонью и сжал. Он тут же окрасился алым. Затем подобрал меч и поспешил к лошади. Рано отдыхать. Нужно ещё помочь друзьям.

Секира Акке застряла в плече очередного ратника, и чтобы выдернуть ее, пришлось упереться ногой в грудь. Бессонная ночь и атака нежити заставляли врагов качаться от усталости. Видно было, что они поднимают мечи из последних сил, и лишь упрямство, чувство долга или же безвыходность положения не позволяют им просто сдаться. Однако это не давало повода расслабиться: во время любого боя Акке оставался сосредоточен и никогда не терял голову. В отличие от Кельды, им руководил холодный ум и годы тренировок, результатом которых стали отточенные до мелочей движения. Он не думал, как отразить удар — тело само подсказывало. Он не планировал, как ударить, а лишь подмечал возможности. И всегда старался следить за всеми противниками сразу, чтобы не допустить неприятных неожиданностей и атак со спины.

Потому он сразу заметил, как Кельде раскроили бедро, и стал двигаться в ее сторону, рассекая тела на пути то полукруглым лезвием, то острым крюком на обухе. Между ним и подругой осталась всего пара человек.

Противник Кельды заехал по ее ране сапогом, вынуждая припасть на сторону. Она едва сумела отразить меч, но атаковать сама не успела: враг с силой толкнул ее ногой в грудь. Кельда опрокинулась в снег и тут же замахнулась по ногам ратника. Тот с лёгкостью отбил атаку и нацелил меч ей в живот. Кельда лишь удивлённо следила за сверкающим остриём, что сулило ей скорую смерть. Акке подоспел к ней и смял противника ударом крюка в висок до того, как тот нанес серьезную рану. Меч врага лишь оцарапал кожу.

Крики и звон вдруг затихли, только хрипы рвались из глоток ормарров и стонали раненые. За шумом в ушах Акке уловил быстрые удаляющиеся шаги.

— Не дай им уйти, — просипела Кельда, загребая руками снег в попытках встать.

Акке помедлил миг, потом сорвался с места и кинулся по истоптанному, залитому кровью снегу в погоню. Один ушел совсем недалеко, и Акке с двадцати шагов метнул ему в спину нож. Приблизился, добил и тут же побежал дальше.

Впереди за кустарником и молодыми деревьями послышался звон и вскрики. А потом — тишина. Снова шаги, но они приближалось, а не отдалялись. Акке поднял секиру к плечу и приготовился, но навстречу ему из-за поворота вышел не вражеский ратник в блестящей кольчуге и красном кафтане, а знакомая высокая фигура в сером плаще верхом на гнедой кобыле.

Ингвар убрал меч и не спеша приблизился к другу. Пятнами его и лошадь покрывала чужая кровь, с руки капало сквозь перчатку, а грудная клетка вздымались от частого и тяжёлого дыхания.

— Все? — коротко уточнил Акке.

Ингвар устало кивнул:

— Все.

Глава 32. Первый шаг

Мера следила за удаляющимися ормаррами, пока те не скрылись за ивами на другой стороне луга.

Она осталась одна среди людей, которым сызмальства внушали, что колдовство — это зло. Среди людей, которые только что своими глазами видели, на что она способна. Мера стояла к ним спиной в полной уверенности, что ещё до возвращения Ингвара будет мертва. Но это мало ее тревожило. Гораздо важнее было не дать Земовиту и остаткам его рати сбежать. Потому она с легкостью отпустила тех, кто не боялся ее, оставшись среди тех, кто должен желать ей смерти.

Однако воины то ли ещё не до конца осознали произошедшее, то ли не решались напасть. Они лишь топтались в стороне, глядели вперёд, как и она, и изредка о чем-то перешептывались. Булат также стоял на месте, подпирал широкой спиной дерево, а Ратмир бродил где-то неподалеку.

Мера опустилась в снег, привалилась спиной к дереву. Ее трясло от холода и усталости. С приходом рассвета тело словно налилось свинцом. Руки, из которых вытекло столько крови, онемели и почти не двигались, словно не ей они принадлежали. Словно это она — подсаженная нечисть в чужом теле.

Любава, видно, тоже устала. С рассветом она запряталась в глубинах души, съежилась до крохотного комка ледяной тьмы, и Мера почти не чувствовала ее. Княгиня знала, что ей нужно. Кровь. Горячая и, желательно, человеческая. Нужно только продержаться до заката, и тогда снова станет легче.

Но сейчас, при свете солнца, Мера оставалась почти человеком. Раны на ее ладонях не желали затягиваться, глаза слипались, болело все тело. Так что если бы кто-то захотел ее убить, у нее не хватило бы сил даже попытаться сбежать.

Скрипучий снег под чужими сапогами возвестил о чьем-то приближении. Мера напряжённо затаила дыхание, ожидая, что холодное лезвие вот-вот прочертит горячую полосу на ее шее.

Но Ратмир лишь опустился рядом на корточки и с искренним волнением заглянул в лицо.

— Как ты?

Мера с непониманием пригляделась к нему, выискивая спрятанный за спиной нож. Но ножа не было. Были только полоски ткани.

— Могу я чем-то помочь тебе? — снова заговорил Ратмир, так и не дождавшись ответа.

Девушка снова взглянула на ленты в его руках. Мысли отчего-то текли медленно, нехотя ворочались в тяжёлой голове. Должно быть, это сказывались сутки без сна.

Она сгребла снег, сжала его в кулаке, едва ощущая лёгкое покалывание холода. Потом выпустила бледно-красный комок и молча протянула руку Ратмиру. Тот принялся бинтовать ее, аккуратно, прямо как в день клятвы.

Мера отметила начало княжения собственной кровью и теперь пролила ее снова в надежде защитить народ, прекрасно зная, что этот день может стать для нее последним. Не от руки врага, так от рук своих же людей. Зато с чистой совестью. Ведь клятва — гораздо больше, чем просто слова, по традиции сказанные перед всеми. Клятва — это цель и смысл. То, ради чего можно умереть, но также и то, ради чего стоит жить.

Ратмир закончил с первой ладонью и подхватил вторую. Заметил:

— На запястьях затянулись, а эти нет. Почему?

— Все силы на мертвецов ушли, — бесцветно откликнулась Мера.

Его руки оставались тёплыми несмотря на мороз, но девушка и этого почти не ощущала. Забинтованная ладонь безвольно опустилась на кафтан, когда гридин закончил с перевязкой.

— Давно у тебя эта… сила? — осторожно спросил он, устраиваясь рядом, на снегу.

— Несколько дней, кажется. Эти дни выдались такими… прямо как целая жизнь.

— А как ты получила ее?

— Правда хочешь знать?

— Ну, если это тайна…

Мера устало вздохнула. Подумала о том, как скоро разлетятся вести о ее силе, как быстро ползут слухи и домыслы. Это уже не тайна. Лучше пусть Ратмир узнает от нее, чем из людской молвы, в которой правды будет не больше, чем в любой сплетне.

— Чернобог дал мне ее, чтобы защитить княжество.

Гридин округлил глаза, светлые брови поползли вверх, а из глотки вырвался изумлённый возглас:

— Сам Чернобог?! Он явился тебе? Ты… ты говорила с ним?

Мера серьезно кивнула.

— Лишь благодаря ему мы смогли этой ночью отстоять наши земли. Вознеси ему требу, когда вернёмся.

Ратмир задумался на несколько мгновений, отвёл взгляд и тихо проговорил:

— Не только благодаря ему.

Мера едва заметно улыбнулась и прикрыла глаза.

Оставалось только ждать. Надеяться, что трое ормарров справятся с парой дюжин, и корить себя за слабость. Не хватило всего ничего до полной победы… И даже когда упырей стало гораздо больше, чем живых, их все равно оказалось недостаточно. Слишком быстро огонь забирал их. Гораздо быстрее, чем хотелось бы.