Анастасия Княжева – Эфириус. Восхождение (страница 2)

Я переключила канал и, потрясённая, увидела в кадре себя в роскошном серебристом фантазийном платье, целующуюся с Шоном.

Поморгала, пытаясь собраться с мыслями, и поняла, что это не галлюцинация, а всего лишь ещё один рекламный ролик моего зеркального пространства. Чёрно-белый. Стильный. Бьющий прямо в цель. На экране я выглядела счастливой, влюблённой, чувствовавшей себя в полной безопасности в нежных объятиях Шона.

Ложь.

Господин Феррен, лучший творец Либрума, оказался не сказочным принцем, а циничным обманщиком, который, не моргнув и глазом, позволил стражам меня арестовать прямо перед коллегами в Пантеоне и сослать на рудник, прекрасно зная, что всех писателей там истязают и безжалостно уничтожают.

И лишь благодаря помощи друзей, не его, мне удалось вернуться обратно и восстановиться на прежней должности.

Я выключила телевизор, и остаток завтрака мы с Даниэлем провели молча. Потом собрали вещи и вышли на улицу. Сели в его тёмно-зелёный карлёт.

– Как насчёт небольшой воздушной прогулки? – весело предложил друг.

– Может, не стоит… – замялась я. – Давай лучше сразу полетим в Пантеон…

– Брось, Кара. Тебе надо встряхнуться. Вспомнить, что ты опять в Либруме – в лучшем из городов всех миров. К тому же, я хочу кое-что тебе показать…

– Ладно, вези.

Карлёт зарычал и вместе с нами рванул в небеса.

Мы пронеслись над Дворцом Правительства, выполненном в греческом стиле. Он был окружён цветущими садами, как у легендарной Семирамиды – воссозданном чуде света. Там заседал Фредерик Штольцберг – Верховный архонт Фантазийных Федеральных земель – со своими приближёнными.

Затем покружились над площадью Кристофера Нолланда – первого писателя в Эдеме, сумевшего с помощью слов оживить свои фантазии.

Материализованные творения долго не могут существовать без вербального подкрепления, потому и нужен эфириус – особое вещество-закрепитель, которое господин Нолланд под конец своей жизни создал. Так что теперь оживление фантазий поставлено на поток, и любой прототип, сделанный работниками Пантеона, будет существовать вечно.

В тот день, когда моя душа перенеслась в этот мир, история господина Нолланда показалась прекрасной сказкой. Но теперь, глядя на постамент улыбавшегося мужчины с книгой в руках, со страниц которой выглядывал придуманный зверь, мне становилось не по себе.

Да, в Эдеме к писателям относились, как к небожителям, всё так. Но лишь до тех пор, пока они были способны творить и выплачивать бешеные налоги в казну ФФЗ. Вот только никто из них, кроме Шона и теперь уже и меня, понятия не имел об истинном положении дел в «раю». Иначе такое бы началось…

Даниэль свернул влево, и мы приблизились к развлекательному центру Либрума. Здесь располагались небольшие парки, перемежавшиеся с крупными торговыми центрами, элитными ресторанами, кинотеатрами…

На одной из зеркальных высоток я увидела голограмму с рекламой моего зеркального пространства.

– На днях повесили, – с гордостью сообщил друг.

Я с удивлением разглядывала огромную себя, улыбавшуюся и цветущую, в окружении друзей, танцевавших в саду на потолке. Ощущения были странными…Как-то не верилось в то, что в сердце столицы тебя обожали, в то время как за её пределами истязали и всячески унижали.

– Пока он только один. Наверное, пиарщики не хотят отвлекать внимание потенциальных покупателей от карлёта господина Феррена. Но я уверен, как только твоё творение поступит в продажу, Кара, весь Либрум падёт к твоим ногам.

– Сомневаюсь… – задумчиво пробормотала в ответ. – Спасибо, что показал мне это. Но давай уже в Пантеон.

Даниэль окинул меня пристальным взглядом, но ничего спрашивать снова не стал, просто свернул к побережью. И вскорости мы оказались вблизи храма творцов.

– Готова? – мягко спросил Даниэль, едва карлёт, миновав защитное облако с кислотой, влетел на парковку. – Войдём внутрь – спокойствия тебе не видать.

– Знаю, – ответила я и выбралась из салона.

Мы прошли пост охраны и оказались в холле первого этажа центральной трубы. Там парили белоснежные капсулы топа в окружении узеньких белых коридоров и площадок для стыковки на каждом уровне.

В самом верху располагался рабочий кабинет Шона, но я старалась не думать о нём.

Впрочем, как и о росписях на белоснежных стенах.

В районе одиннадцатого-десятого этажей был нарисован прекрасный Либрум, в основании которого, начиная с девятого этажа, словно корни вековых дубов, лежали «живые» портреты писателей-творцов, отдавших всех себя ради блага Эдема.

Раньше я восхищалась галереей и мечтала о том, чтобы и мой лик однажды украсил эти стены. Но после того, как ценой жизни друга мне стало известно, что туда попадают не те, кто сумел совершить что-то выдающееся, а те, кого уничтожили власти Эдема, от одного взгляда на все эти росписи начинало тошнить.

Я опустила голову, стараясь туда не смотреть, и ускорила шаг, потому что совсем недавно вверху появился портрет и моего Томми. Наверное, за прошедшее время его уже успели закончить…

Внезапно заметила, что писатели, столпившиеся в холле, принялись расступаться перед нами и о чём-то взволнованно перешёптываться.

– Почему на нас все так косятся? – тихонько спросила я Даниэля. Не из любопытства, а просто, чтобы отвлечься.

– Не обращай внимания, Кара. Новость о твоём возращении уже успела облететь весь Пантеон. Всем интересно, как тебе удалось вернуться. Доброе утро, коллеги!

На десять утра Кристина, куратор нашего отдела, назначила планёрку. И мы с Даниэлем отправились прямиком в кабинет для совещаний. Там нас уже поджидали друзья: Йелло, Мари, Майя и Лиза. Они устроились на своих местах вокруг белоснежного сенсорного стола, но, едва заметив нас, повскакивали с кресел.

– Кара! С возвращением, дорогая! – взвизгнула Майя и кинулась ко мне обниматься. Каштановые волосы отросли, и она больше не походила на взъерошенного воробышка, а превратилась в трепетную лань.

– Точнее, с первым рабочим днём, – тактично поправил её Йелло. Его лысина, как и прежде, блестела, бородка была аккуратно подстрижена, а в карих глазах сияла улыбка. Он немного чопорно пожал мою руку, а потом не удержался и тоже крепко обнял. – Хорошо, что вы снова в строю, – прошептал друг мне на ухо.

– И будем надеяться, что больше ты его не покинешь, – усмехнулась бойкая рыжеволосая девушка в тёмно-зелёном платье – Мари, моя лучшая подруга. – Как же нам тебя не хватало!

– Угу, – вяло поддакнула Лиза, блондинка в синем брючном костюме с хмурым лицом и с бумажным стаканчиком кофе в руках.

– Спасибо, ребята, – пробормотала я, аккуратно высвобождаясь из объятий друзей. – Мне тоже вас не хватало.

Я направилась к Даниэлю, который уже сидел за столом, при этом стараясь не глядеть на Мари. Она была бывшей девушкой Томми.

Мне было неловко в её присутствии, и чувство вины перед ней, перед ними всеми за то, что молчу, потчую их полуправдой, давило с утроенной силой.

Внезапно в кабинет для планёрки влетели возбуждённые Макс с Тимом. В прошлой жизни, до попадания в Эдем, они были близнецами. Тёмные волосы первого и светлые второго воинственно стояли торчком. Внешность сменилась – характеры нет.

– Всем привет, – выпалил Тим, устраиваясь на белом кожаном кресле на колёсиках. – Кара… родная! Рад тебя снова видеть!

– Аналогично, – озорно подмигнул Макс и, скользнув мимолётным взглядом по моему соседу, бестактно добавил: – Даниэль, приятель, а ты что здесь забыл?

– В смысле? – удивилась я. – У нас вообще-то планёрка…

Друзья переглянулись и загадочно заулыбались. Ну и что же я пропустила?

– Так и знала, что сам он тебе в этом не признается! – первой весело заговорила Мари.

– Не признается в чём? – Я растерянно покосилась на Даниэля, который таинственно поджимал губы, крутил карандаш в руках, но молчал.

– В том, что наш господин Гросских без пяти минут топ! – пояснила подруга.

– Серьёзно? – Он кивнул. – Поздравляю. Может, тогда расскажешь, как тебе это удалось?

– Да ничего особенного.

Даниэль по привычке взъерошил чёрные волосы на затылке, и от этого жеста моё сердце наполнилось теплом.

– После презентации твоего шатра воспоминаний господин Штольцберг решил, что у меня огромный потенциал. Он откуда-то узнал, что я с детства помешан на космосе и предложил поработать в этой сфере. Оказывается, в Эдеме с полезными ископаемыми беда. Я воодушевился, дал согласие на новый проект и теперь задействован в правительственной программе. А Берд – мой куратор.

– Берд? – переспросила я. – Тот самый, который чуть не сорвал тебе в прошлый раз презентацию?

– Да. Он тогда пришёл на меня посмотреть. Берд – полный псих, но мужик классный. Своё дело знает. Представь, он материализует устройства, которые меняют генетику человека, создаёт новые расы, которые бы могли колонизировать Марс или Нептун! Только это большой секрет.

– Звучит впечатляюще… Значит, тебя перевели в другой отдел?

– Перевели. Но я пришёл на вашу планёрку, чтобы тебя поддержать.

– Спасибо. – Это было невероятно мило.

Едва Кристина вошла в кабинет, Макс подскочил со своего кресла и громко захлопал в ладоши:

– Ребята, давайте поаплодируем самому лучшему, самому доброму и понимающему куратору Пантеона! – Я улыбнулась и вместе с коллегами последовала его примеру. – Кристина, родная, смотри, кто тут у нас! – Он указал кивком на меня. – Кара снова в строю. А всё благодаря тебе.