Анастасия Княжева – Что скрывает Эдем (страница 39)

Она темпераментно клацнула зубами и одним молниеносным движением вытащила из волос заколку-кинжал. Чувственно облизала лезвие. В голубых глазах появился безумный блеск.

Я сделала глоток пунша, а госпожа Мартинез расхохоталась.

– Пойду-ка поздороваюсь с Йеном. Давненько его не видела.

С этими словами она поправила очки и удалилась, небрежно поигрывая заколкой.

– И что это сейчас было? – поинтересовалась я, подходя к нашей комнате.

– Не обращай внимания, – отмахнулся Шон. – Лана не в духе. На нее надели сдерживающий ошейник, чтобы не дать ее теням разбежаться.

– Жестоко… А на нас тогда почему ничего не надели? Мы ведь писатели. Или ошейников, подавляющих дар материализации, не существует?

Шон повозился с замком и, отперев дверь, пропустил меня вперед в наше временное пристанище. Вошел следом, поставил на пол сумку, закрыл за собой дверь и только после этого ответил:

– Они существуют, Карина. Но кроме нас с Ланой из писателей здесь должен быть только Торнтон. Но он слишком чопорный и рациональный, чтобы связываться с Верховным архонтом, – произнес Шон, вытаскивая из сумки горсть черных пластмассовых шариков. Один из них тут же незаметно прикрепил над дверью и прошествовал мимо меня к окну. – Ты безобидная. А я знаком с Фредериком Штольцбергом очень давно. И он прекрасно понимает, что у меня нет ни малейшего желания лезть в его дела.

Быстрым и резким движением господин Феррен раздвинул синие бархатные шторы, впуская в комнату солнечный свет, и спрятал второй шарик под подоконником.

– А вот патологическая тяга Ланы с ее вездесущими тенями к чужим секретам известна всему Либруму. Только дурак позволит ей переступить порог своего дома, не подстраховавшись. – Третий шарик нырнул под роскошную кровать с красивым резным изголовьем.

– Понятно, – пробормотала я, с интересом наблюдая за его перемещениями. – А что это ты такое делаешь?

Шон скинул туфли, залез на изящное голубое кресло и потянулся рукой к висевшему над ним морскому пейзажу в позолоченной раме.

– Простая предосторожность. Защита от любопытных ушей. Не люблю сюрпризов.

Я усмехнулась и прислонилась к стене, обтянутой шелком цвета слоновой кости, которая снизу была обита широкими деревянными панелями, но потом провела по ней пальцем и отстранилась.

– А что Лана имела в виду, когда упомянула Йена Шульте?

– Ерунда. – Шон спрыгнул с кресла и направился в душевую. – Палит из всех пушек, не зная, куда именно нужно целиться. Не бери в голову ее колкости. Уверяю, сегодня их будет немало, – добавил он, выглянув из-за двери.

– Подумаешь! – Я беззаботно передернула плечами и, рухнув на кровать, промурлыкала: – Я планирую нежиться в минеральных водах и уплетать арбоперсики весь уикенд. И никакие комментарии госпожи Мартинез и даже ваши остроты, господин Феррен, не сумеют испортить мое прекрасное настроение.

Шон ухмыльнулся и скрылся в ванной. А полчаса спустя мы, переодевшись, спустились на задний дворик. Скромненький такой. Размером с треть Пантеона.

Перед нашими глазами предстал, словно прекрасный оазис, роскошный бассейн с бирюзовой водой, окаймленный цветущими кустарниками и пальмами, откуда доносились звонкие девичьи голоса. В тех местах, где он сужался, раскинулись аккуратные деревянные мостики, которые вели на лужайки для важных гостей.

Красота!

– Адское пекло, – произнес Шон, едва мы вышли на улицу.

Я уже собиралась предложить ему искупаться, как в этот миг, будто по мановению волшебной палочки, маленьким торнадо к нам подлетела Элли.

– Дядя Шон! Кара! Я так рада, что вы приехали! – Мы обменялись приветственными любезностями, после чего Элли, схватив меня за руки, энергично выпалила: – Кара, идем со мной! Я хочу тебе здесь все показать!

– Не давай Лизе себя во что-нибудь втянуть! Это будет сложно, но я в тебя верю, – шепнул мне на ухо Шон, и мы разделились.

Пока господин Феррен общался с приятелями, которые сидели в беседке за круглым столиком на лужайке справа, Элли тащила меня к той, что была левее, проводя параллельно мини-экскурсию.

– Так, здесь у нас бассейн с обычной минеральной водой. – Она указала кивком на оазис. – В его центре глубина полтора метра, а там, где мостики, – шесть. А вот здесь с омолаживающей и целебной. – Она развернула меня лицом к особняку, к которому в тех местах, где у буквы «Ш» находились впадинки, были пристроены два каскадных бассейна.

Верхний уровень каждого из них имел вид маленького полукруга, заполненного розовой водой. Он переходил в средний, побольше, где цвет воды становился бирюзово-лазурным. В отличие от нижнего – золотистого, искрящегося, словно шампанское.

– Очень красиво, – сказала я искренне. – Особенно розовый. Это водоросли?

Элли от изумления выпучила на меня глаза, а потом звонко расхохоталась.

– Угадала! Водоросли! Только немного модифицированные. Полчаса в каждой ракушке – и твое тело омолодится на год, а раны затянутся. Туда приглашают только особых гостей, но я распоряжусь, чтобы тебе выдали пропуск.

– Спасибо, – просияла я. – А там что? – указала рукой на бассейн, соединявший основания двух каскадов. Вода в нем имела оттенок лесного мха в рассветных лучах.

– О, там целебные грязи, – с энтузиазмом пояснила Элли. – Но не советую туда лезть. Температура сорок градусов. Зимой там хорошо, а сейчас жарковато будет. Хотя если нырнуть под тот водопадик, за ним небольшая арка, то окажешься в спа. Рядом с ним – тренажерный зал. Но это все потом, потом. А пока пошли, я представлю тебя остальным гостям. С тобой все хотят познакомиться, ты же теперь у нас звезда! – хихикнула Элли и, ухватив меня за руку, потащила на лужайку, где уже уютно устроились на лежаках дамы.

В их числе было несколько светских львиц (я их узнала по фотографиям в журналах), подруги Элли из влиятельных семей Либрума, прекрасные юные девушки, сопровождавшие кое-кого из мужчин, и чуть подальше от остальных – госпожа Мартинез.

Она возлежала с коктейлем в руке в окружении сразу двух роботов с опахалами, а какой-то раздетый по пояс мужчина, как оказалось массажист, томительно медленно натирал ее кожу солнцезащитным кремом.

Увидев нас с Элли, она приветствовала меня, словно лучшую подружку, при этом улыбнувшись так ослепительно, будто мысленно только что всадила свой кинжал прямо в мое свежематериализованное сердце. Еще и пару раз хорошенько его провернула. Чем и привлекла к нам всеобщее внимание.

Элли окинула нас недоуменным взглядом и, тряхнув волосами, с энтузиазмом пустилась представлять гостей друг другу. И тут я поняла, что именно изменилось.

Я больше не была очаровательной подружкой господина Феррена.

Я стала Карой Грант.

Восходящей звездой Пантеона.

Собравшиеся возле бассейна дамы принялись наперебой осыпать меня вопросами о моих прототипах, сроках их поступления в продажу и ближайших творческих планах, а заодно с жаром приглашать в гости.

До меня не сразу дошло, как так вышло. Ведь одно дело храм творцов, другое – высшее общество Либрума, куда я была не так чтобы вхожа. Но восторженное щебетание Элли помогло расставить все точки над «и».

– Кара, смотри, какая прелесть! – Она вытащила свой планшет и, порывшись в настройках, включила голографический режим.

Над гаджетом тут же материализовалась ее 3D фотография в платье из пузырей.

Элли была прекрасна. Стоя на красной ковровой дорожке, она загадочно улыбалась, охваченная розово-перламутровым облаком, и казалась чьей-то ожившей фантазией.

– Это с одной крутой вечеринки, которая была в среду, – с гордостью сообщила она. – Представляешь, меня единогласно признали самой стильной девушкой вечера! Заметь, девушкой, а не богатой наследницей. Там было столько журналистов, модных обозревателей, светских дам… И все наперебой спрашивали, где я раздобыла такую прелесть. Ну, я и решила немножко тебя порекламировать, – закусив губу, шаловливо призналась она и добавила на ухо шепотом: – Так что теперь ты самая популярная писательница сезона. Не благодари.

Ну а дальше разговор плавно свернул на мою личную жизнь.

Причем у меня сложилось стойкое впечатление, что окружающим, включая Элли, известно о ней гораздо больше, чем мне. И пока я лихорадочно пыталась разобраться в намеках и иносказаниях, сопоставляя имена незнакомых людей с их поступками, госпожа Мартинез от души развлекалась, с пугающей осведомленностью подливая масло в огонь в нужных местах, отчего обсуждение становилось все более оживленным.

Но когда дело коснулось «пылких чувств господина Феррена», его угроз уничтожить свой портокар прямо во время презентации и «одного очень приятного объявления», которое, по всеобщему убеждению, должно было скоро появиться во всех газетах Либрума, я поняла, что ситуацию надо было срочно исправлять.

– Дамы, уверяю вас, о чем-либо подобном говорить пока рано. Мы с Шоном слишком мало знакомы, – твердо сказала я и покосилась на Элли, мол, мне нужны объяснения.

Но в этот момент официант передал ей просьбу отца уделить ему пару минут и она нас покинула. А всеобщее внимание снова переключилось на моего кавалера, который как раз выходил из бассейна. Уверенными грациозными движениями он поднялся по ступенькам на нагретые солнцем камни. Взъерошил пальцами намокшие волосы, отчего заходили мускулы на его плечах и груди.