Анастасия Князева – Замки из песка (страница 73)

– Прости, – выдохнул я, проглотив всю неутоленную страсть. – Прости меня, девочка. Я не должен был. Не имел права. Прости…

Ее ладонь накрыла мой рот, не дав договорить. Мери вскинула голову, пронзив меня насквозь своим взглядом, одним махом выбив из груди весь воздух. Через прикосновения мне передавалась ее дрожь, я перенимал все эмоции девушки, наполняясь ими, словно флакон.

– Дай мне время, Дмитрий, – взмолилась она, едва слышно. Ее нижняя губа дрожала от сдерживаемых рыданий, голубая жилка на шее бешено дергалась. – Я хочу ответить тебе взаимностью, но, – голос сорвался, утонул в длинном всхлипе. – Мне нужно время, чтобы привыкнуть к тебе, ко всему этому. Пожалуйста…

– Воробышек…

– Я не могу избавиться от этого, – горькие слезы заструились по бледным щекам, капая вниз. Плечи поникли, голова опустилась, она прижалась лбом к моей груди. – Тот день еще стоит у меня перед глазами. Мне казалось, я тогда умерла. Моя душа осталась там, а тело… – еще одно рыдание прервало короткий монолог. Я обнял ее, начал растирать дрожащие плечи и спину. Хотел вернуть ее к жизни, вдохнуть в Мери часть себя. Только бы она справилась. Только бы смогла выйти обратно, на свет. – Не требуй от меня больше, чем я могу дать, Дмитрий. Я не могу… У меня не получается…

– Тише, – повторял снова и снова, раскачивая ее из стороны в сторону, будто убаюкивая. Вскоре тело ее обмякло, дыхание выровнялось. Мери уснула. – Тише, жизнь моя. Все хорошо. Я рядом, птичка. И я не оставлю тебя. Любовь моя… Моя маленькая невинная девочка, – глаза заволокло слезами, а губы все продолжали повторять различные обещания. Я сам в них нуждался, чтобы успокоиться и ослабить тугой комок боли, образовавшийся в груди. – Я люблю тебя, воробышек. Очень сильно люблю. Ты – это все, что у меня есть в этом огромном мире. И я не оставлю тебя. Не смогу оставить. Никогда.

22. Мери 

Кромешная тьма поглотила все вокруг, заточив меня в своих бесконечных лабиринтах. Воздух был насквозь пропитан запахом опасности и угрозы. Я ощущала ее кожей, чувствовала на себе ее липкие прикосновения.

Сердце отбивало бешеный ритм, дыхание сбилось, легкие горели в огненной геенне, не справляясь со своей единственной функцией – дышать. Двигалась на ощупь, ступая босыми, истоптанными в кровь, ногами на раскалённый пол, покрытый мелкими кусками стекла. Острые кристаллы легко вонзались в кожу, раздирая ее, обжигая.

Нельзя останавливаться! Я должна двигаться, идти вперёд, продвигаться к единственному тусклому источнику света – приветливым язычкам пламени, маячившим где-то вдали. Там меня ждёт спасение и тепло. Там меня ждёт он...

Раскрыв рот, попыталась закричать, позвать его. Губы двигались, произнося заветное "Дмит-рий", но голоса так и не было. Отчаянный крик так и не вырвался наружу, засев отравленной колючкой прямо поперёк горла. Руками сжимала свою шею, ощупывала ее, растирала. Слезы застилали глаза, размазывая темноту неаккуратными мазками, развивались бесформенными кляксами по чёрному полотну.

– Услышь меня, пожалуйста, – мысленно молила своего любимого мучителя. – Помоги... Дмитрий...

Чье-то тёплое дыхание полоснуло по шее, запустив обратный отсчёт. Сильный, смешанный с запахом алкоголя и сигаретного дыма, запах проник в нос, оседая во рту тяжелым камнем. Мышцы вмиг напряглись, тело пронзило судорогой, ноги подкосились и я начала падать. И упала бы, но жёсткие, лишённые даже намёка на нежность, руки стальным кольцом сомкнулись на талии, оставляя на ней синяки. Короткий писк вырвался из меня и растаял в воздухе, пронзенный холодным стеклянным взглядом серых глаз. Тёмная, поросшая щетиной, голова склонялась надо мной, твёрдые губы растянулись в довольной улыбке-оскале злобного хищника.

– Ты очень красивая, малышка, – знакомый до боли голос зашептал мне на ухо, проник в сознание, и вытеснили все, кроме смертельного ужаса. Перед глазами запрыгали цветные пятна, дыхание сбилось, зубы сжались до хруста эмали, до боли в деснах. – Такая сладкая... Мне нравится твой запах...

Его лицо было прижато к моему, ненавистные губы ползали по коже, оставляя на ней кровоточащие язвы. Запах перегара вызывал тошноту, желудок скрутило от подступивших рвотных порывов. Напряжение росло, а вместе с ним усиливалось и действие яда. Холодный липкий пот облепил меня скользким панцирем, сердце застыло в надежде, что смерть принесёт избавление и положит конец безжалостной пытке.

– Н-е-е-е-е-е-т, – закричала из последних сил, раздирая глотку. Яркая вспышка осветила мрак, ослепляя. Душа покинула меня, тело упало мёртвой тушей, сложившись в позу эмбриона, руки обхватили плечи так крепко, словно пытались удержать последние остатки жизни.

Медленно густой туман рассеивался, пропуская свет в мою крошечную тюрьму. Очертания комнаты с дорогой мебелью стали вырисовываться перед глазами, возвращая меня в реальность. Затравленный взгляд упал на электронные часы, что стояли на тумбе. Семь утра.

Учащённо заморгав, постаралась отогнать остатки кошмара. В горле саднило, руки мелко дрожали, но голова уже начала проясняться. Отпустив плечи, поморщилась и легла на спину. На обнажённых предплечьях выступили красные отметины, по форме напоминающие мои собственные ладони. Отвернувшись, устремила взгляд в высокий потолок, стараясь не думать о том, что стало причиной их появления.

После небольшого перерыва сны вернулись, но теперь в них появился новый персонаж, которого я, без устали, звала на помощь. Только ему доверяла, лишь его имя слетало с, искусанных и потрескавшихся, губ. "Дмитрий, – повторяла я, пытаясь вырваться из лап Монстра". Его я постоянно искала, исследуя бездонную пучину, до краёв заполненную чёрной мглой.

Дмитрий...

Надоевшие слезы защипали глаза, стоило только подумать о нем. Прикусив изнутри щеки, старалась держаться, не поддаваться им и не сломаться. Прошло уже две недели. Две долгие, бесконечные недели без него, когда я получила возможность погрузиться в себя и проанализировать все, что со мной творилось. Сразу после возвращения в город ему пришлось немедленно уехать. Дмитрий не стал посвящать меня в подробности своих дел, лишь сказал, что это касается его семьи. Никогда не забуду это короткое прощание, когда мы стояли в моем кабинете, будто отрезанные от внешнего мира.

– Я буду скучать по тебе, воробышек, – признался он, опаляя мой лоб своим дыханием. Тёплые, такие родные и желанные, губы запечатлели на нем лёгкий, по-отечески нежный, поцелуй, от которого сердце защемило и задрожало от отчаяния. Хотелось плакать и смеяться одновременно. Внутри все клокотало, кипело и готовились взорваться. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не расплакаться прямо у него на груди. – Но мне нельзя не ехать, – голос его дрогнул, он тяжело вздохнул. – Семья требует от меня решительных действий, иначе они не станут ждать очередных выборов. Если я хочу сохранить компанию, мне нужно найти способ договориться с ними. Иначе, – подцепив мой подбородок большим пальцем, приподнял и заглянул в глаза, – я бы ни за что не согласился оставить тебя. Особенно сейчас, когда мы только начали узнавать друг друга по-настоящему...

Холодный ветер ошпарил мою душу, в груди образовался тугой узел противоречий. Дмитрий так старался понять меня и заслужить мое доверие! Но тот единственный раз, когда он сорвался и дал волю своим эмоциям, висел надо мной дамокловым мечом. Хрупкое взаимопонимание, установившееся между нами за последние месяцы, не выдержало испытания страстью и пошатнулось, превратившись в покосившуюся хижину.

Мысли мои путались, голова шла кругом. Я понимала, что происходящее между нами – неправильно. Так быть не должно. Не могут насильник и жертва полюбить друг друга. Как бы я не старалась, но память невозможно обмануть. Откуда мне знать, что произойдёт дальше, если один-единственный поцелуй смог превратить меня в параноика, вернув в роль жертвы? Дмитрий не знает, как действует на меня. Он никогда не сможет понять, почему я так отчаянно избегаю любых попыток продвинуть наши отношения на ступень выше. Он – мужчина. Сильный и здоровый. Ему нужна нормальная женщина, которая сможет с готовностью принимать его ласки и отвечать на них без риска для своего психического здоровья. Но как я могу сказать ему об этом, не раскрыв самой страшной, способной уничтожить его, тайны? Дмитрий, которого я узнала за это время, не заслуживает подобной участи. Он не переживёт правды. Не справится с ней.

– Пусть, – постаравшись придать своему голосу уверенности, начала я, – это время станет нам шансом разобраться в себе. Оно подайте на пользу и тебе, и мне, поможет прийти к правильному решению...

Мужчина слушал меня молча, но я видела в его глазах протест. Ему не нравилась такая трактовка сложившихся обстоятельств. Чтобы произнести остальное, мне пришлось отвести взгляд в сторону. Я не могу смотреть на него и говорить то, что могло стать для нас началом конца. Но и молчать я больше не могла. Бессонной ночи в его особняке оказалось достаточно, чтобы я пришла к единственному способу сохранить свое и его душевное равновесие.

Есть люди, которым противопоказано быть вместе. Их связь заранее обречена на провал и никакие попытки не смогут спасти эти больные отношения...