Анастасия Князева – Замки из песка (страница 68)

Человек, которого нанял Макс, занимался поисками бывших сотрудников сочинского ночного клуба. Но все тщетно. Никто из них не помнил событий того вечера, будто его и вовсе никогда не было. Ни один из тех, кого удалось найти, не смог ничего вспомнить. Это был какой-то замкнутый круг. Она появилась и исчезла так стремительно, как вспышка молнии. Всего мгновение, и все становится как прежде.

Моей последней надеждой был Магомед. Он был там и даже видел девушку, выбегающую из кабинета администратора. Вдруг, ему удастся что-нибудь вспомнить, хоть что-то. Я обязан отыскать ее. Только встретившись с ней и попросив у нее прощения, я смогу идти дальше. Если Мери смогла разглядеть во мне нечто большее, может, и она увидит. Во всяком случае, я хотел в это верить. А что мне еще остается? Только вера. Слепая, возможно бессмысленная, но вера. Я не мог потерять и ее…

– Мне срочно нужна твоя помощь, Мери, – чуть ли не крича, начал Макс. Он влетел в мой кабинет, словно вихрь, не потрудившись даже закрыть за собой дверь. Удивленная Катя застыла в приемной, прижимая к груди стопку бумаг. Мери отскочила от меня, ее щеки стали пунцовыми. В этот момент я был готов задушить его собственными руками. – Умоляю, подруга, – остановившись перед столом, парень молитвенно сложил руки перед лицом и затряс ими. Его глаза смотрели на девушку с надеждой. – Только ты можешь спасти меня!

Сказать, что я был в шоке – это не сказать, ровным счетом, ничего. Стоит ли вообще упоминать, что мне еще не приходилось видеть Полякова в таком состоянии? Получается, не я один лишился рассудка. Моему другу крышу снесло подчистую. Он походил на безумца, сбежавшего из психиатрической лечебницы. Глаза горят, светлые волосы растрепались, вместо привычной одежды на нем были простые (чересчур простые для такого модника как Макс) джинсы и синяя футболка.

– Что за дела, Поляков? – Заметив, что Мери еще не вполне пришла в себя от шока, решил сам все выяснить. – Что с тобой?

На секунду он завис и скептически осмотрел себя. Складывалось впечатление, что он впервые видит самого себя. Светло-русые брови взметнулись вверх, с губ сорвалось, едва слышное, ругательство.

– Макс, – зловеще протянул я. – Не забывайся, парень. Лучше скажи, наконец, что случилось.

Отодвинув от стола одно из кресел, он упал на него, вытянув перед собой ноги. Глаза продолжали смотреть в одну точку, только теперь это были его собственные руки, лежащие на коленях ладонями вверх.

– Как я могу помочь тебе, Макс? – Мери подошла к нему и села на стул напротив. Лицо ее было не менее встревоженным, чем мое, только глубокие карие глаза смотрели с такой мягкостью и участием, что я невольно заревновал. Она подалась немного вперед и сжала руку Полякова чуть выше запястья, продолжая всматриваться в его грустное лицо.

Решив, что этот разговор будет не из легких, решил помочь им обоим. Пока Мери пыталась вытянуть из моего друга хоть какие-то объяснения, я успел закрыть дверь и вернуться к ним с бутылкой виски. Оно всегда хранилось в моем кабинете на случай трудных переговорил. Вытащив из мини-бара пузатый бокал на хрустальной ножке, плеснул в него немного янтарной жидкости и протянул Полякову.

– Глотни. Это поможет прийти в себя, – я проследил за тем, как он выполнит указания, после чего встал рядом с воробышком. – А теперь, рассказывай.

– Что я делаю не так? – Макс тяжело выдохнул и откинулся на спинку кресла. Теперь, мне все стало ясно. Мой друг страдает от неразделенной любви. Вот, что его тревожит. Амелия оказалась крепким орешком и никак не хотела поддаваться природному шарму и очарованию Полякова. Эта девушка сама могла свети с ума любого мужчину. Ее не интересовал мою любвеобильный друг. – Я все перепробовал! От цветов и конфет до романтических обедов. Я караулил ее у входа в офис, потому что она запретила охране впускать меня. Почему Амелия так ведет себя, Мери? Откуда в ней столько жестокости?

Пришла очередь воробышка вздыхать. Маленькое плечо под моей ладонью напряглось и опустилось, девушка нахмурилась.

– Возможно, – начала она неуверенно, – таким образом, Амелия пытается защитить свое сердце? Просто, – Мери принялась теребить один из браслетов на своем запястье, – она боится довериться кому-то, не только тебе. Я не могу рассказать тебе историю ее жизни, так как не имею на это никакого права. Могу лишь сказать, что она – самый добрый, искренний, честный и надежный человек из всех, кого я знаю, – говоря о подруге, она совсем преобразилась. Морщинки на лбу сгладились, взгляд прояснился и теперь лучился таким ярким светом, что мог ослепить любого. – Если Амелия любит, то всей душой. Она не умеет что-либо делать наполовину. Этому ее научил отец, когда она была еще совсем малышкой. Амелия не жестокий человек, Макс. Просто, дай ей немного времени…

– Прошло почти три месяца, Мери, – простонал Поляков. – Если бы я хотя бы знал, в каком направлении следует двигаться. Я ведь искреннее влюбился в нее, – голубые глаза стали похожи на два холодных озера, подернутых густым утренним туманом, – Не хочу отказываться от своих чувств… Пожалуйста, – он взял девушку за руки, – Мери, помоги мне. Ты же ее знаешь. Тебе известно, что ей нравится. Как понравиться ей?

На несколько минут повисло молчание, во время которого мы оба, Макс и я, изучающее смотрели на Мери. Воробышек молчал. Она, явно, была не готова исполнять роль сводницы, даже если дело касалось ее подруги и моего лучшего друга. На ее красивом лице появилась нерешительность, которой я не видел уже довольно давно. Она не знала, как может помочь Максу, понятия не имела, что делать.

И тут произошло то, из-за чего внутри меня случился настоящий фейерверк. Мери вскинула голову и посмотрела на меня с немым вопросом. Она искала у меня поддержки! Моя девочка хотела, чтобы я помог ей!

– Что мне делать, Дмитрий? – Тихий вопрос был написан в ее глазах и звучал в моей голове. Каждый раз, когда это случалось, я был готов стиснуть ее в своих медвежьих объятиях и больше никогда не отпускать. Как еще может проявляться настоящая любовь? Я слышал и понимал ее без слов. Мери жила в моих мыслях, ее имя было высечено на моем сердце.

– Доверься мне, воробышек, – мысленно попросил возлюбленную. Идея появилась неожиданно, но казалась мне настоящим спасением. Это было именно то, что нам нужно. Я смогу не только помочь своему другу, но и воплотить в жизнь одну из своих заветных желаний.

– Я доверяю тебе, Дмитрий. Даже больше, чем ты можешь представить...

Это был знак. Легонько сжав плечо любимой, я заговорил с непоколебимой уверенностью:

– Вам нужно поговорить и узнать друг друга, – начало было настолько простым и очевидным, что я заметил недовольство на лицах обоих. Они явно приняли меня за идиота, не способного предложить ничего дельного. Что ж, посмотрим, как вы поведете себя, когда узнаете обо всем. Улыбнувшись собственной идее, я решил не играть с их терпением. – Для этого я хочу организовать для нас всех: Мери, – в очередной раз, утонув в ее прекрасных глазах, едва удержался, чтобы не поцеловать ее, – ты должна будешь уговорить Амелию, присоединиться к нам. Скажи, что не можешь отказаться, так как уикенд организован для всех сотрудников компании, но и одной быть не хочешь. Макс, – теперь, устремил серьезный, лишенный каких-либо особенных эмоций, взгляд на своего друга, – тебе нужно только приехать в мой загородный дом и быть собой. Таким образом, у нас будут целые выходные, чтобы свести вас. Если облагаешься, это уже будет на твоей совести. Те меня понял?

– Черт возьми, Лебедев, – радостно воскликнул он, резко вскочив на ноги и бросившись обнимать меня. – Я говорил, как сильно люблю тебя? Ты не просто мой лучший друг, Дим. С сегодняшнего дня ты – мой брат!

– Ладно, ладно, – смеясь, попытался оторвать его от себя. – Возьми уже себя в руки!

– Как скажешь, братишка, – подняв руки вверх, будто сдается, Макс бросился уговаривать Мери.

Она сидела все в той же позе. Щеки горели так ярко, как лепестки алых роз, вызывая острую необходимость коснуться их пальцами, ощутить жар, исходящий от нее. С каждым разом мне было все сложнее сдерживать свои эмоциональные порывы. Эта девушка действовала на меня сильнее любого афродизиака. Рядом с ней я все больше и больше становился похож на подростка в период активного пубертата, а это никуда не годится. Мне тридцать лет, как никак. Пора бы научиться держать гормоны под контролем.

– Мери, милая, – сквозь размышления, услышал увещевания Макс, – не отказывайся. Пожалуйста, сделай это ради меня. Ради нас с Амелией. Клянусь, я выполню все, что пожелаешь! Любое твое желание, Мери. Я буду в неоплатном долгу перед тобой. Умоляю, помоги мне, Мери!

– Давай же, воробышек, – вторил мой внутренний голос. – Ты же сама сказала, что доверяешь мне. Соглашайся, милая.

Девушка поднялась на ноги, демонстрируя свою идеальную фигурку. Сегодня на ней были черные штаны-карандаши, которые облегали стройные ножки, словно вторая кожа. Белая футболка была заправлена под пояс и подчеркивала толкую талию, которую я спокойно мог обхватить двумя руками (проверено уже не раз). Поверх футболки был надет легкий вязаный сине-белый кардиган. На ногах неизменные белые кеды. Мери всегда одевалась очень просто, скромно и со вкусом. В ее гардеробе не было никаких вызывающих нарядов, призванных привлекать внимание мужчин. Порой, мне даже казалось, что она не подозревает, насколько хороша. Для меня же она была идеалом женственности, пускай даже в кроссовках или кедах.