Анастасия Князева – Я тебя сломаю (страница 67)
Мирон поднимает наши сцепленные кисти, подносит к губам, прижимается к основанию запястья и целует. Нежно. Интимно. Опаляя кипятком. Изгоняя весь холод.
Буря в его глазах затихает, переходит в штиль, и только тогда я успокаиваюсь.
Мир обнимает меня, притягивает ближе и, будто забыв о существовании Демьяна, усаживает к себе на колени.
— Выпустят, — жадно втягивает запах моих волос, касается губами моего виска и прокладывает путь ко рту. — Сказал, что уже через пару часов. А еще… Пригласил нас на свадьбу.
Хочет поцеловать, но я отворачиваюсь. Замечаю в зеркале заднего вида улыбающиеся глаза водителя и вспыхиваю, как рождественская елка.
— Мир, — шикаю на любимого.
Ноль реакции.
— Мирон, прекрати, — громче.
Как об стенку горох.
— Мирон! — шиплю разъяренно. — Смотрят же…
Он как будто удивляется. В серых глазах вспыхивает недоумение. Поворачивается на побледневшего Демьяна и вдруг начинает смеяться.
— Демьян, ты что смотришь на нас?
— Только на дорогу, шеф, клянусь, — выпаливает, как на духу.
— Видишь, Олененок, — усмехается. — Он не смотрит.
— Дурак… — протягиваю я и поражаюсь, как легко сменяю гнев на милость. Смотрю на него и чувствую, как дрожит сердце. Как немеют от волнения кончики пальцев. Как по коже расползаются колючие мурашки.
Не могу сопротивляться. Наклоняюсь и целую его. Сама.
Мирон с готовностью отвечает, зарываясь пятерней мне в волосы. Выдыхает прямо в губы:
— Вот… Так-то лучше.
Запечатывает мой рот поцелуем. Медленным. Осторожным. Так лишь он один умеет касаться. Запредельно нежно и опасно горячо. Балансируя на границе дозволенного. Овладевая каждым движением. Забирая и отдавая взамен…
— Подожди, — я сдаюсь первой. Отрываюсь нехотя и удивленно моргаю. До меня постепенно доходит смысл его слов. Выдыхаю изумленно: — Рустам женится?!
— Да, — хмурится. — Свадьба в конце декабря.
— Я и не знала, что у него есть невеста...
— Я тоже. Но факт остается фактом. Ты же пойдешь со мной, Олененок?
— Конечно, — пожимаю плечами. — А как иначе? Я же твоя женщина.
— И правда, — Мирон подается вперед и мы, прижавшись лбами, смотрим друг другу в глаза. — Моя женщина.
В его взгляде столько эмоций, что слова бессмысленны.
Остаток пути мы едем молча. Не меняя позы. Я больше не предпринимаю попыток отстраниться, забываю о Демьяне, о чувстве стыда, обо всем.
Я просто хочу побыть с ним еще немного. Вот так. Не думаю ни о чем.
Поэтому, когда Демьян сворачивает на парковку у аэропорта, мы спокойно выходим из машины, забираем чемодан и спокойно заходим в здание. Весь путь до зала ожидания Мирон проходит со мной. Держит за руку, помогает сдать багаж. Не понимаю, как это у него получается, но его везде пропускают. Никому и в голове не приходит остановить мужчину или развернуть, потому что у него нет билета.
Я и не спрашиваю. Только сжимаю его ладонь обеими руками и улыбаюсь, когда вижу восхищенные взгляды окружающих.
Сама мысль, что этот невероятный мужчина — мой придает мне сил. А еще рядом с ним я впервые в жизни ловлю себя на том, что могу отпустить ситуацию. Пока не полностью, конечно. В некоторых моментах мне еще предстоит научиться доверять, но я уверена, у нас все получится. Иначе и быть не может.
Все то время, пока ждем посадки на рейс, Мирон не выпускает меня из объятий, а мне больше ничего и не нужно. Льну в ответ, да так крепко, что моментами почти задыхаюсь. И все равно не отлипаю от него. Эти объятия — словно безмолвные признания. Необходимые. Обещание, что мы всегда будем вместе. Несмотря ни на что. Ни на какие расстояния. Мы
— Не люблю долгие прощания, — признаюсь нехотя.
Поднимаю голову и утопаю в безмятежной уверенности глаз.
— Я тоже…
— Но это же всего лишь на год? — стараюсь, чтобы голос звучал ровнее. — Он быстро пролетит… Не заметим.
Уголок мужского рта дергается в улыбке.
— Всего лишь другая страна. Пара часов на самолете, и я рядом.
От его тона тепло разливается по коже.
— Ты ведь будешь навещать меня. Не оставишь? И я… Буду приезжать на все праздники.
— Устроишься там, приеду на экскурсию. Я давно в Англии не был. Будем гулять по городу, пить кофе и есть всякую дрянь, — смеется. Смотрит в глаза. Долго.
Ком в горле разрастается. В глазах непривычно щиплет. Нос закладывает.
Это сложнее, чем я думала.
— Расскажешь мне истории из своего детства… — снова пауза. Борюсь со слезами, как могу. Всхлипываю. — Я буду скучать.
— И я…
Женский голос объявляет о посадке на рейс. Суета вокруг нарастает. И только мы не реагируем.
Секунду смотрим друг на друга, говорим глазами.
Я пытаюсь держать себя в руках, но одна слеза все же умудряется вырваться. Всего одна…
Мирон с шумом вздыхает, будто выпуская разом все накопившееся напряжение, и я снова оказываюсь у него в руках. Отвечаю тем же. Обнимаю за шею, а он обнимает в ответ. Поднимает меня. Целует.
— Будь умницей, Олененок. Береги себя и ничего не бойся, — говорит он, и у меня внутри все загорается. — Я всегда рядом.
Мы снова целуемся. Он сжимает мою талию крепче. Еще раз вдыхает мой запах и отпускает.
Взглядом указывает на редеющую очередь у “рукава”.
И я согласно киваю, выдавливаю тихо:
— Приезжай скорее...
Уже в самолете получаю от Мирона сообщение: “Одно твое слово, Олененок, и я лично встречу тебя в Кенте”.
Перечитываю несколько раз. Улыбаюсь. Под ребрами все вибрирует и трепещет, сладко замирает в предвкушении. В ожидании чуда.
А пальцы уже набирают ответ: “Знаю. Я люблю тебя, Мирон Гараев, больше жизни”...
Эпилог
Спустя три года
— Не понимаю, зачем надо было устраивать это шоу, — возмущенно бормочет моя Арина. — Всем остальным вручили дипломы на кафедре, без официоза, а мне…
— А тебе так нельзя, — отвечаю спокойно. — Забыла, чьи статьи висят в коридоре? А кого пригласили сразу в несколько лучших реабилитационных центров страны? Признай уже, Олененок, ты — их лучший выпускник.
— Ага, — отмахивается гневно. — Лучшая студентка. Старше всех на потоке, да еще и глубоко беременная. Я в этой мантии выгляжу, как дирижабль!
— Вздор. Ты у меня — самая красивая девушка в мире. Была, есть и будешь. А это, — накрываю ее живот ладонью. Красивый. Аккуратный. — Лучшее тому доказательство.
— Обманщик, — усмехается. — Вот как это у тебя получается? Я даже злиться на тебя нормально не могу. Всегда находишь нужные слова. Мало того, так я даже поистерить спокойно не могу. Только думаю о чем-то, хочу зацепиться, а ты уже тут как тут. Еще немного, и я решу, что ты мысли читаешь.