Анастасия Князева – Я тебя сломаю (страница 33)

— Что, если их две?!

— Девочки-близняшки? — Рустам ухмыляется, кажется тоже всё это время думал об этом.

По крайней мере я не схожу с ума.

— Включим телефон и узнаем, — безопасник читает мои мысли. — Что с Яковлевым делать будем? Он не отстанет.

— Знаю. Я сам с ним поговорю. Ты не вмешивайся.

Есть вопросы, которые нужно решать лично. Этот — один из них.

До клиники доезжаем быстро. Меня трясет от нетерпения. Хочу увидеть ее. Обнять хочу, убедиться…

Не знаю пока, в чем именно, но в одном уверен наверняка — как раньше уже не будет. Не отпущу ее, пока не узнаю.

Выхожу из машины и поднимаюсь наверх, перешагивая сразу через две ступеньки. В груди неприятно ноет вопреки всему, но я не позволяю чувствам взять верх.

Знакомые коридоры. Вежливый персонал. Взгляды. Все это преодолеваю в состоянии странного возбуждения.

Подхожу к нужной палате, но голос со спины окликает.

— Мирный, — Захар приближается тяжелой поступью. — Надо поговорить.

Хочу возразить, но что-то в его тоне цепляет.

Отходим в сторону.

— Девушка в состоянии шока. Еще не отошла… Не дави на нее, ладно?

— Ты за кого меня принимаешь? — цежу сквозь зубы, начиная заводиться. — По-твоему я совсем конченый? Не понимаю?

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но он снова останавливает.

— Это еще не всё… Девушка не говорит.

Выпадаю в осадок, забыв как дышать.

— Это шутка такая?

— А я похож на клоуна? — отвечает вопросом на вопрос.

Внутри будто атомный реактор взрывается и разносит внутренности на ошметки. Медленно обтекаю, всеми силами стараясь держать лицо.

— Это надолго? — образ Арины маячит перед глазами. Слишком много испытаний на одни хрупкие плечи.

— Думаю, нет, — произносит Захар, и я вижу в его глазах толику сочувствия, что кажется мне неправдоподобным. Он редко проявляет эмоции, этот каменный истукан. — Но ей нужен покой. Полный покой, Мирный. И не только физический.

Иду к ней. Толкаю дверь и замираю, увидев Арину, лежащую на кровати. Из ее вены торчит игла, через которую тянется трубка капельницы. Взгляд затравленный. Пустой. Глаза прикованы ко мне.

Сильнее сжимаю кулаки и тяжело сглатываю.

Не могу пошевелиться.

Что-то невидимое не пускает. Отделяет от нее невидимой стеной.

Арина молчит. Но ее молчание громче крика.

— Где ты был? — немой вопрос, от которого почва уплывает из-под ног. Такой простой. Такой резонный. А ответить не могу.

Кипятком проносится по венам, сворачивая и отравляя кровь.

Медленно подхожу ближе и, придвинув стул, сажусь рядом. Хочу взять ее за руку, но не позволяет.

Отворачивается к стене, пряча от меня глаза — то единственное, что удерживает во мне жизнь.

Сворачивается клубочком, и я вижу, как содрогаются ее плечи. Плачет.

Тишина оглушает. И только горечь во рту, как привкус безысходности.

Глава 30

Арина

Запах клиники навевает тошноту и мне отчаянно хочется открыть окно. Высунуть голову и дышать. Просто дышать…

Все перепуталось, перевернулось на сто восемьдесят градусов и тот шаткий, маленький мир, который я для себя выстроила, развалился на глазах. Жизнь стала кошмаром, а я не знаю, как из него выбраться.

Кто? Чем занималась? И кто были те люди? Что им от меня надо?

Ощущение, что я схожу с ума. Люди вокруг сменяются, ходят в белых халатах, рассматривают меня, как диковинную игрушку и кивают с серьезными лицами. Никто не понимает, что со мной. Почему я молчу? Почему не могу спать? Но еще больше я не могу видеть его.

Целую неделю, день за днем он приходит ко мне. Сидит у изголовья. Иногда, когда думает, что я сплю, держит за руку.

Его прикосновения ранят. Я не знаю, как на них реагировать.

Лежу с закрытыми глазами, пока сердце бешено колотится в груди, разгоняя по телу… боль.

Эфемерная. Густая. Она не проходит. Усиливается, когда он рядом. И ломает, когда его нет.

Мне столько всего хочется у него спросить…

Потянувшись, беру с тумбы засохший цветок ромашки. Верчу на ладони. Желтая маленькая головка наклонена вбок. Крохотные лепестки иссушились. Совсем, как моя душа.

Шумно вдыхаю и падаю на подушку. Мне нужно набраться сил. Я не знаю, кто я и кем была. Сквозь вату в голове слышу разговор в коридоре. Демьян — телохранитель, которого приставил Мирон, говорит с кем-то из персонала. Снова флиртует с медсестрой?

Неугомонный.

Молодой, высокий. Он знает, что нравится женщинам и пользуется этим, как может…

У меня был такой друг в университете…

Улавливаю на подкорке мысль и резко распахиваю глаза.

Несколько секунд сижу без движений, боясь спугнуть вдруг проснувшуюся память.

Пульс ускоряется, бьет по барабанным перепонкам. Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю.

Друг…

Сжимаю виски пальцами, ответ у меня в голове. Надо лишь дотянуться.

Сухие, опухшие глаза смотрят в пустоту, но я ничего не вижу. Мой взгляд направлен внутрь. В темные глубины подсознания.

Постепенно эта мгла рассеивается. Я вижу актовый зал. Себя. И еще одну девушку. Очень красивую. Она стоит рядом и крепко сжимает мою руку. Мы ждем, когда объявят результаты. Я очень волнуюсь, а вот она, напротив, совершенно спокойна. Лера всегда такая — живет моментом. Моя бесстрашная подруга.

Жюри произносит мое имя. Я едва стою на ногах. Диплом в тяжелой рамке. Цветы… Я звоню папе, чтобы поделиться радостью, но не успеваю. Все заканчивается, так и не начавшись.

Мысли текут дальше, а воспоминания раскручиваются, словно песчинки в воздухе. С каждым взмахом все больше новой информации. Мы переехали в Москву, и я устроилась на работу. Денег ни на что не хватало. Я даже выставила квартиру на продажу. А потом…

Нить обрывается, оставляя внутри ощущение недосказанности.

Сажусь на кровати и хватаюсь за горло. Оно горит. Першит изнутри.

Я открываю рот, пробую заговорить. Хоть что-то…

Ничего.

Словно кто-то невидимый перерезал мои связки. Звуков нет. Сил тоже. Только немой крик. Внутри... Без права на свободу.