Анастасия Князева – Пари на любовь (страница 17)

Остановившись напротив дубовой двери, украшенной узорами ручной работы, которые можно было найти в каждом уголке этого огромного здания, как некий символ принадлежности старинному греческому роду, мужчина постучался.

– Войдите, – голос Афины эхом раздался в его голове. Женщина явно была не в духе. Хотя... Чего еще он мог ожидать после всего, что натворил?

Ставрос прошел внутрь и остановился у одной из полок, где хранилась коллекция литературы Античной Греции.

– Отлично! Теперь все в сборе. Сегодня утром мы были слишком взволнованны всем произошедшим, – медленно, словно говорил с маленькими детьми, начал Демитриос. – Я думаю, вы оба в состоянии понять, что вся эта игра, затеянная вами, – чувство вины в очередной раз сдавило грудь. А ведь Диана здесь совершенно не причем... Почему отец так выражается? – напрямую связана не только с нашей семьёй, но всеми, кто имеет к нам хоть какое-то отношение...

Подняв глаза от разглядывания обложки одной из своих любимых книг, Ставрос чуть было не застонал в голос. Взгляд грустных, как у обиженного котенка, карих глаз смотрел не просто в его лицо, а прямо в душу. Они позвали и Диану. Теперь она вынуждена выслушивать наставления его родителей, словно была виновна в произошедшем.

– В том, что случилось, – перебил он Демитриоса, крепко сжав ладони в кулаки. Нет. Неправильно выразился. – В том, что я натворил, – поправил себя мужчина, – Диана никак не виновата. Она такая же жертва, как и вы. Я обманул её. Заставил выйти за меня замуж. И отвечать за это придется только мне. Не вмешивайте в эту историю Диану...

– Мне кажется, ты не совсем понимаешь, что говоришь, сынок, – как можно мягче возразить Афина. Но даже, несмотря на это, взгляд женщины был полон негодования. – Эта девушка такая же главная героиня в этой истории, как и ты. Может, ты и женился на ней только ради своего пари, но факт остается фактом: официально вы теперь муж и жена. А значит, Диана – член нашей семьи. Она Кассианидес.

– И отвечать за этот фарс вам также придется вместе, – подхватил жену Демитриос. – Журналисты успели пронюхать об этой свадьбе, так что, – выдержал многозначительную паузу, – по-тихому замять это дело уже не получится. Я надеюсь, вы сможете достойно объяснить причину своего поспешного брака, и нам не придется отвечать на колкости "доброжелателей".

Диана слушала свекра, еле сдерживая слёзы, вот-вот норовившие политься из глаз. Она не могла объяснить, что именно так ранило её: пренебрежение новых родственников или неудачная попытка Ставроса защитить девушку.

Я обманул ее! Заставил выйти за меня замуж...

Боже, как много лжи в одной короткой фразе! Заставил... Разве он это делал? Она сама, идиотка, повесилась ему на шею при первой же возможности. Если бы в ее голове было хоть немного мозгов, разве она согласилась бы выйти замуж за незнакомца? Разве нормальные люди так поступают?

– Скоро прибудут гости, – сквозь пелену хаотичных мыслей до нее донесся голос Демитриоса Кассианидеса. – Будьте готовы через полчаса.

– Извините, – прошептала девушка и выбежала из комнаты, в надежде оказаться как можно дальше от того, рядом с которым когда-то была самой счастливой на свете.

"Почему? Почему я согласилась? Надо было уехать при первой же возможности. Подать на развод и вернуться в Англию... Бабушка ведь не простит меня, когда узнает..."

– Диана! – оклик Ставроса остановил ее на верхних ступеньках широкой мраморной лестницы. – Подожди минуту.

"Нет! Не хочу!" – воспротивился внутренний голос. Задержавшись на секунду, она продолжила свой путь.

Мужчина удивленно смотрел на торопливо удаляющуюся девушку, пытаясь не думать о том, как ему сейчас неприятно.

– Agapiméno (пер. с греческого: "Любимая"), остановись же! – Прокричал он как раз в тот момент, когда перед его носом захлопнулась дверь.

"Ты права, малышка, – думал Ставрос, пока принимал душ и одевался. – Я очень виноват перед тобой и заслужил то, что имею. Тебе больше не придется убегать от меня. Вот увидишь, я не стану причиной новых проблем в твоей жизни..."

Она уже давно была готова.

Диана стояла напротив большого, занимающего всю стену, шкафа цвета слоновой кости, одна из дверей которого была полностью зеркальной, устало опустив плечи. Все ее мысли, каждая секунда существования, буквально все было пропитано воспоминаниями о Ставросе и о той боли, что он ей причинил. Не было ни одного мгновения, чтобы она не думала об этом. Он растоптал ее, уничтожил, вырвав из груди сердце. Подарил надежду, чтобы разбить ее вдребезги. И сейчас она должна играть роль счастливой, влюбленной в своего мужа, жены? Притворяться той, кем была до сегодняшнего утра. Той, что уже не существовало...

Как ни странно, но родители Ставроса, несмотря на все свое недовольство, хорошо приняли ее. Девушка была несказанно удивлена той теплотой и участием, которое проявляла по отношению к ней Афина Кассианидес. А ведь эта женщина была далеко не глупой и прекрасно видела отношение сына к ней, Диане. Рядом с ними Ставрос держался настолько холодно и отчужденно, будто это она была виновницей всех его проблем. Даже сегодня, в библиотеке. Что означает эти его слова?

...И отвечать придется мне одному. Не вмешивайте сюда Диану...

Что именно он хотел этим доказать? В очередной раз продемонстрировал ей свое истинное отношение? Показал, что она ничего для него не значит?

И снова глупые слезы выступили на глаза.

"Ну почему я такая плакса? Сколько можно жалеть себя?" – ругалась с собой девушка, чтобы хоть как-то оправдать свою слабость.

– Это ненадолго. Я уеду сразу же, как появится подходящая возможность. Пусть они и дальше разыгрывают роль идеальной семьи, но даже в таких домах иногда случаются разводы...

– Диана, – голос мужа напугал и взволновал ее одновременно. Отдернув пальцы от обручального кольца, она виновато потупила взгляд, будто занималась чем-то противозаконным. – Можно мне войти?

Ставрос ждал ее около десяти минут. Срок, назначенный родителями, уже давно прошел, и они опаздывала. Наконец, собравшись с мыслями, он решил поторопить Диану. Но даже сейчас она отказывалась говорить с ним.

– Мы... – слова, заранее заготовленные им, вмиг выделили из головы, стоило лишь взглянуть на ту, что сейчас стояла напротив.

Диана была одета в длинное вечернее платье из органзы иссиня черного цвета, которое струилось и переливалось даже под искусственным освещением комнаты. Узкий корсет с сердцеобразным верхом подчеркивал каждый сантиметр прекрасного тела, плавно перетекая в лямку, украшенную вышивкой из серебристого бисера. Пояс акцентировал внимание на тонкой талии девушки, а юбка окружала ее ноги грозовым облаком.

– Ты... – язык заплетался, а в голове не было ни единой здравой мысли. – Ты прекрасно выглядишь...

– В этом нет смысла, Ставрос, – холодно ответила Диана, проходя мимо него. – Больше нет надобности, притворяться влюбленным в меня. Да и я уже давно все поняла, что твоим словам нельзя доверять. Пойдем. Нас уже ждут, – сказав это, она, молча, вышла, старательно избегая даже малейшего контакта с мужем. Отныне так будет всегда. Нельзя допускать, чтобы он видел, как ей больно и одиноко.

Глава 14

Ставрос никак не мог отвести от нее глаз. Диана, облаченная в этот наряд, была похожа на воплощение его самых сокровенных и тайных желаний. Девушка, словно изящная птичка, которую волею случая занесло в этот зал, медленно порхала от одной группы людей к другой, в сопровождении его матери.

"Странно, насколько быстро им удалось найти общий язык, – думал он, взяв бокал холодного шампанского с подноса, проходящего мимо, официанта, – раньше она всеми способами отвергала каждый мой выбор... Диане удалось очаровать не только меня, но и всю мою семью!"

– Ставрос, – голос кузена прервал его размышления. Дамиан, одетый в голубые брюки и белую рубашку с коротким рукавом, стоял рядом, в вальяжной позе, как раз, под стать своему характеру, и вертел в руке изящный хрустальный фужер, – я и не знал, что вы с Ириной расстались... Ты, помнится, с таким восхищением смотрел на неё. Не могу поверить, что пышечка, вроде Дианы, – он движением головы указал в сторону девушки, которая, в это время, беседовала с его тётей, – способна вскружить кому-то голову. Что с тобой случилось?

Мужчину, не на шутку, разозлили высказывания брата. Да и его убежденность в том, что Диану невозможно полюбить и та надежность, с которой он отзывался о ней, только подливали масла в огонь. Не выдержав, Ставрос грубо схватил его за рубашку и дернул на себя, из-за чего бокал с искрящейся жидкостью упал на мраморный пол и разбился на мелкие осколки, привлекая внимание окружающих.

– Слушай меня внимательно, Дамиан, – зашипел мужчина, прижавшись лбом к голове кузена, – потому что я не собираюсь повторять. Слушай и намотай себе на ус! Диана – моя жена и ни у кого нет права говорить о ней в подобном тоне. Ты понял?!

– Ставрос! – голос отца, переполненный нешуточной злостью, заставил его успокоиться и отпустить Дамиана. Тот, сделав шаг назад, с ненавистью смотрел на своего оппонента.

– Мы ещё вернемся к этому разговору, Кассианидес, – произнёс он, оправляя мятую рубашку.

– Дамиан! – окликнул его Демитриос, велев замолчать. – Вы ведёте себя словно малые дети, которые не смогли поделить игрушку. Разве это достойно?! Что за ребячество?