Анастасия Князева – ( Не ) настоящая жена для магната (страница 53)
Маше очень нравилось готовить, и Олечка с радостью распахнула перед ней двери в святая святых — своей кухни.
С мамой мы общались редко и только по телефону. Созвонились на Новый год, обменялись добрыми пожеланиями и на этом все. Конечно, мы не оставили ее ни с чем. На те деньги, что у меня остались от наследства, я купила матери квартиру в Краснодаре, а муж ежемесячно перечислял на ее имя деньги. Все тот же детектив продолжал за ней наблюдать, на случай если ей вдруг понадобится наше участие. От него я узнала, что мама записалась на курсы иностранных языков и даже завела там хорошую подругу. Кажется, она тоже решила начать все с чистового листа.
Возможно, когда-нибудь мы даже сможем простить друг другу старые обиды и снова стать семьей, но это потом, в будущем. Сейчас же нас всех все устраивало.
С Тимофеем Артем помирился, хотя без драки тоже не обошлось.
Муж набросился на него прямо с порога, когда Полковник вернулся после трехдневного отсутствия, чтобы объясниться. Герман… точнее Алексей (я все никак не привыкну к его настоящему имени) тоже пришел с повинным, но, в отличие от Тима, отделался только легким испугом.
А вот Чернов после этого «разговора» еще неделю ходил с огромным фингалом на пол-лица, зато отношения с лучшим другом восстановились и стали даже крепче прежнего. Призраки прошлого ушли туда, где им следовало быть. Полковник отомстил за свою семью. Теперь, души его жены и дочери могли покоиться с миром… в отличие от него самого.
Встреча с Гордеевым и последовавшая за ней провальная операция будто задели в нем что-то сокровенное. Тимофей замкнулся в себе, отгородился от нас и нашего счастья. Он все чаще пропадал где-то, на работу выходил редко, перестал заходить к нам, как это было в прежние временами.
— Тём, поговори с ним, — попросила я мужа, когда моя очередная попытка вывести Полковника на разговор с треском провалилась. — Ты его лучший друг, от тебя послушает.
Оторвавшись от созерцания моей очередной картины, Артем перехватил мой взгляд и нахмурился.
Он тоже переживал за Чернова, хоть и старался об этом не распространяться. Мне не нужны были слова, чтобы понять любимого. Я и так все видела по его глазам.
— Он какой-то странный в последнее время, — продолжила свои рассуждения, попутно поглаживая свой, уже заметно округлившийся живот. — Он ведь даже на Новый год к нам не пришел! Закрылся в своей квартире и сидит там затворником. Ну нельзя же так…
Заметив мое отчаяние, Артем отложил черно-белый набросок в сторону, потянулся и обнял меня за плечи. Его сильные руки сомкнулись вокруг меня, защищая и успокаивая. В ярком зимнем свете его лицо казалось жестким и угловатым.
— Я знаю, сладкая, знаю, — выдохнул он и поцеловал меня в висок. — Думаешь мне не хочется, чтобы Тим стал прежним? Я бы многое отдал, только бы увидеть перед собой того человека, каким он был двенадцать лет назад… Но в его жизни было столько боли, что от нее не так то просто избавиться. Потеря семьи, потом еще и эта история с Гордеевым…
Ладонь Артема непроизвольно легла на мой живот, поглаживая. Он часто это делает, когда за разговорами мысленно возвращается в те ужасные для нас всех часы. Я и сама время от времени вспоминаю об этом и про себя возношу молитву к небу за то, что для нас все закончилось благополучно.
— Просто скажи, чтобы пришел на твой день рождения, — предлагаю я после нескольких секунд тишины. В моей голове уже медленно созревает коварный план, который я намерена во что бы то ни стало привести в исполнение.
Почему бы и нет? Чернов один, ему жизненно необходим кто-то, о ком он мог бы заботиться. Варя тоже свободна, плюс у нее замечательная дочурка, которая способна покорить сердце любого… Как по мне, Тим с Варей могли бы стать замечательной парой. Им бы помочь немного, свести в нужном месте и в нужное время, а в остальном они уже сами разберутся…
— О чем задумалась, лиса? — муж смотрим на меня испытующе. — Что за хитрая улыбка? Ну-ка, колись давай, иначе помогать не стану!
Я поднимаю на него глаза, стараясь изобразить максимально невинное лицо, но уже в следующий миг все попытки с треском проваливаются. Странное чувство, словно во мне только что взорвался большой мыльный пузырь заставляет дернуться. Улыбка сменяется удивлением, руки тянутся к животу.
Реакция мужа приходит молниеносно. Секунда, и я уже в кресле, а он передо мной на корточках. В больших серых глазах — тревога, руки тянутся к животу, но боятся коснуться.
— Марин, тебе больно? Что случилось?
— Наш малыш… — выдыхаю шумно.
— Что? Что с ребенком?!
— Он толкается! Наш сын толкается, посмотри…
Я взяла его руку и прижала к своему животу в ожидании.
— Я ничего не чувствую, — в голосе мужа сквозит обида. Это так мило и смешно одновременно, что я не могу сдержать смеха.
В ответ мой ревнивый муж недовольно закатывает глаза, наклоняется к животу и шепчет просительно:
— Смотри, сынок, твоя мама надо мной смеется. Ты даже не представляешь, как с ней тяжело одному! Но ничего, скоро ты родишься и нас будет двое. А теперь, — он прикладывает к животу ухо, а сам мне прямо в глаза смотрит, — толкнись еще раз, ради папы…
Не успевает он договорить, как малыш слушается. Я чувствую его движение, Артем тоже. Мы переглядываемся и улыбаемся друг другу.
— Он тебя слушается…
— Конечно! Это же мой сын, — а в голосе неподдельная гордость. Еще минуту Артем возится с моим животом, гладит его нежно, целует, рассказывая нашему мальчику, как они будут в футбол играть, ходить на рыбалку и заниматься множеством других «мужских» дел.
Я слушаю его вполуха.
Мои мысли снова возвращаются к предстоящему празднику, который мы собираемся провести в фамильном замке Королевых, в Питере.
Мы с мамой (теперь я называла Наталию Викторовну только так) решили устроить для Артема сюрприз. Я уже отправила туда свой подарок — портрет мужа, который закончила буквально два дня назад.
Работа над ним заняла много времени и сил, но сложнее всего было скрывать его от любимого. Он ведь у меня ой какой любопытный! Все ему интересно, чем я занимаюсь, все он должен знать. Мне пришлось заручиться поддержкой всех домочадцев, чтобы помогли прятать от него картину.
И вот, спустя два месяца кропотливого труда, она готова и ждет нас в Питере!
Поскорее бы уже оказаться там. Я ведь еще ни разу не была в настоящем замке…
— Марииин, — Артем обхватывает мое лицо ладонями и заставляет посмотреть ему в глаза. — Ты ведь не думаешь, что я все забыл?
— Во всяком случае, я на это надеялась, — невинно пожимаю плечами, а сама наклоняюсь все ниже, пока наши губы не оказываются на одном уровне. — Просто приведи туда друга, остальное я беру на себя.
— Лисааа, ох лиса, — выдыхает Артем, подается вперед, и мы сливаемся в долгом голодном поцелуе.
Кровь голове начинает бешено пульсировать, желание расползается по телу тонкой паутиной и собирается внизу живота. Не знаю, сказывается ли это беременность или я всегда была такой ненасытной, но мне всегда его мало. Любовь к мужу растет и крепчает с невероятной скоростью. Я очень счастлива с ним и наслаждаюсь каждой секундой нашей новой жизни с ним и нашими родными.
— Я люблю тебя, моя Королева, — шепчет Артем, избавляя меня от одежды резко и нетерпеливо. — Как же я тебя люблю, сладкая!
— Но не так сильно, как я тебя!
Бонус
Операция провалилась.
Полковник понимал это так же отчетливо, как и то, что виноват в этом лишь он один. Нельзя было доверять Герману и самому все проверить. Но не же! Ненависть и жаждал мести ослепили его окончательно, он поддался на эмоции, чего никак нельзя было допускать, и просчитался.
В доме находились заложники.
Маленькая девочка и ее мать.
Черт!
Почему он не продумал этот вариант с самого начала?!
Тимофей выругался сквозь зубы и, скрепя сердцем, согласился на предложение Гордеева. Он позволит ему уйти. Снова.
Вскинув голову, мужчина врезался взглядом в то самое окно, за которым секунду назад мелькнуло и тут же исчезло заплаканное детское личико.
Снова удушливое чувство беспомощности. Дыхание сперло, будто в глотку ржавые гвозди затолкали. Чернов поморщился, сжал в руке рацию, кроша ее в щепки.
Он ведь никогда раньше так не ошибался! Шел напролом, башкой пробивая преграды. Звание полковника просто так не дается, как и уважение, которым он пользовался в определенных кругах. Но это не помогло ему спасти любимых. Единственных, нереально дорогие его сердцу, людей он защитить не смог. Потерял. И уже никогда не найдет. Они осталось только в его памяти, в кровавых-сладких воспоминаниях, которые травили душу каждый чертов день, не давая забыть. Их образы до сих поря маячат перед глазами, дразнят и сразу же исчезают во тьме, стоит ему протянуть руку.
Этот мрак поглощает его с каждым днем, сжирает изнутри, уничтожая по капле все светлое, что когда-то было в прошлом.
Тимофей проводил машину долгим уничтожающим взглядом.
Гордееву все равно не скрыться. Их уже ждали на выезде из поселка, а у Германа, чтоб ему провалиться, была четкая задача — не промахнуться. Через несколько минут все закончится, а пока…
Он снова посмотрел в то самое окно.
В груди сковало сильнее, сердце зашлось в безумном галопе.
Его тянуло туда невидимой нитью. Что-то странное творилось в груди. Нечто, чего он не мог объяснить. Только понимал — должен и шел, не разбирая дороги.