Анастасия Калько – Спецкор в ловушке тайн (страница 2)

- Не вижу ничего плохого в том, что девушка сказала пару слов новой постоялице, - Ника поставила поднос на соседний столик и (сказывались гены бабушки, пережившей блокаду!) сдвинула брови при виде стынущих и заветривающихся перед соседкой продукты. Такое поведение было в моде у современных книжных героев: сделать заказ, рассеянно поковыряться в тарелке и оставить еду почти нетронутой, а то и выбросить, а иногда еще и презрительно фыркнуть: "Ах, готовить тут не умеют, я такое не ем!" - сейчас это считалось чуть ли не главным признаком возвышенной утонченной личности.

После рассказа бабушки Орловой о том, как она, в ту пору еще молодая женщина, переживала эти ужасные 900 дней в Ленинграде и до 1945-го года не знала о судьбе сына, эвакуированного с классом в тыл (к счастью, после войны мать и сын благополучно воссоединились, и через 37 лет Витя Орлов стал отцом Вероники), Ника презирала подобное кривляние. "Ах, человека волнуют более важные вопросы, он не жрет, как лошадь, ему не до того!". Как тут не вспомнить острого на язык Наума Гершвина, ее давнего друга, модного адвоката, с его перлами вроде: "Мы же интеллигентные люди, г...к!" и "Меня тоже колебёт вопрос об экзистенциальном у Камю... но, антш улдикт ("Извините" - пер. с идиш /прим. автора/), жрать тоже хочется!". Все это произносилось бархатным обволакивающим баритоном ("сексуальным", как говорили очарованные Наумом дамы), вальяжно, в безупречной петербургской манере. В сочетании с импозантной внешностью Гершвина, его высокой статной фигурой, царственной осанкой, стильной проседью в густых черных волосах, элегантной одеждой и густым ароматом "Ангел Шлессер Ориентал" это производило умопомрачительный эффект; иногда не могли сдержать смех даже следователи и прокуроры, которых перед этим Гершвин, по его собственному выражению, "под лавку загнал" на суде.

Вот и Ника, едва вспомнив Наума и представив, как он это изрекает, чуть не засмеялась вслух. Хотя настроение после разговора с врачом у нее было не лучшим. "Уважаемая, а чего же вы хотели - в вашем-то возрасте и при вашем образе жизни? Нельзя вот так над своим организмом издеваться и думать, что он все снесет, ну разве что водички попьете, на ЛФК походите и дальше побежите. То тундра, то экватор, то полюса, то полеты, то перелеты - да он у вас в постоянном стрессе существует! Не девочка уже, надо не только о своих хотениях думать, но и о здоровье! И режим дня, наверное, не соблюдаете?.."

Он расписал Веронике процедуры: минеральные ванны, бассейн, физиотерапия, лечебная физкультура, указал, из каких источников и в каком количестве пить воду, и Ника вышла, слегка оглушенная отповедью. Да, она сама знает, сколько ей лет, но разве это такой уж ошеломляющий возраст, как говорит доктор, чтобы так на это упирать? И он что - сговорился с мамой, сестрой Викой и тетей Томой, твердящими наперебой, что Нике нужно ограничить количество сигарет и кофе, больше спать, правильно питаться и не хватать куски на бегу? Да и зачем носиться по всему миру - она ведь уже начальник отдела расследований, можно послать в дальнюю командировку более молодых сотрудников, а не мчаться самой - хоть в Сочи, хоть на Камчатку, хоть на Чукотку. Необходимость иной раз просидеть всю ночь у компьютера, добивая заключительную часть лонгрида об очередном проделанном расследовании, тоже заставляла маму и сестру укоризненно качать головами, как и авралы в выходные дни: "Ты же не успеваешь восстановиться!"...

Нику же всегда радовало, когда удавалось докопаться до истины, восстановить справедливость, кому-то помочь, кого-то вытащить из беды. А послушать родственников, так получается, что нет ничего важнее правильного питания и качественного сна, и нет ничего хуже "трудоголизма" и вредных привычек, к которым мама, сестра и тетя причисляли даже кофе. И муж туда же!.. "Блин, опять у него в телефоне эта автодура механическая щебечет!".

Стоило же вспомнить Наума - грозу всех следователей и прокуроров, с его меткими репликами, и сразу на душе легче стало. Даже аппетит вернулся! "И наше вам фиг вам!" - вспомнилось еще одно высказывание из "золотой коллекции Гершвина". И еще одно: "И пусть они хоть свои трусы без соли слопают!" - его же цитата. Ее Ника адресовала мужу. Пусть дуется сколько угодно, сам виноват! Она ему не прислуга и не сотрудник холдинга, чтобы ее "строить". Она ему и ответить может! "Знай наших, Витька-Святоша! На своих директоров на совете ори, а не на меня!"

- Девушка, вы зря смеетесь, я серьезно говорю, - вернул ее к реальности голос блондинки, - обслуга должна знать свое место, только тогда она будет хорошо работать, а если начать с ними брататься, они вообще будут через не то место работать и ни в грош вас не ставить. У меня и дома, и на работе каждый сверчок свой шесток знает и рот лишний раз не разевает. А начни я щебетать с домработницей...

"Дура спесивая, - подумала Ника, вижу, комплексов у тебя немерено, и ты изо всех сил всем вокруг доказываешь, какая ты сахарная леди, а простые люди для тебя - грязь под ногами... Интересно, комплексы и резьбу сорванную тут лечат? А извилины углубляют?"

- Мой муж со всеми запросто держится, - сказала она вслух, - и никому не придет в голову считать его лопухом или филонить у него на работе... Может вы даже о нем тоже слышали? Некто Виктор Морской...

С аппетитом доедая салат и придвинув к себе пиалу супа, Ника еле сдержала смех при виде ошеломленного лица блондинки. Желание снисходительно поучать новенькую правилам общения с "обслугой" у девушки пропало. "Как говорили в рекламе, иногда лучше жевать, чем говорить. Вот и следовала бы этому лайфхаку!"

Ника за четверть часа уплела обед, запила соком и завершила трапезу чашечкой эспрессо и, выйдя покурить, снова достала телефон. "Ну что, дядя все еще на работе?.."

- Абонент сейчас не может ответить... - завел самодовольный баритон.

- Отвали, кастрюлька, - буркнула Ника, сбросив вызов на полуслове. "Ладно, как знает. Пусть молчит дальше. А я буду отдыхать. Скажем, погуляю по санаторию, осмотрюсь. Вижу, тут много интересного есть... и даже пляж на берегу минерального озера! Может даже поплаваю с дороги... Найду, чем заняться. А ты, Витя, запомни: на сердитых воду возят!"

Дождевые тучи окончательно разошлись, и солнце ярко светило в идеально чистом небе. Надев солнцезащитные очки, Вероника неспешно зашагала к Муравьевскому фонтану.

*

Старая Русса прославилась своей уникальной солью, которой несколько веков единолично снабжала всю страну, а позднее - минеральными источниками на основе все той же соли. В санаторий круглый год из разных уголков страны съезжались люди с путевками от врачей или просто желающие укрепить здоровье, восстановить силы, а женщины - за красотой и молодостью. Никина тетя Тамара обожала Старую Руссу, проводила там отпуск каждый год, благодаря этому была бодра и полна сил и выглядела значительно моложе своих шестидесяти лет. А Ника решила пройти в санатории курс лечения потому, что ее уже давно беспокоило то, что они с Морским вместе уже много лет, а она почему-то ни разу не забеременела при том, что врачи на диспансеризации и личные врачи Виктора в один голос говорят: оба здоровы, никаких препятствий для рождения детей нет.

Тем более что она старше мужа на четыре года. И хотя мама с сестрой и тетя Тома дружно говорят, что эта разница совершенно незначительна, она все-таки существует. "Заодно и какие-нибудь антивозрастные процедуры тут пройду, чтобы не выглядеть рядом с Витей тетей-Мотей"...

Морской не устает твердить ей, что никакой другой женщины ему не нужно, что он ждал именно свою единственную избранницу не затем, чтобы размениваться на случайных, но временами Ника все-таки досадовала на то, что вокруг Морского вертится множество более молодых женщин. По своей работе Орлова знала, что "заносы налево" случаются даже с самыми примерными мужьями. Взять хоть того же дядю Калью, мужа тети Томы. Любящий муж и идеальный семьянин, он однажды тоже оступился... Весной, расследуя убийство в Ивангороде, Ника познакомилась с внебрачной дочерью Калью...

У фонтана толпились экскурсанты, спеша сделать фото или заснять "видосик", а экскурсовод торопила их: "Не задерживаемся, ускоряемся, нас уже ждут в галерее! Вы же еще захотите сувениры себе купить! Пять минут, и идем!"

"В галерее сейчас будет столпотворение, - констатировала Ника, - подожду, пока они уедут, а то и до источников не доберусь, затолкают. Интересно, сколько раз в день сюда приезжают экскурсии? Надо узнать у "старожилов", и на это время может даже уходить в город. Почему-то на экскурсиях все ведут себя одинаково: суетятся, галдят, толкаются, а это как-то не вяжется с хрестоматийным описанием "лечения на водах" - степенным умиротворяющим времяпрепровождением. Хотя в ту пору, когда классики писали "Княжну Мери", "Дым" или "Монт Ориоль", еще не было экскурсионных автобусов, экскурсоводов с микрофонами и штативов для селфи!"

- Мне кажется, что идти сейчас в галерею не лучшая идея, - донеслось с соседней скамейки, на которой расположилась супружеская пара на вид чуть старше Вероники. Он - рослый, крупный, осанистый, с густой волной каштановых волос. Она - миниатюрная, русоволосая, большеглазая, в элегантных очках с диоптриями. Оба одеты дорого, добротно и со вкусом - типично "курортные" пастельные тона, стиль кэжуал. Мужчина смахивает на бизнесмена средней руки. Женщина - на учительницу. - Сейчас там будет многолюдно.