Анастасия Калько – Сентябрь в Алустосе. Убийство на курорте. Подозреваются ВСЕ (страница 7)

– Ты не поверишь, Ника, но кто-то решил подхимичить с моими счетами. Это, конечно, был не самый важный счет – так, мелочь на сигареты, к основным моим счетам не подобраться…

– А в фильмах, – заметила Ника, – любят такой сюжет: юный гений, лохматый парнишечка в штанишках с пузырями и бифокальных очках, с бутылкой энергетика в руке и девицей на коленях, играючи ломает любую защиту и оставляет дурака-олигарха или дуболомов-безопасников с носом…

– Мою защиту составляли как раз такие юные гении, которые думали, что и мою службу безопасности смогут обвести вокруг пальца, – хмыкнул Виктор, нанося на щеки гель для бритья, – а попавшись, согласились, что со мной лучше сотрудничать, чем враждовать. У меня на службе они подстригли вихры, переоделись в хорошие джинсы и откорректировали лазером зрение, а пиво, энергетики и девочек позволяют себе только в нерабочее время, но грех им жаловаться, меня никто не назовет скупердяем, заставляющим трудиться за три копейки. И они очень помогли своим креативным мышлением и творческими идеями. «Безопасники» из «бывших» и технари из разряда «юных гениев» – хороший деловой союз.

– Бывших среди особистов не бывает, – сказала Ника и поморщилась. Она слишком туго стянула на затылке завязку яркого блестящего топа, и узел сразу надавил ей на шею.

– Не урони майку, – сказал Виктор, проводя по лицу бритвой, – а то я забуду о том, что нас ждут, и в боулинг мы не попадем.

– Я уж точно не забуду и тебе не дам… Забыть не дам, пошляк! Не смейся, когда у тебя на лице пена! И много денег пропало?

– Нисколько; они поняли, что замечены, и удрали, не успев скачать ни рубля. Но это вопрос принципа, Ника. Если я скушаю и утрусь то, что какая-то шушера попыталась меня обчистить, кто-то может тоже попытаться. Если не давать по рукам, «жучки» могут обнаглеть от безнаказанности, а вот показательная порка сразу охлаждает их пыл. Подушку пинать приятнее, чем бойцового питбуля: подушка ведь никогда не укусит в ответ…

– Питбуля можно пнуть только дважды, – пошутила Ника, перевязав узел, – левой ногой и правой.

Виктор рассмеялся, тут же выплюнул изо рта гель, закончил бритье и обрызгался своим любимым «Крид Авентус».

– Ну что, ты готова к выходу в свет, моя боевая подруга? – спросил он, приглаживая волосы. – Я продемонстрирую тебе, что такое настоящее мастерство страйков!

– Смотри, сам вместо мячика по дорожке не улети, – поддразнила его Ника, мазнув по лицу хайлайтером и проводя кисточкой туши по ресницам. – А то снесешь все кегли головой и выкатишься в корзину для мячей…

– Такой радости я твоим коллегам не доставлю, – Виктор ревностно подвинул к ней флакон «Руж» от «Гуччи», свой подарок на Никин день рождения и залюбовался своей спутницей. Узкие черные брючки и яркий топик подчеркивали фигуру девушки, как вторая кожа. Лицо золотилось свежим загаром, а глаза ярко блестели. – Кстати, ты говорила, что муж этой наследницы писателя хотел тебя нафоткать для своих композиций, на берегу у разбитого корабля? Может, согласишься? Я бы взял твой портрет для своей частной коллекции…

– Так-так, – прищурилась Ника, сжав флакон, как метательный снаряд и сделав вид, будто собирается метнуть им в Морского, – о твоей частной коллекции я еще не знаю. И много у тебя там «нюшек»?

– Коллекция произведений искусства и экзотов, – рассмеялся Виктор, – а вовсе не то, что ты подумала. Фу, ну и фантазия у тебя!

– А как это ты догадался, о чем я подумала? Сам хорош!

Весело пикируясь, они вышли из отеля.

*

Боулинг-клуб занимал весь второй этаж огромного торгово-развлекательного комплекса «Аю-Даг» и носил то же название. С порога Виктора и Нику оглушила музыка, из-за которой посетителям и служащим приходилось все время разговаривать на повышенных тонах, старательно артикулируя.

– Прекрасное место для конфиденциальных разговоров! – заметил Виктор, когда они переобувались в спортивные туфли, – подслушать просто невозможно, даже стоя в двух шагах!

– Да, Наум не прогадал, выбирая место для встречи со своими персонажами, – завопила в ответ Ника.

Свои босоножки и мокасины они поставили на нумерованные доски и сдали служащему, получив в обмен номерки.

В зале музыка гремела еще громче. Кричали азартные игроки. Гремели по дорожкам мячи. Вопили автоматические голоса с экранов над дорожками, фиксируя очередной страйк. Сновали официанты, нагруженные подносами.

У шестой дорожки за столиком уже сидели Наум и Лиля. Адвокат неспешно листал меню. Лиля набирала СМС на телефоне.

– Нашу дорожку включат через полчаса, – сказала она, когда Орлова и Морской сели, – на четыре часа… Надеюсь, Розалия и Ярослав не опоздают.

– Как дела у Кораблева? – спросила Ника, усаживаясь.

– Он не смог приехать, – ответила Лиля, – у одного его друга проблемы в семье, жена то ли изменила, то ли сбежала, и парень запил от горя. Аристарх уже третий день ищет его по всем злачным местам Купчина и Веселого поселка, потому, что тот может в пьяном угаре нажить неприятности на свою задницу… Почему-то его друг, хоть и состоятельный человек, просто обожает низкопробные кабачки в таких районах, куда не всякий полицейский отважится заглянуть даже в дневное время…

– Были художники и поэты, предпочитающие смаковать абсент в самых низкосортных заведениях Монмартра и Пляс Пигаль, – пожал плечами Виктор, – их это стимулировало и, может даже, вдохновляло на создание ныне знаменитых шедевров. Вспомните Ван Гога, Тулуз-Лотрека, например…

– Аристарха напугало, что его друг звонил ему из одного такого заведения, – сообщила Лиля, – и кричал, что из-под земли достанет и снова туда загонит изменницу. Конечно, в пылу гнева и после хорошего возлияния человек может сказать что угодно, но Аристарх обеспокоился и ищет Кирилла, чтобы не пришлось носить ему передачи в Колпино.

– Кирилл, от которого сбежала неверная жена? – быстро спросила Вероника. – Состоятельный человек, любящий кутить в непотребных рюмочных? Это случайно не Кирилл Гельсингфорский?

– Он самый, – ответила Лиля.

– Тогда Кораблев может быть спокоен, – сказала Ника, – до своей жены Кирилл не доберется. Она далеко о него, здесь, в Алустосе. Очень весело проводит время с любовником, скандалит с продавцами мороженого и пляжными служащими и собирается отстаивать свои права на дачу Степнова-Морского.

– По-моему, уже выстраивается очередь из желающих долбануть дамочку по голове чем потяжельше, – буркнул Наум, – ну, что, сделаем заказ, дети мои? Видел я этого Ярослава. Она его называет своим помощником. Личным секретарем. Секретутси, – не удержался от колкости Гершвин. – Проститарь.

– Жиголо тут, жиголо там, – на манер «Фигаро» пропел Виктор.

И тут с верхней площадки, перекрывая рев музыки и прочие шумы, раздался визгливый голос Розалии. До шестого столика доносились обрывки фраз: «Общая обувь; антисанитария; пандемия; надзор; совок».

Непонятно было, как Розалия передвигается, не переломившись от тяжести многочисленных украшений. В сочетании с коротким черным платьем, усыпанным кристаллами от Сваровского, это выглядело аляповато и безвкусно. Больше всего Розалия напоминала новогоднюю елку с головой и ногами, коротковатыми и не идеальной формы.

Представив, что будет с короткой юбкой Розалии, когда дама наклонится за мячом или размахнется для броска, Виктор едва не подавился смешком. Очевидно, ранее дама не играла в боулинг, иначе знала, что для этого лучше всего подходят брюки. Длинная юбка будет путаться в ногах, а короткая задерется в самый неподходящий момент. Или Гельсингфорская нарочно решила выставить напоказ свое неглиже?

Рядом шествовал лощеный Ярослав, заботливо поддерживая даму под локоток и автоматически кивая ей в ответ.

– Как вам это нравится? – вместо приветствия спросила Розалия, плюхаясь за стол. – Заставляют надеть эти кошмарные чапки, которые неизвестно, кто трепал до меня. И это в разгар пандемии!

– Вирус не передается через пятки или носки, – успокоил ее Наум, – и все оборудование и снаряга в клубе регулярно проходят санобработку, после каждого пользователя. Позвольте представить вам моих друзей.

Лицо Розалии обескураженно вытянулось при виде Вероники. «Ну вот, теперь я нахамила не тому человеку!» – вспомнилась Орловой фраза из булгаковского «Театрального романа». А когда Наум уточнил: «Спецкор „Невского телескопа“!», Розалия от досады даже попыталась куснуть себя за верхнюю губу, которая задралась еще выше. «В другой раз не разевай рот, Дикая Роза, не попадешь в неловкую ситуацию!» – подумала Вероника.

Когда Наум представил Розалии и Ярославу Морского, парочка чуть не свалилась со стульев. При виде лица Розалии Лиля даже огляделась в поисках аптечки. Меньше всего они ожидали, что нахальный юнец, смеющийся над ними, окажется Витькой-Святошей, некоронованным владельцем целой области. И теперь не знали, как им быть.

– А мы уже знакомы, – Виктор откровенно потешался над растерянностью парочки, – живем в одном отеле.

Официант принес новым визитерам меню. Розалия немного покапризничала над выбором блюд и напитков, пофыркала над «примитивом» и «плебейством» и манерно заявила: «На ночь не объедаюсь! После 25 лет надо думать больше о красоте, чем о чревоугодии!». Потом заказала салат «Цезарь» – «Гренки не класть, маслом не поливать!», большой бокал самого крепкого пива и невероятно сложный кофе с труднопроизносимым названием и множеством компонентов. Ярослав оказался проще и пожелал стейк из говядины, сырную нарезку и такой же бокал пива. Кофе он попросил другой, не менее заковыристый, хотя, судя по выражению лица, охотнее выпил бы простой эспрессо или американо.