Анастасия Калько – Платиновая книга фанфиков (страница 2)

Она изучала древние пророчества, искала скрытые знания, которые могли бы помочь ей вернуть отца. Её путь был одиноким, но она никогда не чувствовала себя по-настоящему одной. В её венах текла кровь двух величайших тёмных волшебников своего времени, и это давало ей неиссякаемый источник силы и решимости.

Когда она наконец нашла способ, когда пророчество о "ребёнке, рождённом в полночь, который поможет Тёмному Лорду вернуться", стало для неё не просто словами, а руководством к действию, Дельфини не колебалась. Она была готова на всё. Её любовь к отцу, которого она никогда не видела, была столь же сильна и фанатична, как любовь Беллатрисы. Она была готова пожертвовать всем, чтобы исполнить его волю, чтобы вернуть его в мир, который, по её мнению, отчаянно нуждался в его руководстве.

И когда она столкнулась с Гарри Поттером, с тем, кто был причиной падения её отца, в её глазах не было ненависти, лишь холодная, расчётливая решимость. Она была не просто мстительницей, она была исполнителем воли, которую считала священной. В каждом её движении, в каждом заклинании чувствовалась та самая фамильная сила, которую Волан-де-Морт когда-то признал в ней. Она была его дочерью, его последним шансом, и она была готова доказать, что его величие не умерло, а лишь ждало своего часа, чтобы возродиться через неё.

Её план был дерзок, почти безумен, но Дельфи верила в него с фанатичной убеждённостью. Она манипулировала, обманывала, использовала чужие слабости, чтобы приблизиться к своей цели – изменить прошлое, предотвратить падение отца. В её сознании это было не злодейство, а исправление чудовищной ошибки, восстановление естественного порядка вещей. Она была орудием судьбы, призванным вернуть миру его истинного правителя.

Встреча с Гарри Поттером и его друзьями в Запретной секции Министерства Магии стала кульминацией её усилий. Дельфини стояла перед ними, воплощение всего, что они ненавидели и боялись, но в то же время – нечто новое, неожиданное. Она не была просто ещё одним Пожирателем Смерти; она была их наследницей, их продолжением. В её глазах горел тот же огонь, что и в глазах её отца, та же безжалостная решимость, та же вера в собственное превосходство.

Когда она произносила заклинания, её движения были грациозны и смертоносны, а голос, несмотря на юность, звучал с властной интонацией, напоминающей шипение. Она не просто сражалась – она танцевала со смертью, уверенная в своей правоте. В каждом её жесте чувствовалась мощь, которую она унаследовала, необузданная магия, которая не знала границ. Она была живым доказательством того, что кровь Тёмного Лорда не была уничтожена, что его наследие продолжало жить и дышать.

Но даже самая чистая кровь и самая сильная магия не могли изменить того, что уже произошло. Судьба, или, возможно, просто стечение обстоятельств, оказалась сильнее её воли. В тот момент, когда она почти достигла своей цели, когда казалось, что прошлое вот-вот поддастся её влиянию, она столкнулась с непреодолимой преградой. Не с Гарри Поттером, не с Гермионой или Роном, а с самим временем, которое не желало быть изменённым.

Её поражение было горьким, но даже в нём Дельфини сохранила свою гордость. Она не молила о пощаде, не раскаивалась. Когда Гарри Поттер, принявший облик её отца, произнёс слова, которые должны были сломить её, она лишь посмотрела на него с отчаянием и мольбой. Не о жизни, а о признании. Она хотела, чтобы он, её отец, принял её, увидел её усилия, её преданность.

«Убей меня!» — крикнула она, когда её план рухнул. Это был не призыв к смерти, а последнее, отчаянное требование внимания, признания от того, кого она боготворила. Она хотела умереть, зная, что её отец, пусть и в обличье врага, видел её, слышал её, понимал её.

Её арест и заключение в Азкабан не сломили её дух. В мрачных стенах тюрьмы, среди дементоров и отчаяния, Дельфини оставалась Дельфини. Она была дочерью Тёмного Лорда, и это знание было её щитом, её утешением. Она верила, что её время ещё придёт, что пророчество, которое она несла в себе, рано или поздно исполнится. Она была живым напоминанием о том, что даже после самого страшного поражения, семена зла могут быть посеяны вновь, и что фамильная сила, однажды признанная, никогда не исчезает бесследно. Её история была не концом, а лишь началом новой, тёмной главы, которая ждала своего часа, чтобы быть написанной.

Её слова, полные отчаяния и невысказанной любви, повисли в воздухе, словно эхо давно забытой песни. Гарри, поражённый глубиной её боли и фанатичной преданности, не мог ответить ей тем же. Он видел в ней не дочь Тёмного Лорда, а жертву, искалеченную безумием и ложными идеалами. Он видел лишь отголоски той силы, которую Волан-де-Морт когда-то признал, но теперь эта сила была направлена против всего, что он защищал.

Когда Дельфини оказалась за решёткой Азкабана, её мир сузился до холодных стен и вечного сумрака. Но даже там, среди шепота дементоров и отчаяния других заключённых, она не была сломлена. Её разум, закалённый годами фанатичной веры и материнскими наставлениями, оставался незыблемым. Она перебирала в памяти слова матери, образы отца, которые она никогда не видела, но которые были для неё реальнее всего на свете. Она верила, что её время ещё придёт. Что пророчество, которое она несла в себе с самого рождения, не могло быть просто так оборвано.

В глубине её сознания, словно тлеющий уголёк, жила надежда. Надежда на то, что однажды, когда мир снова погрузится в хаос, когда тень Тёмного Лорда вновь начнёт сгущаться, она будет готова. Готова исполнить свою роль, доказать, что фамильная сила, признанная когда-то Милордом, не исчезла бесследно. Она была его последним шансом, его живым наследием, и даже в самой глубокой тьме она оставалась его дочерью.

Иногда, в редкие моменты просветления, когда холод Азкабана казался невыносимым, Дельфини представляла себе тот момент, когда Волан-де-Морт впервые увидел её. Он увидел в ней не просто ребёнка, а отражение себя, свою силу, своё величие. Это было признание, которое она хранила как величайшую драгоценность. И это признание давало ей силы жить, ждать, верить.

Она знала, что её история не закончилась. Что где-то там, в мире, который её отверг, её ждёт её судьба. И когда этот час настанет, она будет готова. Готова вновь показать миру, что кровь Тёмного Лорда течёт в её жилах, и что фамильная сила, однажды признанная, никогда не умирает. Она была Дельфини, дочь Волан-де-Морта, и её история была лишь началом.

Рождение Дельфи

Тёмные коридоры поместья Малфоев хранили множество тайн, и одна из них касалась встреч Волан‑де‑Морта с Беллатрисой Лестрейндж. Время от времени Тёмный Лорд, вопреки своей привычке держать последователей на расстоянии, приглашал Беллатрису к себе — не для приказов и не для наказаний, а для долгих бесед в полумраке кабинета.

Беллатриса, преданная ему до последнего вздоха, воспринимала эти приглашения как высшую милость. Она приходила, распрямляя плечи, с горделивым блеском в глазах, готовая выслушать, исполнить, угодить. Волан‑де‑Морт редко проявлял интерес к кому‑либо, но Беллатриса была исключением — её фанатичная верность и магическая сила вызывали у него если не уважение, то хотя бы признание.

Шли месяцы. Однажды Беллатриса заметила перемены в себе. Сначала она не придала им значения, но вскоре сомнения развеялись: она была беременна. Новость потрясла её до глубины души. Вместо страха или растерянности Беллатриса ощутила небывалую гордость. В ней рос ребёнок — дитя самого Волан‑де‑Морта, продолжение его рода, носитель его крови и, возможно, его силы.

Она не стала скрывать правду. В один из дней, стоя перед Тёмным Лордом, Беллатриса с трепетом и торжеством объявила о своей беременности. Волан‑де‑Морт замер, его красные глаза на мгновение вспыхнули ярче. Он не произнёс ни слова одобрения, но и гнева не последовало. Этого было достаточно, чтобы Беллатриса уверилась: он знает, что это важно.

Беременность протекала непросто, но Беллатриса держалась с несгибаемой стойкостью. Она представляла, каким вырастет её ребёнок — сильным, могущественным, достойным своего отца. В мечтах она видела, как Тёмный Лорд однажды признает дитя, передаст ему свои знания, сделает частью своего великого замысла.

И вот настал день, когда на свет появилась девочка. Её назвали Дельфи. Беллатриса, измученная, но счастливая, держала на руках крошечное создание и шептала:

— Ты — дочь Волан‑де‑Морта. Ты унаследуешь его силу.

Когда Волан‑де‑Морт впервые увидел ребёнка, он долго молчал, изучая её. Дельфи открыла глаза — тёмные, пронзительные, с отблеском чего‑то древнего и могущественного. В этот момент он почувствовал то, чего не испытывал давно: в девочке действительно была его кровь, его магия, фамильная сила рода Реддлов.

— Она… достойна, — наконец произнёс он, и эти слова прозвучали как признание.

Беллатриса улыбнулась, слёзы гордости выступили на её глазах. Её дочь была признана самим Тёмным Лордом. В этот миг она знала: будущее Дельфи будет великим, а её собственная жертва — не напрасной.

Соперничество (по мотивам х/ф «Асса»)

Зимний берег Ялты дышал промозглой тишиной. Море, свинцовое и угрюмое, накатывало на берег тяжёлые волны. Волан-де-Морт стоял на пирсе, закутавшись в длинный чёрный плащ. Его бледное лицо казалось высеченным из мрамора, а глаза, холодные и пронзительные, следили за фигурой молодого музыканта, который сидел на краю причала и перебирал струны гитары.