Анастасия Калько – Кронштадтский тупик (страница 5)

– А мне он сказал, что Гусев слова доброго не стоил, – Наташа вспомнила смачно гогочущего через хмельной матерок потерпевшего. "Это он так со своей девушкой разговаривал… Или она сама сдабривает речь этой лексикой, или ему просто плевать на окружающих; как хочет, так и выражается. Выразительная черта. Видно, он был одним из людей, живущих по принципу "А что тут такого?". И о дочери Степанова грубо высказался… Что у них случилось?"

После завтрака Белла сказала:

– Ты пока ничего не планируй. Нам могут позвонить из прокуратуры, вызвать к следователю. Нужно побыть дома хотя бы до обеда. А я уже думаю, как добыть договор о найме… Кстати, я бы посоветовала следователю, если бы он не был таким напыщенным индюком: пусть потрясет подружку Гусева, эту "заю". По-моему, она могла бы пролить свет на то, какой конфликт был у возлюбленного со Степановым…

– И как это коснулось дочери Степанова, – добавила Наташа. – Хотя, она могла и не вникать в такие дела, – она вспомнила глуповатые кукольные глаза Архиповой, ее губки сердечком и кудряшки.

– Она могла знать что-то о причинах его перевода с понижением, – продолжала Белла, – по-моему, они не один год в отношениях… У меня чутье.

– Его перевели шесть лет назад, – охладила ее пыл Наташа, – а с Архиповой он мог завести роман лет пять назад… Мне кажется, что разгадка – в другом. Если бы удалось понять, в каком направлении покопаться в первую очередь!

– Я правильно тебя поняла? – посмотрела на нее Измайлова. – Ты все-таки решила расследовать это дело?

– Попытаться можно, – Наташа бросила в кофе ломтик лимона. – Оно похоже на айсберг: над водой лишь малая часть, а основная – скрыта глубоко под водой…

Она замолчала, глядя в окно. Снова шел снег, и Летний сад уже приобрел праздничную чистоту. Ветви деревьев стали пушистыми и праздничными.

– Как было с моим делом, – тихо сказала Наташа, – с первого взгляда тоже все было ясно: преступление раскрыто, злоумышленница задержана и ждет суда. И никого не интересовала подводная часть айсберга. Публика в комментариях с удовольствием кинулась пинать мерзавку, которая мало того, что подозревается в убийстве и попытке теракта, так еще и смеет быть не такой, как все. Мне не простили того, что я служила в десанте вместо того, чтобы варить мужу щи и стирать носки. А следователь уже приценивался к коньяку, чтобы спрыснуть новую звездочку на погонах за раскрытие преступления года…

– Один гад в комментариях предлагал отправить тебя в мужскую камеру, "чтобы не выпендривалась", – брезгливо поджала губы Белла, – я ему в ответ пожелала самому туда попасть. С таким удовольствием это расписывал, прямо смаковал… Тьфу!

– Согласна, – тоже поморщилась Наташа, – наверное, ему нравится порнуха о женщинах в тюрьме и магазинных воровках. Он, может быть, не прочь проделывать то же самое. Это они считают признаком крутости и мужества. Я таким всегда отвечаю: хотят проявить мужество, пусть в "горячую точку" съездят, послужат на передовой.

Зазвонил ее телефон.

Наташа увидела на экране незнакомый номер и предположила, что это следователь Минский. Так и оказалось. Он пригласил ее в прокуратуру к одиннадцати часам.

Почти сразу он позвонил Белле и назначил ей время – полдвенадцатого.

– Ну, что? – спросила Белла, закончив разговор. – Сейчас проедем к нему, а потом поедем на Западный Котлин?

– Ты поедешь к Василисе со мной?

– Да. Я Котлин знаю, как свои пять пальцев. Без меня ты там заблудишься.

***

В прокуратуре они узнали, что Егор Степанов остается в больнице. Подозрение на инфаркт не подтвердилось, но вывих был очень тяжелым и пациенту был прописан строгий постельный режим.

Дмитрий Иванович Минский долго и дотошно опрашивал Наташу о том, что произошло в парке и тоже пытался скрыть свою досаду: надо же было Гусеву погибнуть в Кронштадте под Новый год. "И зачем его только сюда принесло", – читалось на лице следователя.

– Встречал бы уж Новый год в Питере, – не удержался он под конец, – был бы жив, и нам меньше проблем!

Наташа слегка изумилась, а Минский хмуро продолжал:

– Итак, с ваших слов получается, что изначально у задержанного Степанова не было преступных намерений, и трагедия произошла случайно? Мы будем проверять, проведем экспертизы… Его дочь вызовем. По идее, когда удается доказать несчастный случай, мы такие дела быстро закрываем. Но раз потерпевший – наш коллега, профессиональная этика требует досконально разобраться.

– Понимаю.

"Вряд ли вы понимаете, – подумал Минский, провожая ее. – Я тогда еще не работал, но до меня дошла история, из-за которой Гусева выперли в питерские трущобы… И репутация у него до этого была не лучшей. У многих были основания его недолюбливать. Притом, у многих коллег. И зачем он только шастал в Кронштадт? – Минский вспомнил первичный опрос Елизаветы Архиповой, любовницы Гусева. – В Питере, что ли, не мог себе кралю найти? Все с огнем играл, ездил в город, где его многие терпеть не могли, вот и доигрался. А мне это распутывать!"

Белла, ожидая своей очереди, успела познакомиться с гражданским защитником Степанова, и решительно настроилась на то, что нужно добыть договор и официально защищать Степанова. В одиночку паренек не справится с этим делом. Алексей Строков несколько месяцев назад окончил вуз, и это было его первое серьезное дело. Выглядел он моложе своих 22 лет, почти подростком. Внешне он напоминал благонравного мальчика из хорошей семьи: белоснежная рубашка в вырезе пуловера, брюки с навеки заутюженными стрелками, круглые очки. Мальчик был наслышан о знаменитой юридической фирме КУНИ и, услышав, что Белла – одна из "питерской четверки", смотрел на нее, как на кумира.

– Если Василиса Степанова согласится нанять меня, вы хоть поучитесь, как за нужный вердикт бороться, – пообещала Белла. – Иной раз так драться приходится!

– Я и в школе не дрался, – признался Строков.

– А я каждую неделю попадала к директору за чей-то разбитый нос. Так что поделюсь опытом.

Яркая внешность Беллы привлекала внимание в пасмурном Кронштадте с детских лет. Но дразнить маленькую цыганочку в школе быстро перестали. Белла никогда не обижалась и не плакала, а бросалась с кулаками на обидчика, не давая спуску никому. И в адвокатской практике ей это пригодилось…

Услышав, что Белла и Наташа собираются после встречи со следователем к дочери подзащитного, Алексей предложил подвезти их на своей машине. Он очень хотел, чтобы Василиса Егоровна наняла Измайлову. Работать в паре с такой акулой адвокатуры – об этом он, вчерашний студент, еще накануне и мечтать не смел. Это все равно, что мечтать спеть дуэтом с примой Ла Скала или аккомпанировать Денису Мацуеву…

Машина Алексея, чистенькая ухоженная "Дэу", несмотря на мороз, завелась сразу. Строков включил "печку" и восхищенно посмотрел на спутницу Беллы. Да, он узнал и эту молодую женщину с короткой стрижкой и энергичными серо-голубыми глазами. В ноябре по телевизору показывали презентацию двадцать пятой книги Натальи Навицкой в Доме книги в Петербурге. И Алексей чувствовал себя, как ребенок, которого посетил Дед Мороз.

***

С проспекта Ленина они свернули на улицу Велещинского – те же невысокие дома в голландском стиле, фонари и скамейки, стилизованные под старину. Наташу порадовало, что Кронштадт сохраняет свое лицо, остается неповторимым, а не стремится слиться с другими, стать "как все". Маленькие городки в окрестностях Питера ревностно хранили свою индивидуальность; ни один из них не копировал соседа. Наташа любила путешествовать по Ленобласти, в каждом городе открывая для себя что-то новое. Это будило вдохновение.

А на юге, по словам мамы, затеяли массовую реконструкцию курортных городов, подгоняя их под единый стандарт. "Видела я проекты в газете, – сказала Тамара Ивановна дочери, – красиво, конечно, но уж больно одинаково… Зачем нам "как в Сочи" или "как в Ялте", если каждый город хорош по-своему?"

Наташа посмотрела эту газету и вспомнила мультфильм, заставку к "Иронии судьбы": земной шар, усеянный однотипными домами… "Да, тогда считалось, что выделяться – дурной тон, надо быть как все. Я думала, это осталось позади. Ан нет, сейчас снова к этому потянулись. Хорошо, что здесь берегут индивидуальность каждого города"…

– Вот тут бани, – сообщил Строков.

– Да, а вот фабрика-прачечная и администрация порта, – живо подхватила Белла. – "Здесь все мое, и мы отсюда родом"…

– А вот Морской кадетский корпус, – продолжал Алексей. – Хотя, вы же местная, вы все знаете.

– А вот Наталья Викторовна в Кронштадте, считай, впервые, – сказала Измайлова, – она с интересом нас слушает.

– Совершенно верно, – кивнула Навицкая.

Алексей снова зарделся от восторга и гордости за свой родной город, который понравился его любимой писательнице. А знаменитая Измайлова оказалась его землячкой…

Они проскочили поворот на Цитадельское шоссе в снежной круговерти, и поняли свою ошибку, упершись в глухую стену в конце улицы. В окно потянуло свежестью с Биржевого канала, запахами топлива, рыбы и слегка – мокрого дерева с Лесной биржи. Отсюда проехать к Южному Ботардо, возле которого трудилась Василиса, было невозможно. Пришлось разворачиваться и ехать медленно, чтобы снова не пропустить поворот.

Снег валил все гуще, на этот раз – в виде крупы. Катышки размером с горошину постукивали по крыше и капоту машины. "дворники" работали все быстрее, чтобы лобовое стекло не залепливало снегом. Строков включил фары и на этот раз безошибочно повернул в нужную сторону. Миновав заградительную стену, они оказались на Западном Котлине.