Анастасия Калько – Кронштадтский тупик (страница 4)

– А когда работника МВД убивал, здоров был! – огрызнулся один из патрульных.

– А ну встать! – второй грубо схватил Степанова за шиворот. Третий клацнул курком пистолета.

– Постойте! – из машины вылетела Белла. – Я адвокат! Если будете процессуальные нормы и права человека нарушать, по закону ответите! И правда, вызовите медработников! Ему помощь нужна…

Измайлова мигом поняла ситуацию и встала на сторону Наташи.

– У нас не Америка, – продолжала она, – но задержанных ухайдокивать тоже нельзя! Пусть с ним по закону разбираются, а не по суду Линча!

Сверкающая глазами Белла заставила троих полицейских смешаться и отступить. Один взялся за рацию, вызывая врачей, второй принес из машины аптечку, а Наташа спросила у третьего:

– Так убитый был вашим коллегой?

– Из Питера, – мрачно ответил парень, – вот же гемор на наши головы под праздник… Будут нам теперь мозг выносить… И что за год такой, даже закончиться нормально не может. Такой "сюрприз" нам преподнес в последние дни, – парень сдвинул на шею тонкую маску и еле удержался, чтобы не плюнуть от досады. – И сиги закончились, – обескураженно заключил он, вынув пачку "ЛМ" и увидев, что она пуста.

Наташа достала свои "Эссе" и протянула ему.

– Вот спасибо, – полицейский аккуратно вытянул сигарету и прикурил, – выручили. Ну и дежурство выпало! А вы смелая: вот так одна бросились за убийцей… А ну как он с оружием был, или тут его бы дружки поджидали?

– В десанте бывало и пострашнее, – ответила Наташа.

– Вы военная?

– Бывшая. Служила в ВДВ десять лет.

– Респект, – парень с интересом посмотрел на нее, и в его голосе прозвучало неподдельное уважение, – впервые вижу девушку-десантника. Там и вправду народ отважный.

– И я знала, что он один и без оружия, – продолжала Наташа, тоже закуривая. – И он не собирался убивать. Они о чем-то разговаривали, потом потерпевший грубо обругал его, а этот человек в ответ толкнул его, просто чтобы тот замолчал…

– Вы все видели? – обрадовался полицейский. – Проедете с нами для дачи показаний? Нам свидетели позарез нужны.

"Василиса Степанова, – напомнила себе Наташа, – Каботажная гавань… Завтра съезжу".

– Да, – ответила она, – проеду.

На улице показалась машина "скорой помощи".

***

Наташу и Беллу продержали в отделении несколько часов, дотошно выспрашивая, что они видели и слышали возле памятника академику. Узнав о том, что Белла – адвокат, дежурный офицер посмотрел на нее уныло: "Ну вот, високосный год продолжает нам "подарочки" под занавес подносить: то питерского сотрудника МВД убили, то свидетельница – адвокат… Такую и не опросишь толком, она сильно грамотная, начнет статьями и параграфами мозг выносить…"

Опрашивая Наташу, он заметил:

– Фамилия у вас, как у писательницы. Знаете, детективы пишет, как раз о Питере. Сам не читаю, мне их на работе в реале хватает, но жене нравится. И пару фильмов на ТВЦ посмотрел, неплохо сделаны.

– Спасибо, – улыбнулась Наташа.

– Так это вы? – изумился дежурный. – Вы и есть писательница? И про лиговские "колодцы" ваша книга? И про Васильевский остров?

– Да.

Взгляд полицейского стал заметно теплее. Он достал пепельницу, потом предложил Наташе чай с крекерами. А потом достал настенный календарь на будущий год, сорвал целлофан и попросил расписаться на обороте: "То-то жена удивится!".

Задержанного отправили в спецблок городской больницы имени Иоанна Кронштадтского под стражей. У него оказались сложный вывих и подозрение на инфаркт. Его хотели предварительно допросить, но Белла категорически запретила это делать:

– Человека в таком состоянии допрашивать? Да вы что, о правах человека не знаете? Поправится, тогда побеседуете, а сейчас ему не следователь, а кардиолог нужен! Никуда он от вас не денется, тем более с травмой ноги!

– Может, вы еще и защищать его подпишетесь? – ехидно спросил следователь, молодой человек, похожий на Владимира Коренева в роли Ихтиандра. "Хорошо, что Ефим далеко, – подумала Белла, – а то уже позеленел бы от злости, глядя на этого красавца. Вечно Коган боится, что я поведусь на какого-нибудь молодого хлыща… Видно, по себе судит; я-то вижу, как он украдкой девиц глазами щупает!"

– Может, и подпишусь, – ответила она, тряхнув черными кудрями. – И смогу защитить клиента и его права человека!

Следователь взглянул на дорогую дубленку и сапожки Беллы, отметил ее сумочку от "Булгари", свежий гелевый маникюр на ногтях и хмыкнул:

– Да у него, наверное, квартира дешевле стоит, чем вы берете за свои услуги! Вы его защитите, а он потом бомжевать пойдет…

– Наша фирма хорошо зарабатывает и пользуется доверием клиентов, – парировала Белла, – и иногда мы можем себе позволить благотворительную акцию – беремся защищать человека, не имеющего возможности оплатить нашу работу, со стопроцентной скидкой.

– Пиаритесь, значит, – съязвил следователь, – небось, после такого красивого жеста к вам еще больше платных клиентов пойдет. В общем, так: меня ваша благотворительность не касается, но без договора о найме я вас к этому делу не подпущу. Мы законы соблюдаем, без адвоката задержанный не останется, дадим ему государственного защитника.

"Фима может спать спокойно. Этого надутого кретина я бы заигнорила даже на необитаемом острове после 10 лет вынужденного целибата!"

– Договор не проблема, – выпалила Белла вслух, – надо будет, принесу. И может, даже помогу вашему госзащитнику. А то вы уже изначально против задержанного настроились.

Выходя из отделения, Навицкая и Измайлова успели узнать, что задержанного зовут Егором Павловичем Степановым, ему 54 года. Он был в разводе и имел дочь Василису. 25-летняя девушка работала автомехаником в АТП. Сам Степанов – водитель городского автобуса и проживает на улице Восстания, а его дочь – в частном секторе у Каботажной гавани, в доме, завещанном ей бабушкой по отцовской линии.

Потерпевший, Богдан Данилович Гусев, 1977 года рождения, действительно оказался сотрудником МВД, почему-то всего лишь в чине капитана. Начинал он службу в Кронштадте и даже дослужился до майора, но несколько лет назад вдруг был переброшен, С понижением на одну звездочку, в Петербург. Там он занимал пост участкового в одном из районов Весёлого поселка. "Тоже мне, продвижение, – подумала Белла, – или его хотели выпихнуть хоть куда, или отослали от греха подальше, когда он влип в историю…"

"Зая", которой звонил Гусев, проживала на улице Мануильского. Перепуганная звонком из полиции нянечка детского сада, незамужняя Елизавета Архипова 1990 года рождения прибежала в отделение, когда Навицкая и Измайлова выходили. Она была похожа на хитроватую кассиршу, как их любили изображать в советских фильмах: сдобная блондинка с кокетливыми кудряшками вокруг свежего розового личика; губы в форме сердечка ярко накрашены. Как правило, такие девицы больше хихикают и строят глазки, но Архипова выглядела напуганной и обескураженной.

– Как же так? – жалобно вопрошала она, лихорадочно роясь в сумке в поисках паспорта. – Только что я с ним разговаривала… Приехать хотел, Новый год вместе встречать…

Наташа вспомнила разговор о холодце и нижнем белье и спешно вышла из помещения. Она все же сочувствовала чужому горю, и не хотела задеть подругу убитого неуместным смешком.

– Что, Наташка, новое расследование уже манит? – спросила Белла, выходя следом. – Я хорошо знаю этот твой блеск в глазах – как у снайпера, взявшего цель!

– А ты, Лестрейндж, явно собираешься добывать договор о найме, чтобы утереть нос местному следователю, я угадала?

– Госадвокат не спасет Степанова, – пояснила Белла, – тех, кто убивает полицейских, в правоохранительных кругах ОЧЕНЬ не любят. Тут же несомненное причинение смерти по неосторожности, аффект, ты же сама видела. А его могут запросто по сто пятой, часть 2 заказать на пятнарик…

– И я думаю, что не все так просто, как поначалу кажется…

***

В своей комнате, маленькой, но с окнами на заснеженный Летний сад, Наташа устало присела на кровать. Потом, чувствуя, что засыпает, с трудом заставила себя встать и стащить свитер и джинсы.

Было уже за полночь. На телефоне Наташа увидела три неотвеченных звонка – два от мамы и один – от мужа из Луги. "Перезвоню им утром", – устало подумала Навицкая. Слишком трудный выдался вечер…

За стеной Белла, тоже не зажигая свет, ходила, постукивала дверцами шкафа, потом скрипнула кровать.

Лежа в постели и глядя на закрытое плотными шторами окно с лепниной, Наташа еще раз напомнила себе о том, что утром должна разыскать Василису Степанову и сообщить ей о произошедшем с отцом.

Потом она вспомнила, что говорил ей Степанов об убитом. Якобы Гусев никаких добрых слов не заслуживал. "Ни вот на столько не раскаиваюсь", – сказал он Наташе, склонившейся над ним. И еще – о какой-то тяжелой и горькой тайне, которую не хочет разглашать…

"Утром поеду к ней", – Наташа повернулась набок и сразу заснула.

Проснулась она от аромата кофе и мерцания многочисленных лампочек, которыми они щедро украсили квартиру. Впрочем, настроение у Наташи было не праздничное. И судя по виду хлопочущей на кухне Беллы, подруга тоже была озабочена чем-то далеким от грядущего Нового года.

– Все думаю о вчерашнем, – сказала Белла за завтраком, – что-то тут не так, вот только не могу понять, что именно. Степанов этот не похож на убийцу.