Анастасия Калько – Детектив на изоляции (страница 4)

Наташа щелкнула зажигалкой. "Опять то же самое? Еще одно лето у Питера украдут?" – закралась в душу тревога. И обида за волшебные серебристо-розовые ночи, которые могут пройти над затихшим в страхе городом. Только патрульные будут равнодушно топать своими тяжелыми ботинками по граниту. А им не нужны тихая магическая красота белой ночи, затихшее зеркало реки и алая полоса на горизонте. Для них это работа, и смотреть они будут не на силуэты домов в розовом небе, а выслеживать нарушителя режима самоизоляции. И слушать будут не хрустальную тишину или такую же хрустальную мелодию, а улавливать, не доносятся ли откуда-то голоса гуляющих…

– Слышим лишь ключей постылый скрежет да шаги тяжелые солдат, – негромко сказала она, – вот так, из-за какой-то мелкой дряни весь мир посадили под замок. Киношники наивные люди, Витя. Они стараются впечатлить зрителя какой-нибудь Годзиллой, Чужим, Королевой Мегагирус, лишь бы побольше, да морда пострашнее, да пасть зубастая. А попробовали бы они снять фильм о монстре, которого невооруженным глазом не видно – а ужаса нагнал на всех…

– Кассу не сделает, – ответил Уланов, – зрители за свои деньги, потраченные на билеты и попкорн, хотят видеть именно зубастых, клыкастых и огромных.

– А жизнь зафигачила сюжет пострашнее всех мегагирусов…

*

Зазвонил телефон Уланова.

– Был в отделении, – сообщил Коган, – стою сейчас на Трезини, – щелкнула зажигалка. – Уфф! Кажется, дрянь дело, дети мои. Могу подброситься, поделиться подробностями.

– Приезжай, – ответил Уланов, – а то моя жена по тебе истосковалась, ночь не спит.

– Учись, салага, – усмехнулся Коган, глава и владелец адвокатской конторы "КУНИ", где кроме него и Уланова работали еще Игорь Никольский и Белла. – Вот как надо – чтобы женщины тебя бессонными ночами ждали! Это тебе не на брэйн-рингах призы сшибать!

– Добрый вечер, – донеслось в трубке, – полиция, сержант Петров. У вас есть пропуск?

– Доброй ночи, сержант, – в трубке зашелестели бумаги, – вот мой пропуск, по которому я могу перемещаться по всему городу и весям. Преступники, знаете ли, и в карантикулы не дремлют, и режим изоляции им не указ, так что адвокатам всегда работа есть.

– Почему вы без маски?

– Потому, что дырка для сигареты в ней не предусмотрена, а другим способом я курить не отваживаюсь. Неловко, знаете ли, штаны спускать на улице.

– Спасибо, проезжайте, здоровья вам, – и, уже в отдалении, взрыв хохота: – Ну, блин, приколист!

Представив себе попытку покурить так, как живописал Ефим, Уланов не сдержал смех. Коган недовольно проворчал:

– Вот же, и по ночам гайкают! А ты чего смеешься? Ладно, так я выезжаю, – хлопнула дверца машины.

Уланов спустился в старинном, но прекрасно работающем и добротном лифте в парадное, чтобы дождаться Когана во дворе. Иначе звонок домофона мог разбудить Младшенького, а его потом и до утра не угомонить.

С набережной во двор малым ходом вполз черный джип "Майбах", на котором Ефим предпочитал ездить по городу. Аккуратно запарковав машину, Коган вышел – крупный мужчина с царственной осанкой, седеющий брюнет с тонкими усиками, орлиным носом и яркими черными глазами – "лоер № 1", "адвокат без проигрыша", возглавляющий к тому же рейтинг самых привлекательных мужчин-юристов Петербурга.

– Плохо дело, Витя, – сказал он в лифте, – я, конечно, готов за него взяться, но не знаю, каковы у нас шансы…

*

– Да, дети мои, – произнес Ефим, когда они втроем уселись в гостиной и Наташа принесла чай, – похоже, дело у нас – полная опа. Даже я не смогу добиться чистого оправдательного приговора. Разве что докажу состояние аффекта и отсутствие изначального преступного умысла.

– Фима, не тяни кота за я…, говори по существу, – нетерпеливо перебила его Наташа, разливая чай по чашкам.

– В общем, – побарабанил пальцами по столу Коган, – сегодня в 16.04 Инга Макарова позвонила в "скорую" и сообщила, что ее муж ранен и лежит на полу в прихожей без признаков жизни. Приехавшие медики обнаружили, что их помощь клиенту уже не нужна, и вызвали полицию. Макарова поведала оперативникам, что выносила мусор и задержалась во дворе на несколько минут, чтобы выкурить сигарету. Вернувшись, она увидела мужа лежащим в прихожей в луже крови, а рядом валялся нож из набора, висящего на стене в кухне. Полицейские осмотрели место происшествия и опросили соседей. Оказывается, Макаровы в последнее время жили отнюдь не мирно, а напротив, регулярно ссорились и иногда так, что чуть до драки не доходило. Одна соседка даже слышала, как Антон обещал отправить супругу в психушку, а Инга отвечала, что или посадит его, или подушкой во сне придавит. Другая рассказывает, что видела, как где-то около 16 часов Инга с безумным видом вылетела из квартиры с мусорным мешком в руках. Мешок был плохо затянут, и оттуда выглядывал рукав блузки. Проверили контейнеры, но, к сожалению, увидели только зад уезжающего мусоровоза… Другие соседи тоже говорят, что слышали ссоры между Макаровыми и взаимные угрозы физической расправой. На ноже оказалось множество пальцевых отпечатков Инги, как и на скалке, которую нашли под ботиночницей.

– А скалка-то причем? – спросил Уланов.

– На лице, плечах и руках убитого оказались следы свежих ударов… М-да. С учетом этого Ингу задержали до выяснения обстоятельств.

Наташа и Уланов потрясенно молчали.

– Теперь они будут трое суток носом землю рыть, чтобы доказать убийство на почве бытовой ссоры и поскорее сбагрить дело в суд. Инга в полном шоке, рыдает, двух слов связать не может, путается в показаниях. Следак, конечно, вцепился в нее, как бультерьер. Мне пришлось припугнуть его мерами воздействия за нарушение правил работы с подследственным, чтобы Макарову хотя бы в час ночи отпустили в камеру поспать.

– Фима, – сказала Наташа, – ты сейчас все равно ничем не занят. Если я тебя найму защищать Ингу, ты возьмешься за это дело? Я не могу поверить в то, что она убила Антона.

Коган потер переносицу.

– Да… Без договора о найме не обойтись, – сказал он. – Я бы и по дружбе твою просьбу выполнил – свои люди, сочтемся, как говорил классик. Но следак четко дал мне понять, что без официального разрешения на работу по делу Макаровой он мне и чихнуть не даст. Я на всякий случай захватил бланк договора… И Белку подключу покопаться в обстоятельствах. Пусть лучше поработает Каменской, чем вертеть свои бесконечные пиццы, а потом орать и пинать весы в ванной, набрав полкило. Сделаю ей пропуск и пусть займется адвокатским расследованием.

– Фима, – азартно подскочила Наташа, – а помощь независимого волонтера вам нужна? Одна голова хорошо, а две – лучше! Сделаешь пропуск и мне?

– Да, в Джамете ты лихо вычислила убийцу за три дня, – кивнул Ефим, – но…

– Я не могу сидеть сложа руки в стороне, когда речь идет о моих друзьях. Я места себе не найду. А Витя знает, какой я становлюсь язвой, когда не нахожу себе места.

– Ага, – выразительно закатил глаза Уланов. И они с Коганом понимающе переглянулись. Ефим сочувственно кивнул помощнику и открыл кейс:

– Ладно. Вот договор о найме адвоката. А вот – о привлечении независимого помощника-эксперта для расследования и поиска доказательств защиты. Без них пропуск не выдадут. Заполняй документы, Наташа, и завтра, то есть уже сегодня, я приступлю к делу и добуду вам пропуска.

– Фима, я тебя обожаю, – на радостях Наташа поцеловала Когана в щеку.

– Кхэммммм! – пошевелился Уланов. "Однако, Фима!".

– Эммммм, – развел руками Ефим. "А я-то что?"

– Витя, а ты – лучший муж, – Наташа поцеловала и Уланова и взяла ручку.

– Если нужна помощь, я тоже готов, – сказал Уланов, пока Наташа спешно заполняла бланки.

– Понадобится. Кстати, ох и соседи у них. Особенно – та, которая видела Ингу на площадке… Прямо гоголевская Дама, приятная во всех отношениях! А есть еще молодая мамочка, которая требует, чтобы все парадное по струночке ходило и даже воду в туалете не спускало, когда ее чадо изволит почивать. А уж дедок с биноклем – это вообще атас! – Ефим подавился хохотом.

– Ты уже и домой к ним съездил?

– Да, провел, так сказать, разведку.

– Вот, – Наташа протянула Ефиму заполненные документы. Коган расписался под обоими и шлепнул печать.

– Отлично, – он потер руки, – теперь мы официально работаем друг на друга. Пойду, Белке дам бланк заполнить, чтобы не терять времени.

– А насчет кашалота она пошутила, – сказала Наташа, провожая Ефима, – ты на него действительно не похож.

– Мда, вылитый Антиной, – ухмыльнулся Ефим, обматывая шею белоснежным кашне, – ты поосторожнее, а то мне Витька морду отполирует или картель пришлет, да не в плане бизнеса, а на Черную Речку. Меня же потом Белка прибьет.

– На Черной Речке уже не постреляешь, – успокоила его Наташа, – там Военно-морская академия под боком, вас сразу скрутят и носом в землю положат. А потом мы с Беллой вам устроим. Мы сейчас – Женщины на грани нервного срыва, так что с нами шутки плохи.

"Любопытная соседка; молодая мать; сосед с биноклем… Надо будет с ними побеседовать, Фима не зря выделил в своем рассказе именно их, – сделала себе заметку Наташа. – Как только получу пропуск, прощупаю их".

– Ты снова прежняя, – сказал Уланов, когда жена вернулась в гостиную, – глаза блестят, румянец на лице… Снова в родной среде?

– Да. Похоже, мне для идеального самочувствия всегда надо быть в деле. Такая вот чокнутая жена тебе досталась.