Анастасия Калько – Детектив на изоляции (страница 3)

– Значит, я неправильно воспитываю сына? – тихо спросил Уланов, усаживаясь в кресло. – По-твоему, я не хочу, чтобы он вырос достойным человеком? Наташа, ведь пандемия и карантин – не навсегда, и когда все это закончится, тебе будет стыдно за эти слова. Это ведь раздражение в тебе кричит.

– Иногда мне кажется, что это никогда не кончится, – призналась Наташа. – Приходится мириться с ограничениями, с тем, что все наши планы на весну обрушились, с тем, что книга в четырех стенах еле движется, а редактор требует рукопись в срок. А тут еще и Витя-младший стал совершенно неуправляемым. Нет, – горько покачала головой Навицкая, – моей маме нужно дать орден "За мужество" за то, что она без всяких нянек и модульных детских садов вырастила троих детей. И, если Катя и Оля были потише, то я задавала жару с тех пор, как начала ходить. Как только маме хватало терпения? А я и с одним не могу сладить. Извини, Витя. Просто я как будто снова в тюрьме оказалась с этими запретами и продлениями срока. Не лучшие воспоминания.

– Да, понимаю, – Уланов отлично помнил, как они с Ефимом и Игорем защищали Наташу от ложного обвинения в особо тяжком преступлении и полтора года не могли убедить суд в очевидном: Навицкую подставили. Только чудо помогло им вывести на чистую воду настоящего преступника, бывшего возлюбленного Наташи, который готов был пожертвовать ею ради своей карьеры в большом бизнесе… В этом им помогла Белла, эксцентричная кронштадтская учительница по прозвищу "Авадакедавра". После того, как изобличенный преступник отправился на скамью подсудимых, а с Наташи сняли все обвинения, Ефим предложил Белле перейти на службу в его адвокатскую контору "КУН". Два года назад Измайлова получила второе высшее образование, юридическое, и уже выиграла несколько процессов. А в ноябре у него и Наташи будет первый юбилей свадьбы, пять лет. Вот только с чем они подойдут к этой дате? Уланов знал, что не все супружеские пары выдерживают испытание изоляцией в полном отрыве от прежней жизни. И не хотел, чтобы и они с Натой пополнили эту статистику. И Наташа тоже этого не хочет. Но как спасти отношения?

Зазвонил Наташин телефон.

– Наташ, ты не могла бы позвонить Макаровым? – забыв поздороваться, затарахтела Белла. – Там у них я не понимаю, что. Звоню Инге – телефон отключен. Набираю Антона – отвечает какой-то незнакомый голос и говорит, что Тошка не может подойти. Потом какие-то помехи пошли, сигнал пропал. Что за дурацкая связь! Сидим по домам, как зэки, да еще и со связью траблы!

– А на домашний телефон ты позвонить не можешь?

– Неееееа, – протянула Белла. – У меня в мобильном нет номера их стационарки, а наш аппарат… Мммммм… Он не работает. Разбился, – решила быть честной Измайлова.

– Опять в Ефима запустила? – догадалась Наташа.

– Да ну, – буркнула подруга, – уткнулся с утра в телик, смотрит какие-то шоу про бракоразводные суды и установление отцовства. Я его пять раз просила выйти в магазин за овощами для минестроне, а он – ноль внимания.

– Перешла на супы? – Наташа вспомнила Витин рассказ о том, как Белла увлеклась итальянской кулинарией.

– Ага, а то на выпечке к концу карантина так разожремся, что из квартиры выйти не сможем, в двери застрянем! Фима заодно бы и размялся. Как кашалот уже! А он меня игнорит, а потом говорит: сама сходи! Я и говорю: а есть суп я тоже сама буду? Сам же первым обедать прибежишь. А надо так: кто работает, тот и ест. А он: отстань! Прикинь, нормально? Ну я в него трубкой и засветила, – рассмеялась Белла.

– Попала? – тоже развеселилась Наташа.

– Попала в стену. Как Фима подскочит! Мамма мия! Как будто я ему кипятка в штаны плеснула. Как завопит: с ума сошла, у меня там такие телефоны были в памяти забиты! А я: надо было в книжку продублировать! И когда я прошу, подняться и сходить в магазин! – Белла фыркнула. – Один плюс: пока мы друг на друга орали, время обеда прошло. А потом разошлись по комнатам, бойкотировали друг друга – и пропустили время ужина! И даже не вспомнили – так завелись, что на адреналине и есть не хотелось.

Коган владел такой же огромной квартирой с эркером, как у Наташи и Уланова. Там было достаточно места, чтобы разойтись по разным углам и переживать обиду после очередной семейной бури.

– Может, новую диету запатентуем, – хихикала Белла, – завтракаем, потом орем друг на друга, потом дуемся. Глядишь, и не разжиреем за карантикулы! О! Может, послать в газету рецептик – "Как вернуться в форму после самоизоляции"?

Ссоры Беллы и Ефима были для них чем-то вроде фитнесса, и через 2-3 часа Измайлова и Коган сами над собой смеялись и мирились. И Наташа завидовала им.

По домашнему телефону Макаровых ей ответил слегка раздраженный мужской голос:

– Капитан Гарин, Н отделение! Слушаю!

– Я, наверное, ошиблась номером? – спросила Наташа.

– А кому вы звоните?

– Макаровым. Антону или Инге, – в душу Наташи уже закралась тревога.

– Назовитесь, – потребовал капитан. – Кем приходитесь хозяевам квартиры?

– Что-то случилось?

– Отвечайте, пожалуйста, на вопрос.

В трубке доносились голоса и возня. Кто-то сказал: "Посмотрите, что это там?". Ему ответили: "Осторожно, не сдвигай!". Откуда-то издалека доносились всхлипывания.

– Навицкая, Наталья Викторовна, – назвалась она. – Я подруга Инги и Антона. Но что все же…

– Новицкая? – в трубке зашуршала бумага. – Викторовна? Год рождения, адрес проживания?

– Навицкая. Наталья Викторовна. 1982 года рождения. Набережная реки Фонтанки, дом…, квартира.... Но в чем все же…

Что-то зашелестело и упало. Кто-то выругался. На него шикнули. Кто-то сказал: "Все, можно увозить".

– Я к вам подъеду завтра утром, – сказал капитан, – нужно задать вам несколько вопросов. Когда вам будет удобно?

– Да когда угодно, – вздохнула Наташа, – сейчас всегда удобно.

– Хорошо. К десяти будет нормально?

– Да.

– Витя, можешь пошарить в своей базе в сводке происшествий по городу? – спросила Наташа, закончив разговор по телефону. – У Макаровых в квартире полиция. И они что-то собираются увозить. Завтра к нам зайдет полицейский, чтобы о чем-то меня расспросить, но так и не сказал, что у них случилось.

Уланов прошел в свой кабинет, сел за компьютер.

Пока он искал нужную страницу, Наташа достала телефон и попыталась позвонить Инге.

Но издевательски-вежливый, "секретутный", как говорила Белла, голос женщины-робота упорно талдычил ей, что аппарат выключен; находится вне зоны доступа; данный вид связи недоступен для абонента; абонент не отвечает, И так далее.

– Да ну тебя, дура электронная, – буркнула Наташа.

– Господи, – ахнул Уланов, отпрянув от экрана. – Не может быть…

– Что такое? – встревожилась Наташа.

– Тут пишут, что Антона сегодня днем нашли убитым в собственной квартире.

– О, Боже! – Наташа заглянула через плечо Виктора.

Да, адрес совпадал. Потерпевшему были нанесены побои в область лица и рук и пять ножевых ранений. До выяснения обстоятельств только что была задержана жена потерпевшего.

– Вот почему ее телефон не отвечает, – пробормотала Наташа. – Не могу поверить. Слушай, я же с ними обоими только сегодня утром разговаривала.

Уланов уже набирал номер.

– Фима любой пропуск достанет, – сказал он, – пусть съездит в отделение, чтобы Ингу не допрашивали без адвоката. А то под таким стрессом человек и в убийстве Джона Кеннеди сознается… Фима, привет. Это мне неймется. Послушай, ты ведь знаешь Макаровых? Ну да, ее и мужа… Боюсь, что с ним знакомиться уже не доведется. В сводке по нашей базе пишут, что Антон убит. Ножом, пять ударов. А Ингу задержали. Это точно, что ё-твоё. Я знаю, у тебя пропуск есть… Не мог бы ты съездить на Ваську… Да это не мне нужно, а ей. Ингу сейчас оперы будут трясти. Да, и я о том же. До утра они ждать не будут… Сразу после задержания могут и в неурочное время допрашивать… Кто кашалот? Я уверен, что она пошутила. Ты вовсе не похож на кашалота… Передам! Спасибо, Фима!

– Ефим уже садится в машину, – сообщил Уланов, закончив разговор. – Он все выяснит и позвонит нам. Или заедет.

– Пусть заезжает, – предложила Наташа.

– Да, понимаю. Дефицит общения… Только, – принужденно улыбнулся Уланов, – не угощай его пышками. А то он до сих пор переживает, что Белла сгоряча обозвала его кашалотом.

– Пышек в доме уже нет, – ответила Наташа, – я подвергла их остракизму с сегодняшнего дня, когда с трудом застегнула любимые джинсы. А то сама к концу изоляции превращусь в бегемота.

– Ты не похожа на бегемота, – Уланов вышел за женой на балкон.

Наташа пригладила короткие русые волосы и тоскливо обвела взглядом пустующую набережную. Как ей не хватало прогулок, поездок и купаний возле Крепости! И неизвестно, надолго ли это. Морально очень тяжело, да еще и собственное тело предает ее – пояс джинсов впивается в талию, рубашки угрожающе потрескивают на груди и расходятся на животе. Не расплылась, конечно. Сказываются годы жестких тренировок и закалки в ВДВ. Но форму терять начала.

– Витя, у меня дурные предчувствия, – сказала Наташа, закуривая. – Подождем вестей от Фимы.

– Подождем, – Виктор набросил на плечи Наташи ветровку.

Апрельские вечера становились все светлее. Приближались белые ночи. Какими они будут в этом году? Обычно летом центр города не спит круглыми сутками. По набережной гуляют туристы и теснятся машины. По реке тихо скользят речные трамвайчики – все в огнях, с веселыми оживленными пассажирами… Будет ли это лето нормальным? Или все как сейчас: пустота и печаль и страх, как в блокаду, но уже не перед немецкими бомбардировщиками, а перед чем-то невидимым, но, если верить официальным сводкам, не менее пугающим, чем налеты "мессеров" и "фокке-вульфов"?..