Анастасия Иванова – Сын и батя ищут маму (страница 2)

Старая бабка, ненавидящая меня.

А не её внучка, моя бывшая и мать пацана.

С Элеонорой я начал встречаться в старших классах. Сразу после выпускного мы сбежали из дома. Жили в маленькой съёмной студии в Химках. Мне было всё равно, где жить, но Эле было тяжело. Это только звучит романтично: “с милым рай и в шалаше”. На деле романтика быстро закончилась, и началась реальная жизнь без привычного комфорта.

Всё-таки просторная сталинка в центре города, где всегда чисто и есть готовая еда, лучше, чем конура за МКАДом хоть и с любимым, но нищим студентом.

Пока я работал после пар, Эля кутила. Примерная девочка вырвалась из-под тотального контроля бабки и пошла в разгул. Именно из-за этой свободы она и оставалась со мной.

Наша совместная жизнь продлилась целых пять месяцев, пока я не узнал, что Эля спит со всеми подряд. Как в дурацком анекдоте: вернулся домой раньше, а она там с соседом дядей Васей, что пообещал ей новое платье и сумку купить. Я в тот же вечер собрал все её вещи и отвёз обратно к бабке.

Больше я ничего не знал о её судьбе.

И вот спустя семь лет привет из прошлого.

— О чём вы хотели поговорить? — смотрю старой карге прямо в глаза.

— Забирай! Я пыталась сделать из него человека, но видно, гены простолюдина оказались слишком сильны. Его невозможно обучить манерам, он совершенно неуправляем!

— Так он вроде ребёнок, а не робот, чтобы им управлять.

Лицо и шея Аглаи Фёдоровны от злости идут красными пятнами. Губы поджимает в тонкую нить, и они теряются на её худом лице.

— Что моя девочка только нашла в тебе?! Ты ей всю жизнь загубил! — ныряет рукой в свою сумку, достает оттуда папку, цедит с презрением: — Это документы щенка.

Чуть ли не швыряет и уходит.

И только сейчас я позволяю себе снова посмотреть на пацана. Разглядываю как следует. Ищу в нём хоть что-то от Эли. И не нахожу. Похож на меня и взглядом упрямым, и дерзкой усмешкой. Он даже позу мою зеркалит.

Голубая рубашка в мелкую клетку торчит из-за пояса классических брюк. Жилет в тон брюкам расстегнут.

Мда, только старая карга могла так одеть ребенка в жаркий августовский день.

— Долго ещё изучать меня планируешь?

В детском голосе нет ни намёка на страх. Только дерзкий вызов.

Ну что, Жекич, ты же любишь преодолевать испытания.

Дерзай.

— Ну, здравствуй, сын.

Глава 2

Главная абсурдность ситуации заключается в том, что я не знаю имени собственного сына.

Можно посмотреть в документах, но правильнее — узнать лично. Только фраза “Сын, давай знакомиться” встает поперёк горла.

Пацан наслаждается моей растерянностью не скрываясь. Смотрит знакомым прищуром. Даже цокает языком, как я!

— Странная ситуация, да, батя?

— Раньше в такой бывать не приходилось, — усмехаюсь. — Имя-то скажешь?

— Одиссей.

Вот сейчас нейтральное выражение на роже удержать не получилось.

Старая карга совсем крышой поехала?!

Пацан воспринимает моё растерянное и даже злое лицо на свой счёт. Сразу ощетинивается.

— Не веришь? Так ты доки глянь, бать. Там и имя есть, и дата рождения, вдруг засомневаешься, что я твой сын.

— В этом сомневаться точно не приходится.

Растираю лицо.

Чёрт.

Я совершенно не представляю, что делать дальше. Я младший в семье. Это Вадик с нами возился, пока мама на сутках была или отсыпалась после смен.

Может, позвонить брату, узнать, что делать с шестилеткой?

Не, тогда Вадик сразу примчится. Мы выросли, но у брата привычка нас опекать никуда не делась. Я поэтому и уехал в другой город. Родственники — это хорошо, но родственники на расстоянии — лучше.

О, у меня же есть соседка, на которую я должен был напасть по просьбе её детей! А их бы папка спас её. Эти предприимчивая мелочь как раз ровесники Одиссея.

Мысленно содрогаюсь от этого имени. Почему не Вася? Или Ваня? Да пускай Ерофей бы был. Но откуда взялся Одиссей?

— Ладно, по ходу пьесы разберёмся, — произношу вслух самому себе, а потом снова смотрю на пацана, который, несмотря на свой возраст, покерфейс держит умело. — Поехали.

Мои сотрудники, которые в этот момент были в клиентской зоне, с любопытством косятся в нашу сторону, но хватает один раз строго зыркнуть, чтоб все вернулись к своим делам.

Сплетен в любом случае будет не избежать, и толку что коллектив мужской, если обмыть косточки, тем более шефу, любят похлеще базарных баб.

На улице, около входа в мастерскую, стоит кожаный чемодан советских времён. Парочка таких у нашей бабки на чердаке валялись. Она в них газету хранила, чтобы была, когда обои нужно будет переклеивать.

— Это ещё что?!

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, кто мог оставить, но поблизости никого.

— Мои вещи, — Одиссей стыдливо морщится, осматривает свой внешний вид и вздыхает.

— Что-то важное там есть? Какая-нибудь любимая игрушка, не знаю.

Чешу репу, совершенно не понимая, что делать дальше, но одно сразу ясно: пацану не нравятся его нынешние шмотки. Не осуждаю, я бы в таком тоже ходить не хотел. Может, на старуху Шапокляк в суд подать за моральное насилие над ребёнком? И за то, что скрывала от меня сына.

Человека она из него сделать пыталась, видите ли…

Сжимаю кулаки от злости и бессилия, если бы я знал раньше, никогда не позволил бы этой чокнутой ведьме приблизиться к моему сыну.

— Нет, бабушка не разрешала привязываться к вещам, а одежда… — пацан пожимает плечами, — это просто шмотки.

— Тогда в помойку, — констатирую, подхватывая чемодан, и тащу к мусорному баку. Одиссей смотрит за этим с каким-то немым восхищением и удивлением. На всякий случай переспрашиваю: — Точно ничего не надо?

Он мотает головой, и я отправляю чемодан туда, где ему самое место.

— Чё, так можно было?! — Одиссей смотрит на мусорный бак, а потом быстро сдирает с себя ненавистную жилетку и отправляет туда.

И впервые за нашу встречу я вижу на его лице искреннюю улыбку.

Может, всё будет не так сложно, как кажется на первый взгляд? Тем более он уже взрослый. Говорить и понимать умеет. Значит, договоримся.

— Поехали в магаз, нормальных вещей возьмём, ну и остальное.

— Чё, бать, решил пойти по простому пути и просто купить мою симпатию? Да ты не напрягайся, мне бабушка всё доходчиво объяснила: либо с тобой жить, либо в детдом.

Снова чувствую бешенство на старую каргу, хочется догнать её и запихнуть в психбольницу.

Отмахиваюсь от этой мысли как от назойливой мухи. Не сейчас. Сейчас нужно решить более важные вопросы.

Открываю дверь машины:

— Ну, раз старая карга всё объяснила, садись, поедем в детдом. Шутка.

Одиссей фыркает, но забирается на пассажирское сиденье, с интересом оглядывая салон. Наблюдает, как я обхожу машину, занимаю водительское место. Завожу мотор, пристёгиваюсь. Дися следует моему примеру, тянет ремень безопасности.