Анастасия Инжиевская – «КОД ДОСТУПА: 2007» (страница 3)

— Ну ты загнул, — он хлопнул меня по плечу, чуть сильнее, чем нужно. — Сначала физику сдай, стратег.

Но в этом смехе уже не было полной уверенности. Я это почувствовал. И это было первым, почти незаметным сдвигом.

— Ладно, я побежал, смена горит. Мать, к вечеру буду!

Он развернулся так же быстро, как пришёл. Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал слишком окончательно. Я остался сидеть. С вилкой в руке. С остывающей едой. И с ощущением, которое медленно, но неотвратимо оформлялось внутри: это не просто возвращение. Это ответственность. Потому что теперь я знаю. А значит — уже не смогу сделать вид, что не знал. Я опустил взгляд на тарелку. Есть больше не хотелось. Потому что вкус остался. А вот ощущение момента — изменилось. И назад его уже не вернуть.

Я остался один, сжимая в руке телефон. 25 мая 2007 года. Дата больше не выглядела ошибкой. Она перестала быть цифрами и превратилась в точку отсчёта — холодную, точную, лишённую всякой сентиментальности. Отсюда всё начиналось заново. Или не заново — с того же места, но уже с памятью о том, чем это заканчивается. В голове действительно было слишком много. Не мысли — данные. Графики кризисов, которые ещё только должны были обрушиться. Имена компаний, которые пока никому ничего не говорили, но через несколько лет станут синонимами власти. Матчи, исходы, цифры, которые когда-то были просто фоном, а теперь вдруг приобрели вес инструмента. Знание. Холодное. Безличное. Опасное. Оно не давало уверенности — оно давало преимущество. И вместе с этим — ответственность, к которой я не был готов даже в сорок два, не то что сейчас.

Я встал посреди кухни и впервые ясно понял: дело не в том, что я «вернулся». Дело в том, что у меня больше нет права жить так же. Потому что в этот раз я знаю, как именно всё ломается. И где. И когда. Но прежде всего мне нужно было дожить до вечера. Не глобальные кризисы. Не будущие миллионы. Не великие планы. А этот день. Конкретный. Грязный. С мелкими, но болезненными деталями, которые в прошлой жизни казались ерундой — ровно до того момента, пока не стали частью того, кем я в итоге стал. Я закрыл глаза на секунду — и сразу увидел. Двор школы. Шум. Смех. Плотное кольцо одноклассников. Стас Бодров. Уверенный, громкий, с этим своим ленивым ощущением вседозволенности, которое в семнадцать лет выглядит как сила, а на самом деле всего лишь отсутствие границ. Бутылка в руке. Щелчок крышки. Газ, который выходит с характерным шипением. И я. Стоящий перед ним. Не сопротивляющийся. Не отвечающий. Просто принимающий. Холодная липкая жидкость, стекающая по лицу, по рубашке, под воротник. Смех — сначала громкий, потом общий, заразительный. И взгляд. Самый важный момент — не унижение. Взгляд. Катя Смирнова. Секунда, в которой она могла отвернуться. Могла не участвовать. Могла просто не смотреть. Но она смотрела. И смеялась. И именно это тогда что-то во мне окончательно закрыло.

Я резко открыл глаза. Воздуха стало не хватать. Не от страха — от злости. Спокойной. Холодной. Той самой, которая не толкает на истерику, а собирает в точку.

— Нет, — сказал я тихо. Не вслух даже — скорее внутрь. Как фиксацию. Этого не будет. Не потому что я стал сильнее. Потому что теперь я знаю, как это происходит. А значит — могу изменить.

Я подошёл к шкафу и распахнул дверцу. Скрип. Тот самый, который раньше раздражал, а теперь вдруг прозвучал как подтверждение: всё на своих местах. Костюм висел там же. Дешёвый. Синтетический. Слегка блестящий на свету — так, как блестят вещи, которые пытаются казаться лучше, чем они есть. Я провёл пальцами по ткани. Жёсткая. Неприятная. Она действительно «ломала» кожу — я это помнил слишком хорошо. Я снял его с вешалки, на секунду задержав взгляд. Смешно. Тогда мне казалось, что это важно — как я выгляжу, кто на меня смотрит, что обо мне думают. Теперь это выглядело иначе. Но отказаться от этого я не мог. Пока — нет. Я надел рубашку, застегнул пуговицы, чувствуя, как ткань ложится на тело, к которому я всё ещё не до конца привык. Завязал галстук — не с первого раза, пальцы чуть сбились, но быстро нашли нужное движение. Зеркало. Я посмотрел на себя. Тот же подросток. Те же черты. Но взгляд — другой. Слишком тяжёлый для этого лица. Слишком внимательный. Слишком взрослый. Это могло стать проблемой. И станет. Но позже. Сейчас — не важно. Я слегка поправил воротник, провёл ладонью по волосам, пытаясь привести их в порядок, и коротко усмехнулся.

— Ну что, 2007-й -Голос прозвучал тише, чем я ожидал, но в нём не было сомнения.— Посмотрим, кто здесь на самом деле хищник.

Я вышел из квартиры. Дверь за спиной закрылась с глухим, знакомым звуком. И в этот момент что-то внутри окончательно встало на место. Не понимание. Не план. Скорее состояние. Как перед дракой, исход которой ты уже однажды видел — и знаешь, где именно будет удар. Лестничная клетка встретила запахом табака, сырости и старой краски. Я спускался медленно, почти осознанно фиксируя каждый шаг, каждую ступень, каждое ощущение, как будто пытался заново прописать в памяти маршрут, который когда-то прошёл на автомате. Слишком много было упущено тогда. Слишком много прошло мимо. Сейчас — не пройдёт. Я толкнул подъездную дверь и вышел наружу. Свет ударил в глаза. Город жил. Обычный, шумный, несовершенный. Не подозревающий, чем для меня он уже однажды закончился. Я сделал шаг вперёд. И в этот момент впервые за всё утро появилось не воспоминание, не страх и не растерянность. Ожидание. Потому что где-то впереди уже собиралась сцена. Смех. Кольцо людей. И тот самый момент, который раньше стал точкой падения. Теперь — точка выбора.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.