Анастасия Игнашева – Зеркальный лабиринт (страница 56)

Они проговорили почти четыре часа. Была уже глубокая полночь. Старыгин слушал Осипа Карловича о его жизни, об учебных заведениях нового типа — школах-коммунах для беспризорников, попивая чай из щербатой кружки и удивлялся. Среди того безумия, что происходило вокруг тут он чувствовал себя как дома. Даже речь собеседника не вызывала того неприятия, как при разговорах с другими людьми этой эпохи. Обороты речи, интонации, даже словарный запас у собеседника были такие же, как привык в своем времени слышать Джинн. Вдруг в голове у него возникли стихи, которые он никогда не читал:

" Блажен, кто посетил сей мир

В его минуты роковые!

Его призвали всеблагие

Как собеседника на пир.

Он их высоких зрелищ зритель,

Он в их совет допущен был —

И заживо, как небожитель,

Из чаши их бессмертье пил!"

Джинн даже помотал головой, удивляясь своим мыслям. «Что это было?» А напротив он увидел улыбающиеся глаза Осипа Карловича.

— Это Тютчев. — сказал он ошарашенному Джинну. И добавил, — Просто Вы не первый, кто приходит сюда. Я не знаю, откуда Вы пришли, возможно, действительно из другого времени, но я сейчас попрошу Вас об одном одолжении.

— Да-да, конечно! — несколько поспешно ответил Джинн.

Осип Карлович назвал ему адрес на Обводном канале и попросил, по возможности, навестить живущих там людей.

Глава 21

Подковерная возня

— Нашли? — Адмирал уже не тратил время на взаимные приветствия.

— Так точно! — бодро отозвался де Огюстье, — Жива-здорова. Сейчас с ней мои ребята. Её сдал один из наших агентов, оказавшихся «двойным». Причём работал парниша на тамошнюю мафию. Укры там всю планету опутали. Но самое паскудное не это, а то, что в Особом Отделе, на самом верху, их кто-то покрывает. Потому что информация регулярно сливалась на Марс. Кто это — пока не выяснилось. Предпринимать что-либо пока опасаемся — а вдруг спугнём.

— Ах вот как⁈ — удивился Малинин., — И зачем это им?

Де Огюстье помрачнел.

— Значит, завёлся у нас там иуда. — неохотно сказал он, — Сепаратистские настроения на Марсе давно существуют, но сейчас их начали особенно сильно раскручивать.

— А я тут каким боком? — не понял Малинин.

— Кто-то на Марсе, да и не только там, очень сильно заинтересовался той проклятой планеткой. Точнее, тем, что на ней находится.

Малинин задумался. Если перемещения во времени возможны, то это — возможность повлиять на ход истории и — изменить прошлое, чтобы изменилось и будущее… Что-то такое он читал в детстве, ещё в кадетском корпусе. Теперь понятно, почему данные об экспедиции засекретили, а координаты планеты убрали из всех звёздных лоций и атласов… Вот тебе и канализация! Он дал отбой, налил себе чаю и погрузился в размышления.

Офис Арсенюка поражал эрмитажной роскошью. Там были и дубовые резные панели на стенах, и массивная мебель «под старину», и лепнина, и картины в позолоченных тяжёлых рамах, изображающие чубатых и усатых мужчин, или женщин в вышитых рубашках и коралловых ожерельях, либо же пейзажи с белыми мазанками под камышовыми крышами в окружении садиков и плетней с крынками. Пол был из наборного паркета, застеленный сверху толстым ворсистым ковром, позолоченные с гнутыми ножками и спинками стулья были обиты цветастой блестящей тканью, похожей на натуральный шёлк. Выше деревянных панелей стены были обтянуты шелковистой тканью с вытканными на голубом поле золотыми трезубами. Тёмный массивный книжный шкаф был набит книгами, оказавшимися муляжами — от книг были только пустые переплёты. Сейчас офис выглядел как после мамаева нашествия: мебель, по большей части разломана, ковёр залит чем-то, издающим густой винно-коньячный дух, муляжи книг выворочены из шкафа и раскиданы по полу. Под ногами хрустели осколки разбитой посуды. В углу давилась слезами связанная секретарша в вышитой рубашке и с косой, уложенной вокруг головы. В другом углу валялся связанным колоритнейший тип с бритой наголо головой и оселедцем, заплетённым в косичку, что придавало ему сходство с крысиным хвостом. Длинные висячие усы его были переплетены жёлтыми и голубыми нитями, в нос было вдето кольцо, к которому привешен был позолоченный трезубец, а шею охватывал кожаный ошейник наподобие собачьего, украшенный такими же трезубцами. Белая вышиванка на нём была разорвана и обнажала жилистый торс, покрытый наколками. За столом сидело пятеро, причём двое были привязаны к стульям. Один из привязанных был уже знакомый Анне Евгений Котоусов, он же Женька-Азазель, успевший за свою бурную жизнь побывать и космоспецназовцем, и зэком, и командиром счастьевских «капюшонников», а теперь вот подавшийся в начальники личной охраны главного мафиози всея Марса Василя Арсенюка. Голову Азазеля теперь тоже украшал оселедец. А вот Арсенюк такой причёской не обзавёлся. Светлые волосы его были подстрижены «под горшок», как говаривали в старину. Главмафиози выглядел как-то совсем непрезентабельно: худой, невысокого роста, с узким лицом с резкими чертами, украшенным длинными висячими усами. Да и одет он был, в отличие от своих подчинённых и приближённых не в вышиванку, или в деловой костюм, а в обычную футболку и хлопчатобумажные брюки, что совершенно не вязалось с вычурной обстановкой офиса.

— Колись, Азазель, как ты дошёл до жизни такой. — беззлобно сказала Анна. Азазель хмуро молчал. Но не потому, что сказать было нечего, а потому, что не считал нужным что-то объяснять бывшим соотечественникам. И Анна это поняла. А с другой стороны — всё, во что он верил обратилось в прах и его идеалы превратились в черепки. Так что мотивы его были, вобщем-то, понятны.

— Ладно. Можешь не отвечать. — вздохнула она и увидела, как лицо Азазеля на миг перекосила короткая и яростная кривая усмешка, похожая на молнию, — Тем более, что у нас собеседник поинтереснее есть. — продолжила она.

Арсенюк взирал на своих пленителей с каким-то смешанным чувством ужаса, ненависти и совершенно детской обиды на лице.

Обводный канал. Именно Обводный, а не Обводной. Почему так? Да всё очень просто. Когда-то канал был просто канавой, по которой водили корабли и баржи в обход порою неспокойной Невы. Водный путь, обход, Обводный. Старыгин помнил его одетым в гранит по обеим сторонам. А сейчас он шёл просто по берегу речки, заросшей кустами и высоким бурьяном, правда, совершенно не было видно, что вода в реке имеет какое-либо течение. Вдоль берегов попадались полузатопленные баржи, ранее возившие грузы по каналу. Да и район был застроен не только домами — за покосившимися заборами виднелись заводские корпуса, склады, по железной дороге полз паровоз, за которым оставался густой след из чёрного дыма. Между заводскими заборами стояли огромные серые коробки доходных домов для рабочих.

Когда Старыгин в начале своего пути поинтересовался, как бы добраться до Обводного канала, то ему ответили примерно так:

— А вы идите сейчас всё прямо, а как запах вовсе нестерпимым станет — тут-то он и будет.

И да, запах был вокруг канала ещё тот. Все промышленные и канализационные стоки сливались в застойную воду. Но проходившие мимо него люди на запах не обращали внимания, привычка.

Старыгин шёл уже полтора часа, но до нужного места, до казарм лейб-гвардии Казачьего полка, ещё было далеко. Хотя уже были видны оба газгольдера знаменитого Петербургского газового завода. От находящегося слева водочного завода можно сказать рукой подать. Через пятнадцать минут Старыгин прошмыгнул в проезд перед казармами, его цель находилась как раз в переулках за ними. Правда, пришлось потрудиться как-то пройти по этому проезду. Как раз посередине раскинулась огромная лужа. Да и весь проезд был в липкой жидкой грязи чёрного цвета с огромным содержанием конского навоза, судя по запаху. А может и не только конского. С трудом пробравшись по проезду, Старыгин свернул направо по заросшей тропинке, потом налево и наконец увидел двухэтажный домик, обшитый давно не крашенной деревянной доской. Толкнул калитку и по выложенной досками дорожке вошёл на крыльцо, где на двери виднелась ручка звонка с надписью «прошу крутить». Джинн добросовестно покрутил.

— Кто там? — из-за двери ответил визгливый женский голос.

Анна посмотрела на командира группы.

— Он ваш.

Первый кивнул и повернулся к одному из подчинённых. Тот сразу же вскочил по стойке «Смирно».

— Ну что ж. Сегодня у тебя экзамен по экспресс-допросу в полевых условиях. Ты же к нам после Академии пришёл. Так что вот тебе «выпускной». Расколешь — считай отметка о допуске к оперативной работе у тебя в кармане. — беззлобно ухмыльнулся командир.

— Так точно! Разрешите приступать? — «курсант» откровенно рвался в бой. Только что пол не рыл ногой.

Не бей копытом. -вспомнила Анна одну из поговорок незабвенного Комбрига.

Тем временем бойцы повытаскивали в соседнее помещение связанных, а Котоусова вытащили вместе со стулом на середину. Тот морщился, но ничего сделать не мог. «Курсант» выхаживал вокруг, как будто примеряясь, с какой руки ударить. А может и с ноги.

Анна так и не поняла, что это было. Это действительно курсант Военной Академии или просто спектакль для допрашиваемых. Но это, наверное, и не важно. Главное — результат.

— К похищению Марта ты руку приложил? — спросила Анна Азазеля. Тот снова усмехнулся своей ухмылкой-молнией.