Анастасия Гуторова – Рецепт нас (страница 9)
– Мы же договорились без допросов.
А потом я ловила себя на том, что жду его сообщений. Покупала его любимый виски. Считала часы до вечера. Пыталась «завязать» – выдержать хотя бы день без наших пошлых вечеринок. Но нет же: сидя на работе, я не смотрела на каталог тканей, а придумывала, чем его удивить. Скидывала ему фото (ню), хохотала над его реакцией и таяла, когда он называл меня «малышкой».
Алфи не ухаживал, как другие. Он был резким и закрытым, но в моменты близости становился нежным до дрожи. В отличие от Сета, который всегда оставался равнодушным, Алфи умел вызывать во мне настоящие эмоции. Со мной он оставался тем самым мальчишкой, который в детстве сунул мне за шиворот медузу, а потом щекотал, чтобы развеселить. Его игривость и дерзость были частью его сущности, и это делало его таким особенным для меня.
Я втянулась. Настолько, что даже пожалела, что в тринадцать влюбилась в Сета, а не в него. А через три месяца… осознала. Влипла. По уши. (Вселенная спасибо, что у тебя такой хороший слух!)
Влюбилась. Как последняя идиотка. Как та самая Айви, которая верила, что Сет Эванс – её принц. Теперь принцем стал он – с щетиной вместо короны.
Я скрывала это. Шутила, кусала его за плечо, притворялась, что всё в порядке. А когда его дверь закрывалась за мной – мчалась домой и ревела в подушку. Из-за слабости. Из-за ошибки. Из-за глупой надежды, что он тоже меня хочет. Девичьи поступки – без логики, и я была живым примером этого. Мне снова захотелось, как когда-то с Сетом, «исправить» Алфи. Влюбить его в себя. Доказать, что мы можем быть парой. Наивная дура.
Первыми раскусили меня мои бестии.
– Тормоз, – хлопнула меня по плечу Эмили. – Либо рви, либо перестань прожигать тюль.
– Беги, – прошептала Хлоя, поправляя мои растрёпанные волосы. – Пока не сгорела дотла.
Но я осталась. Играла роль «невозмутимой подружки» (моя третья лучшая роль, когда я могу забрать свой «Оскар»?).
А потом я увидела, как Алфи смотрит на Нэтали Миллер – продавщицу из книжного. Как замирает, когда она язвит. И пазл сложился. Для Алфи я была временной заменой. «Заплаткой» на дыру в его сердце. Зашила его, причесала, отгладила – и вернула миру. А сама осталась с иголками под кожей и нитками, запутавшимися в груди.
Белл засунула меня в машину и привезла к его дому.
– Если ты действительно чувствуешь, что он твой, то борись за него! Не бойся, а действуй! – настаивала она, пока я нервно ёрзала на сиденье.
Я просидела под его окнами сорок минут, кусая губы до крови, пока Белл не взорвалась:
– Слоны боятся только падать, а ты уже в грязи по уши! Шевелись!
Дверь в квартиру Алфи была приоткрыта. Оттуда неслось такое, что я инстинктивно потянулась к кнопке лифта. Но я же Патель. А папины слова
Тихо вошла.
На полу – осколки бокала, лужа виски и Сет с Алфи. Конечно, кто же ещё мог так ворваться в мою жизнь?
Мы не виделись семь лет. Он стал шире в плечах, а у глаз появились морщинки (они ему шли). Всё тот же безупречный стиль, тот же сандаловый аромат. И эти глаза – зелёные, как море в Биаррице перед штормом.
– Привет… – мой голос дрогнул, а пальцы вцепились в прядь волос (моя дурная привычка от нервов).
Взгляд Сета обжёг – но я списала это на их ссору.
Хотела обнять его (мы же столько лет не виделись), но этот идеальный засранец протянул руку для рукопожатия, как будто я случайный деловой партнёр, а не та самая девчонка, с которой он провёл всё детство.
А потом началось то, из-за чего я потом неделю не могла спать, прокручивая в голове каждый момент. Алфи, пьяный в стельку, начал нести полную чушь.
– Ты не смог с ней переспать, а я могу. И делаю.
Я застыла, чувствуя себя тем самым манекеном «Лохнессо», над которым спорили два кутюрье – кто первый отрежет кусок ткани. Впервые увидела, как у Сета задрожали скулы. Не просто раздражение – это была настоящая, животная злость.
Они обменялись парой колкостей, а я стояла, будто приклеенная. Сотни раз наблюдала за их детскими спорами, но взрослые конфликты… Это было похоже на зрелище, где два льва сражаются друг с другом, не щадя когтей.
Сет ударил первым. Странно – он бил мимо. Будто боялся сделать больно или просто не умел драться.
– Хватит! Он же пьян! – я вклинилась между ними, отталкивая Сета.
Алфи улыбался, а Сет смотрел на меня своим фирменным взглядом, от которого не трясёт – выворачивает наизнанку.
– И ты позволяешь ему так с собой обращаться?
Он поправил волосы и застегнул манжету. Его слова ударили сильнее кулаков. Да, моя ошибка – пустить Алфи так близко. Но, глядя на Сета, я поняла: все мои попытки были лишь желанием доказать, что я не нуждаюсь в его опеке. Его критике. Его равнодушии. И вся эта ситуация только его заслуга. Его вина, не моя!
Уходя, он бросил:
– Не дай ему сломать тебя.
Хорошо, что Алфи ушёл в душ, а я осталась одна среди осколков и вытирала слёзы. Впервые в жизни я проиграла. Сама себе. А когда он вышел и уткнулся лицом мне в колени, меня прорвало:
– Я люблю тебя.
Молчание. А потом – его крик. Крик боли. Я нарушила главное правило. Испортила всё. Разогналась на всех виражах и врезалась в его бетонную стену.
Мы орали друг на друга. Он пытался целовать меня в порыве злости – а я поддавалась. Но потом выложил правду: все эти месяцы он спал не только со мной.
– Ты мерзавец, Алфи Эванс! – голос дрожал от ярости. – Твой брат прав – ты эгоистичное дерьмо!
Я замахнулась для пощёчины, но остановилась.
– Я год была рядом! А ты трахал каких-то шлюх, а потом приходил ко мне с улыбкой? Будь ты проклят!
Мы стояли посреди разгрома – два дурака, доказывающих свою независимость. Но финалом стала его фраза:
– Айви, я люблю другую.
Эти слова пронзили меня, как острый нож. Я не успела занять место в его сердце и вместо этого оказалась на полу рядом с ним, рыдая, как последняя дура. Сквозь слёзы я дала себе обещание: за каждую пролитую слезинку он мне заплатит.
Наговорила ему сентиментального бреда про верность (до сих пор стыдно). Классика жанра – от любви до ненависти один шаг. Видимо, небеса решили, что моего подросткового фиаско с Сетом было недостаточно.
Он смотрел на меня, как провинившийся щенок, а потом произнёс:
– Мне нужен друг.
Эти слова прозвучали так неожиданно, что на секунду я онемела. Опять это. Я что, вечная «жилетка» для чужих переживаний? Сегодня – «ты мне так нужна», а завтра – «извини, я передумал»? Как будто я просто запасной выход на случай одиночества.
В тот вечер я не могла успокоиться. Ревность сжимала сердце, обида подступала комом к горлу. Меня будто использовали, как вещь: взяли, поигрались и отложили, когда стало неинтересно. Самое обидное – он даже не понимал, как это больно.
Но я – не марионетка. Взяла свою гордость в руки и решила: игра начинается. Кто кого?
– Снова расставляем границы, Алфи? – голос дрожал. – Дружба без секса?
– Ты уверена, что у нас получится? – он вытер мне щеку (запомните, девочки: никогда-никогда-никогда не позволяйте мужчинам вытирать ваши слёзы. Но мне можно. Я уже всё давно пережила).
Я ушла. Вернее, вырвалась, сжимая в одной руке телефон, а в другой – планы мести.
Женская обида – страшная штука. На автомате я позвонила Дженни, своей подружке-журналистке:
– Нужен разгромный материал про Алфи Эванса. «Секс в обмен на контракты» или что-то в этом духе. Скину детали.
Хотелось растерзать его репутацию, но так, чтобы не задеть Сета (старая привычка – беречь его, даже когда сама разбита вдребезги).
План «Б» – отрезать его от всех женщин. Я даже согласилась быть его «плюс один» на свадьбе, где его бывшая выходила за дядю Люка (он туда пошёл ради каких-то мужских разборок в бизнесе – не моё дело).
Но там до меня наконец дошло: даже если запереть его в башне, его сердце мне не достанется. Особенно когда он полез в драку с дядей, а потом смотрел на новую пассию тем взглядом, который мне никогда не предназначался.
Он ушёл. Без оглядки. Даже ботинки его не скрипнули – будто я была дверным косяком, который случайно задел плечом. А потом нахлынуло: виски, которым пахло от его воротника, и дурацкие блёстки с того рождественского вечера – они теперь вечно будут липнуть к моей памяти, как дешёвый лак для ногтей.
Лучше бы я тогда уехала в кругосветку…
И тогда ко мне подошёл Сет.
Без слов. Без его вечных нравоучений. Просто стоял, заложив руки за спину.
– Отвези меня, – выдохнула я.
Он кивнул, доставая ключи. В этот момент он был точно таким же, как в детстве, – тем самым мальчишкой, который когда-то, стиснув зубы, полез в море в новых туфлях, чтобы спасти моего плюшевого жирафа…
Так началась наша новая история…
Без бабочек в животе. Без дурацких блёсток. Просто тихое «садись» и дверь машины, открытая специально для меня.