Анастасия Гудкова – Вторая жизнь графини, или снова свекровь (страница 40)

— Я тоже так думаю. Только одно меня пугает.

— Что? — насторожился он.

— Что будет на годовщину. Если сегодня всё началось с котлет…

Ответом мне была безмятежная улыбка Джереми.

Когда последние гости выдохлись, разбушевавшиеся котлеты были, наконец, утихомирены, а одна из достопочтенных дам уснула под столом, обняв бочонок сливочного вина, Джереми подхватил меня на руки и куда-то понес.

— Куда мы идём? — лениво спросила я, прижавшись к его груди, тепло от которой легко пронизывало сквозь тонкую ткань моего свадебного платья.

— Туда, где никто не будет нас дёргать, клясться в дружбе или бросаться тостами, — хрипло ответил он. — Я пообещал, что сделаю эту ночь особенной.

Он вывел меня за пределы сада, через перелесок, вдоль небольшой речки, где тропинка терялась в высоких травах, усыпанных светящимися насекомыми, похожими на светлячков, но мерцающими ровно, будто по чьей-то команде.

— Это ты устроил? — удивилась я, когда увидела поляну.

В самом центре поляны, окружённой еловыми ветвями, стояла палатка из полупрозрачной ткани, мерцавшая от заклинания. Внутри потрескивал горящий очаг, были раскиданы пушистые подушки, меховые покрывала и… стояла бутылка нашего любимого вина.

— Мы же с тобой однажды уже прятались от дождя под еловыми ветками, помнишь? — Его голос стал чуть ниже. — Но в тот раз всё закончилось безумной ночью и больной спиной.

Я хихикнула.

— А теперь ты решил всё сделать по-нормальному?

— Ага. И без Алесты за стенкой, устраивающей фейерверк из колдовских искр.

Я засмеялась, прижалась к нему и поцеловала.

— Ты стал романтиком, капитан.

— Нет. Просто нашёл женщину, ради которой это стоит делать.

Ночь была безмятежной, но в ней пылала своя магия. Он целовал меня медленно, со вкусом, будто впервые. Его руки не торопились — гладили изгибы, касались шрамов и родинок, будто запоминали каждую неровность на моем теле.

А я позволяла. Снимала с него рубашку, проводила пальцами по его ключицам, следила за тем, как тень от костра бегает по его лицу. Он был красив. Молчалив. Сильный и нежный одновременно. Только мой. Теперь — навсегда.

Мир будто затаил дыхание. Даже лес за пределами палатки стих. Были только мы, наше дыхание, шёпот и жар тел, сплетённых в единое целое. Я стонала, не стесняясь, он шептал мне слова на ухо — простые, важные.

«Люблю».

«Никому не отдам».

«Ты моя».

И это была не просто брачная ночь. Это была наша клятва. Без слов, без свидетелей. Только небо, полное звёзд, и две души, ставшие ближе друг к другу, чем когда-либо прежде.

Утром я проснулась в его объятиях, волосы были спутаны, тело всё ещё горело от воспоминаний. Он спал рядом, улыбаясь. Просто мужчина. Мой мужчина.

Глава 64

Всё началось с тыквы. Да, именно с тыквы. Той самой, которую вырастила Алеста на своей экспериментальной грядке, поливаемой, по её же признанию, чем-то эльфийским, куриным и, по запаху, крайне сомнительным. Я подошла к ней ближе — и, клянусь магическим светом, тыква пульсировала. Настоящая, круглая, невыразимо живая тыква.

— Не трогай её, — сказала я Алесте. — Она либо взорвётся, либо оживёт. Или и то, и другое.

— Как и вы, графиня, — с невинной улыбкой кивнула она и унеслась прочь.

Я хотела окликнуть её, но в животе вдруг что-то скрутило и потянуло, не от голода, а как-то странно. В голове зазвенело. Я списала это на погоду, потом на нервы, а потом — на возраст. И вернулась в кабинет.

Села у окна. Разложила бумаги. Взялась за очередную сводку из городских лавок. Но сосредоточиться не смогла. Мир плыл перед глазами. Пульс будто отбивал чечетку, неровную и быструю. И — черт побери — мне стало противно даже от запаха любимого жасминового чая.

— Это... — я замерла, прижав руку к животу. — Нет. Этого не может быть. Этого просто не может быть.

В этот момент в комнату ворвалась Алеста, раскрасневшаяся, сияющая, держа в руках пергамент с печатью целителя. Я поняла всё сразу, ещё до того, как она радостно закричала:

— У нас получилось! У нас обеих! Уж прости, Габриэлла, пришлось позвать целителя, пока ты спала… Иначе ты бы не согласилась!

Я даже не смогла вымолвить ни слова. Только сидела, глядя на неё, как на безумную. А она уже распахивала окна, звала кого-то за пирожными и планировала праздник. Без шампанского — зато с горячим чаем и вареньем.

Мужчины... Мужчины были прекрасны. По-своему. Сын уронил кружку. Капитан сел мимо кресла. Рудольф задыхался, что-то лепетал про целителей, колыбели, королевский протокол. А капитан смотрел на меня так, будто я собиралась родить ему не ребёнка, а дракона.

— Подожди... ты уверена? — спросил он, будто надеялся, что я сейчас скажу «шучу».

— Совершенно. Увы. Или к счастью. Сама ещё не решила, — я говорила это с привычной иронией, но внутри всё дрожало.

Джереми молча подошёл. Коснулся моего живота. Осторожно, как будто боялся навредить. И прошептал:

— Наше чудо...

Я сжала его пальцы. Едва заметно. И отпустила.

В то же время Рудольф уже метался по комнате, хватаясь за списки лекарей, картонные коробки и записки с детскими именами, на случай если это будет тройня. Его жена, моя невестка, с таким выражением лица смотрела на него, будто готовилась дать ему по лбу.

— Ты точно не упадёшь в обморок на родах? — поинтересовалась она.

— Я не... Я... Может быть, чуть-чуть... — пробормотал он и наконец обнял её.

Я невольно улыбнулась. Странно. Чужой мир, чужая семья, чужая жизнь — а вдруг стало так по-настоящему хорошо и уютно, будто все эти люди были мне родными.

— Что ты там говорила? — спросила я у Алесты, пока мужчины спорили о мазях и магических подгузниках.

— Что для магини пятьдесят — это как тридцать, и вы прекрасно это знаете, — подмигнула она. — А ещё, что вы и в сто лет будете шикарной. С ребёнком на руках и с огнём в глазах.

— Спасибо тебе, — выдохнула я. — Правда.

— За что? — искренне удивилась она.

— За то, что ты здесь. И что делаешь эту странную жизнь такой уютной.

Мы посидели молча. За окнами цвели яблони. Мужчины возились с подушками. А я думала, что всё только начинается.

И, возможно, это было не страшно. А прекрасно.

Через два дня мы с Алестой стояли перед величественными воротами, ведущими в обвитый плющом дом великой целительницы и прорицательницы мадам Аурелии. Знаменитая на весь регион, она славилась не только своими способностями, но и тем, что могла по лицу определить, кто у тебя родится, во сколько и с каким характером.

— Я всё ещё считаю это лишним, — буркнула я, с трудом преодолевая узкую каменную лестницу. — У нас есть штат целителей. Целых три.

— А это мадам Аурелия! — воскликнула Алеста. — Это как три целителя, только с прорицательским даром и чувством юмора!

На пороге нас встретила пожилая дама в сиреневой мантии с перьями фазана и взглянула на нас так, будто мы уже успели разочаровать её своим внешним видом. Но потом хмыкнула:

— Ах, так вот вы какие. Заходите. У меня уже варится абрикосовое варенье. Оно помогает при внезапной родительской панике.

Внутри пахло жасмином, ромашкой и перцем. На полках — банки с жидкостями всех цветов радуги. Где-то пыхтел самовар. И посреди всего этого хозяйства стояло кресло, в которое меня тут же посадили, приложили ладонь к животу и прошептали заклинание, от которого волосы встали дыбом.

— Интересно, — пробормотала Аурелия. — Ох, как интересно…

— Что? — Алеста подпрыгивала рядом. — Что-что?

— Один — с характером отца. Второй — с характером матери. Боже, бедный замок…

— Второй?! — с ужасом выдохнула я. — Их будет двое?!

— А вы думали, магия просто так гуляет в крови Хранительницы?

Я взялась за подлокотник. Алеста хлопала в ладоши.

— А у меня? — подпрыгнула она. — У меня кто?