Анастасия Гудкова – Вторая жизнь графини, или снова свекровь (страница 20)

— Вы… не хотите остаться у нас на дольше?

— Ни за что, — отрезала я. — У меня поместье, сын, сноха, которой скучно, и капитан, который упорно делает вид, что не влюблён. Всё требует регулярного надзора.

И, с чувством глубокого удовлетворения, я повернулась к ученикам:

— На следующей неделе разберём, как не взрывать заварочный чайник при наложении чар на воду. До вторника, юные гении.

Они разошлись — обожжённые, потрёпанные, но восторженные.

А я усмехнулась. Учитель — не звание. Это диагноз. И, главное, мне понравилось.

*** Я клятвенно обещала себе, что в таверну не пойду. Потому что я — графиня, Хранительница, мать взрослого сына, маг, в конце концов. Но когда Мири, моя молоденькая помощница из мэрии, прибежала с глазами размером с чайные блюдца и заиканием, я поняла — снова всё на мне.

— Он… он в «Трёх лисах», — пискнула она. — Представляется Хранителем. У него... перстень. Похожий на ваш. И он… э-э… собирает пожертвования.

— Пожертвования? — переспросила я ледяным тоном. — На что, интересно, на его безопасное бегство?

В таверне было душно, шумно и воняло чем-то… кисловатым. Гномья медовуха. Ненавижу.

В углу стоял субъект с шляпой, похожей на кастрюлю, и плащом, который, вероятно, когда-то был накидкой для ослов. Он держал руку, на которой сверкал перстень в поднятом положении, будто ждал поцелуя.

— Итак, добрые люди! — вещал он. — Во имя Порядка и Мудрости! Поддержите Орден Хранителей! Защитите себя от хаоса!

— И чумы, — добавил кто-то с заднего стола.

Не обратив внимания на окрик, лже-Хранитель продолжил:

— Ваш скромный слуга — лично изгнал призрака из Библиотеки Заклинаний!

— А ещё, говорят, он вывел клопов из борделя, — прошептала мне Мири.

— Призрак, значит… — я сделала шаг вперёд. — И как же вас звать, спаситель вы наш?

Мужчина обернулся, и замер испуганно при виде меня.

— Графиня… — пробормотал кто-то из публики. — Это она. Та самая Хранительница!

Вещавший о порядке тип тут же сник.

— Я… это всё во благо. Для… народного просвещения.

— Тогда позвольте вас просветить, — сказала я, вытаскивая собственный перстень, который в тот же миг вспыхнул синим огнём. — На оригинале есть магическая печать Великой Библиотеки. Которой, к слову, нет у вас.

Я взмахнула рукой, и его перстень рассыпался пеплом. Скромно, и без жертв. Только брови у обманщика стали вразлет, а голос — на пол-октавы выше.

— За подделку магического артефакта полагается штраф в размере месячного бюджета мэрии, — добавила я с улыбкой. — А ещё — публичное покаяние.

— Это… это как? — даже не стал спорить нарушитель.

— Тряпка в руки и три дня мыть пол в этой таверне. В том числе и под столами. Особенно под гномьими. Там, говорят, интересно.

Толпа заапплодировала. Я поклонилась картинно и вышла. И всё-таки хорошо быть собой.

Глава 36

Возвращаться домой приятно, когда тебя встречают. А если не встречают — ты либо попала не домой, либо вдруг стала никому не нужна.

Кучер, оглядев двор, нервно хохотнул:

— Никого, госпожа. Может, не туда свернули?

— Очень смешно, — ответила я. — Это моя усадьба. Просто кое-кто слишком расслабился, пока меня не было.

Магистр, как выяснилось, отправился по делам в столичный филиал гильдии. Сноха с сыном, по словам старшего повара, «упорхнули на романтическое уединение». А капитан... капитан Джереми, судя по словам стражи, как обычно пропадал в гарнизоне.

Я поднялась в свои покои. Прислуга засуетилась, но я молча подняла руку.

— Всё потом. Я — в гарнизон.

Джереми был в оружейной. Без мундира, в расстёгнутой рубашке, с перевязью через плечо и мечом, аккуратно положенным на стол.

Я вошла внутрь, но он даже не обернулся. И только когда я сдержанно хмыкнула, мужчина бросил через плечо:

— Вернулись?

— Ага. Никто, правда, не обнял. Ни цветов, ни хлеба с солью.

Он выпрямился и посмотрел неожиданно холодно.

— Простите, графиня. Я не нанимался вас развлекать.

Я сощурилась хмуро, не понимая, что происходит.

— Ты знал, что я сегодня возвращаюсь.

— Да. Но решил не встречать.

— И почему же? — теперь уже в мой голос закрался лёд.

Капитан вытер руки полотенцем и подошёл ближе.

— Потому что устал. Устал бегать, угадывать, догадываться. Я не охотничья собака. Я — командир гарнизона. И мужчина, между прочим.

Внутри всколыхнулась обида, но я не подала вида.

— Так, значит? — сухо заметила я. — А до этого ты, значит, просто развлекался?

Взгляд капитана потемнел, и он, скрипнув зубами, неохотно ответил:

— Нет. Я был искренним как никогда. Но я устал, графиня. Все эти игры не для меня. И если вам это не нужно, то я тем более не буду больше настаивать.

Я замерла, украдкой впившись ногтями в ладони. Отчего-то его слова отозвались болью внутри.

— Не думала, что ты сдашься. Так просто.

— Я не сдаюсь, графиня, — тихо ответил Джереми, отводя взгляд. — Я... отступаю. Чтобы не растерять остатки собственного достоинства.

Он отвернулся, снова занявшись шнуровкой на доспехе.

— Ты ведь никогда не выберешь. Ты смеёшься, шепчешь, флиртуешь — но всегда держишь дистанцию. Как будто боишься стать уязвимой. А я уже не мальчик, чтобы брать крепости штурмом.

Я промолчала. Потому что он был прав.

— Знаешь, что обиднее всего? — продолжил он. — Что всё равно буду ждать. Хоть и сказал, что не собираюсь.

Всё так же молча я развернулась и ушла, не в силах признаться ему, что неправа. Что я действительно заигралась, потому что запуталась в своих чувствах. Потому что боюсь их.

А вечером долго сидела в гостиной. Одна. В тишине, которая звенела куда громче любых слов.

Он пришёл ровно в шесть. Как и положено офицеру. Стук был точным, коротким. Как удар по щиту.

— Войдите, — сказала я, сидя у камина в кресле, кутаясь в плед, будто мне и вправду холодно. Хотя жар от камина был таким, что завяли цветы в вазе.

Капитан Джереми вошёл с папкой в руках. Гладко выбритый, в отглаженном мундире. Настоящий солдат, каждый жест — как вызов.

Он поклонился — не коротко, но и не тепло.

— Графиня. Принёс вам отчёт о состоянии укреплений на южном рубеже и список необходимых поставок оружия и провизии на следующий месяц.