Анастасия Градцева – Жених моей сестры (страница 40)
– Привет, – это и правда её голос. Но какой-то непривычный, более мягкий что ли.
– Как ты?
Мы спрашиваем это одновременно и тут же смущенно смеемся. Атмосфера немножко разряжается.
– Я вернулась, – первой говорю я. – У меня всё хорошо. Решила в Лондоне не учиться, это не совсем моё оказалось. Так что просто рисую портреты и живу жизнью свободного художника.
– Одна вернулась? – осторожно интересуется Лёля.
– Нет, мы с Яром вместе, – честно сообщаю я, не видя смысла в том, чтобы врать.
– Хорошо, – выдыхает Лёля, и я не могу понять по её голосу, как она к этому относится.
Но дальше я удивляюсь ещё сильнее, потому что она вдруг добавляет:
– Прости.
– За что? – непонимающе спрашиваю я, чувствуя в этом какой-то подвох.
Лёля тяжело вздыхает.
– За… Да за все, наверное. За то, как с тобой обращалась. За то, каких слов тебе наговорила. Не то чтобы я так в тот момент не считала… Считала. Просто сейчас… Сейчас я уже не думаю, что была права.
Меня это так поражает, что я какое-то время даже не могу ничего сказать.
– Спасибо, – наконец тихо говорю я, и на глаза у меня сами собой наворачиваются слёзы.– Я тоже до сих пор чувствую себя виноватой перед тобой.
– Ну знаешь, если уж Горчаков ради того, чтобы быть с тобой, отказался от наследства, значит, он действительно тебя сильно любит, – чуть болезненно усмехается Леля. – Боюсь, я бы с этим уже ничего не смогла сделать.
– Давай встретимся! – вдруг вырывается у меня.
Это не дань вежливости, я на самом деле хочу увидеть сестру. Мне кажется, что-то в ней поменялось.
– Я сейчас не в Москве.
– А когда вернешься?
– Нют, – она вздыхает, – я пока не знаю, вернусь ли сюда вообще, но если вернусь, то буду рада встретиться. Наверное.
Это последнее слово, добавленное её знакомым язвительным тоном, убеждает меня в том, что я всё-таки разговариваю со своей сестрой, а не с её двойником. Меня это странным образом успокаивает.
– У тебя всё хорошо? – спрашиваю я.
– Ты знаешь, это странно, но да, – отвечает Лёля задумчиво. – Я встретила одного человека… Долго рассказывать, но теперь, кажется, всё действительно хорошо.
– Я очень рада за тебя.
– Рада, но не от всего сердца? – насмешливо переспрашивает сестра, и я тихонько смеюсь.
Узнаю Лелю!
Кажется, все не так уж и плохо. Возможно, у нас даже получится подружиться. Кто знает?
Я прощаюсь с Лелей, договорившись созвониться на следующей неделе, и на душе у меня тепло.
В обед с работы возвращается Яр, и мы с ним идём гулять. Зак и Лия предлагали сегодня вместе посидеть в новом итальянском ресторанчике, но мы отказались. Захотелось провести время вдвоём.
Пока Яр покупает нам кофе в кофейне, я быстро проверяю почту и вдруг вижу там письмо от организаторов того самого гранта, на который я подавала документы. Трясущимися пальцами открываю его и… Да! Мое имя есть в списке! Теперь нужно отправить им сканы паспорта, ИНН, данные банковского счёта и… И в следующем месяце я полечу на Чукотку, именно оттуда начнётся мой портретный тур.
– Что-то случилось? – подозрительно спрашивает Яр, когда возвращается с двумя стаканчиками кофе. – Ты так сияешь.
– От тебя ничего не спрячешь, – смеюсь я и рассказываю ему про грант, немножко опасаясь его реакции.
Яр и правда хмурится, узнав, что все это время я скрывала от него то, что подала туда документы, но тут же добавляет, что он очень мною гордится. По его взгляду, полному восхищения и любования, видно, что он не кривит душой. Боже, какой же красивой и талантливой я отражаюсь в его глазах! Если бы не он…
– Это твоя заслуга, Яр, – говорю я серьезно и абсолютно искренне. – Это ты так сильно веришь в меня, что все остальные тоже начинают верить.
– Я просто очень люблю тебя, Анюта, – говорит Яр таким тоном, как будто это всё объясняет.
И ведь это действительно всё объясняет.
– Ты не против, что мне придётся уехать на две недели, а потом вернуться домой и снова уехать?
– Ну я, если честно, не в восторге, – признается Яр. – Но, с другой стороны, эти две недели я постараюсь ударно поработать, чтобы в следующую поездку уже отправиться вместе с тобой. И еще. На Чукотку я отпущу тебя только при одном условии.
– Каком?
– Ты поедешь туда не как Левинская. А как Анна Горчакова. Согласна стать моей женой, Анюта?
Внезапно вышедшее из-за туч зимнее солнце заставляет сапфиры на тоненьком золотом колечке вспыхнуть ярким синим пламенем. И все равно оно не такое яркое, как глаза моего будущего мужа. Я обязательно нарисую его взгляд, наверное, в сотый уже раз, потому что это самое красивое, что я когда-либо видела в жизни.
– Почему ты плачешь, моя хорошая?
– Потому что я согласна, – говорю я, всхлипывая.
– Ну понятно, что я не подарок, но, если честно, не ожидал, что ты прям настолько расстроишься, – ухмыляется Яр и тут же получает от меня подзатыльник.
– Дурак ты, – смеюсь я, вытирая слезы, пока они не замерзли.
– Не дурак, а твой муж вообще-то! Выбирай выражения, Нюта! – грозно сдвигает он брови, но обнимает при этом так нежно, что мое сердце плавится, словно забытая под солнцем масляная пастель.
Мы целуемся на набережной холодными от ветра губами, смеемся, сталкиваемся носами, и я уверена в том, что у нас все получится. Мы точно сможем нарисовать себе счастье, живое, настоящее и теплое. Одно на двоих.