Анастасия Градцева – Жених моей сестры (страница 10)
– Едем. – Я откашливаюсь. – Э-э-э, а можешь мне напомнить, где педаль газа, а где тормоза? Газ справа, тормоз слева, или наоборот?
– Ты же шутишь, да? – слегка напряженным голосом уточняет Яр.
Я мотаю головой, а он тяжело вздыхает.
– Так. Кажется, это будет сложнее, чем я думал.
Глава 8. Алый
Я нажимаю на педаль газа (все-таки она справа, да), но, видимо, делаю это слишком сильно, потому что машина резко стартует с места.
– Мягче, Нют, – командует Яр, пока я судорожно стискиваю руль. – Это тебе не убитые тачки из автошколы, это ауди. Тут даже легкого нажатия достаточно. Да, вот так, умница.
Но я себя умницей не чувствую совсем. Мне страшно, и я хочу домой.
– А теперь выезжай на дорогу. Сейчас, вон та тачка проедет и сразу за ней. Давай!
Трясущими руками я выворачиваю руль и с горем пополам оказываюсь на своей полосе. И еду. Ох господи, я еду! Еще бы знать куда.
– Нют, расслабься, ты слишком напряжена, – Яр внезапно проводит рукой по моей спине, и я вздрагиваю так сильно, что чуть не выпускаю руль из рук. – И давай немного прибавим газу, хотя бы до сорока пяти, а то мы совсем крадемся.
Я бросаю взгляд на спидометр и вижу там цифру тридцать. Серьезно? А мне казалось, что я еду на какой-то бешеной скорости.
Нехотя нажимаю на педаль, следя за тем, как быстро меняются циферки. Тридцать пять, сорок, сорок два, пятьдесят…
– Светофор. Нюта, светофор. Красный! Нюта, тормози, блядь!
Я резко жму педаль тормоза и отчаянно выдыхаю, понимая, что успела остановиться. Сердце колотится как ненормальное.
Да, я невнимательная. Да, меня из-за этого и ругал инструктор. Но я ведь Яра сразу предупреждала!
Кажется, я немного переехала линию, но это еще не так страшно. Зато хотя бы не проехала на
Пока что.
Пожалуйста, пусть мы уже приедем! Пусть это поскорее закончится!
– Смотри на знаки, – напряженно советует Яр. – И… короче, просто смотри на знаки, ладно? И слушай меня.
– Все плохо, – шепчу я. – Давай вернемся. Я боюсь.
– Сделаем круг и вернемся на парковку. Не сдавайся, у тебя все нормально получается. Все за рулем сначала тупили, – тут он на секунду задумывается, а потом с обезоруживающей улыбкой добавляет: – Все, кроме меня. Я сразу поехал как боженька.
– Кто бы сомневался, – тихо смеюсь я, не отводя взгляда от дороги, и напряжение меня немного отпускает. Но спина все равно мокрая, а руки ноют от того, с какой силой я вцепилась в руль.
Сзади кто-то сигналит, кажется, я опять слишком медленно еду, но Яр советует насрать на всех и смотреть на дорогу. Мы проезжаем круговой перекрёсток (я чуть не умираю от ужаса, когда приходится вклиниваться в поток машин), а потом едем в обратную сторону. Уже чуть легче. Осталось совсем немного.
– Ты молодец, Нюта. Молодец, – повторяет Яр. Он почему-то всю дорогу меня хвалит, хотя и ежу ясно, что даже столетняя полуслепая бабуля водила бы машину лучше, чем я. – Все хорошо получается. Расслабься. Внимание, светофор! А нет, уже зеленый. Едем спокойно, не тормозим.
Мы возвращаемся на парковку, и я чувствую такое гигантское облечение, как будто выжила после тяжелейшего испытания. Но, оказывается, это еще не все.
– Паркуйся вот сюда, – командует Яр.
– Я не умею!
– Мы все вместе сделаем, не бойся.
И он действительно кладет свои удивительно горячие руки на мои, а сам спокойным и уверенным голосом говорит мне, что делать.
– Проезжай. Стой. Задняя передача. Руль влево до упора. Медленно едем. Стой. Руль в исходное. Молодец. Надо немного выровняться, переключай передачу. Осторожно вперед, совсем немного, вот так. Еще. Стой!
И тут что-то случается. Я четко слышу команду «Стой», понимаю, что надо нажать на тормоз, но, кажется, делаю это слишком резко. И только через секунду понимаю, что я нажала не на тормоз. А на газ. До упора. И теперь я, словно в замедленной съемке, наблюдаю, как мы несемся прямо на багажник чьего-то мерса.
– Тормози! Тормози!!!
Каким-то чудом я успеваю затормозить буквально в сантиметре от чужой машины. Яр, бледный как мел, смотрит на меня, на ту тачку, а потом убирает мои руки с руля, сдвигает мои ноги в сторону, дотягивается своей ногой до педалей, и вот так, сидя наполовину на своем месте, наполовину на месте водителя, едет назад и паркует машину туда, куда мы изначально хотели.
Выключается мотор, в машине на секунду становится до безумия тихо. Слышно только наше дыхание. Меня колотит. У меня трясутся губы, руки, плечи, я словно падаю в какую-то пропасть, наполненную ужасом, и мне оттуда не выбраться.
– Нюта! – слышу я голос, который доносится до меня как сквозь толщу воду. – Нюта! Дыши!
Я со всхлипом втягиваю воздух в легкие, и оказывается, что я и правда до этого не дышала. Настолько сильно испугалась. Жду, что на меня сейчас будут кричать, говорить, что я тупая безрукая идиотка, но вместо этого щелкает мой ремень, и Яр резко притягивает меня к себе, обнимая.
– Тшшш, все хорошо, Нюта. Все хорошо. Ты испугалась, я испугался, но все хорошо, – хрипло шепчет Яр.
– М-м-машина, – задыхаясь, всхлипываю я. – Я м-м-могла ее разбить…
– Этот старый вонючий мерс? Да хозяин был бы только рад, серьезно. Бабла бы от страховки получил.
– Т-т-твоя… разбилась бы…т-т-тоже…
– Ну не разбилась же, – Яр успокаивающе гладит меня по спине, и это дежавю, потому что совсем недавно я так же рыдала у подъезда Георгия Исаевича, а Яр так же меня утешал.
Но в этот раз я не готова выбраться из его рук, в них слишком тепло и хорошо, а я слишком опустошена страхом. Мне надо. Мне надо сейчас побыть вот так. Хотя бы еще чуть-чуть.
От него пахнет разгоряченным мужским телом и ледяным парфюмом, у него твердые горячие мышцы под тонкой тканью рубашки, у него удивительно ласковые пальцы, которыми он гладит меня по спине. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его синими глазами, в которых нет привычного холода. Там бездна, наполненная адским пламенем.
У меня так шарашит пульс, что я едва могу дышать. Но теперь уже не от страха. Я сильно вздрагиваю, когда его ладонь мягко, но уверенно ложится на мой затылок. Секунда, и слышу свой короткий выдох. Не протестующий, скорее удивленный. По позвоночнику проходит озноб, а вслед за ним волна жара, от которой у меня загораются щеки, и низ живота обжигает сладко тянущим предчувствием. А потом Яр меня целует. Просто наклоняется и накрывает мои губы своими.
У нее нежные сладкие губы и неумелый ласковый язычок. У нее шелковые гладкие волосы, тонкое тело, горячее даже под одеждой, и она так дышит, так пахнет, так льнет ко мне, что это сносит крышу. Напрочь.
Я не думаю. Не думаю, не думаю, не думаю!
Потому что как только включится мозг, все будет очень и очень плохо.
Еще несколько секунд. Еще пять, еще четыре, еще три…
– Яр!
Нюта упирается ладошками мне в грудь, и глаза у нее огромные и перепуганные. Серо-зеленый мрамор радужки и черное дуло зрачка. Я молчу и только завороженно смотрю в них, а включившийся мозг в панике ищет себе оправдания.
Но как можно оправдать то, что я жадно целовал сестру своей невесты и что от этого у меня встало буквально за несколько секунд, как в чертовом пубертате?
Никак. Гореть мне в аду.
– Яр! – в голосе Нюты звучит отчаяние. – Что?! Зачем…
– Стресс, – хрипло говорю я первое, что пришло мне в голову. – Это просто стресс. Реакция организма на смертельную опасность.
– Да, – выдыхает она облегченно. Кажется, ей тоже проще принять это объяснение. – Точно. Я… слышала что-то такое.
– А еще это хороший способ прекратить начинающуюся истерику, – добавляю я.
Тоже хорошее оправдание, спасибо, мозг!
– Я думала, в этом случае дают пощечину.
– Я не смог бы тебя ударить. Никогда. А так… шоковая терапия.
– Конечно, – кивает она. – Да, я понимаю. Да.
И ни один из нас не говорит о том, что для шоковой терапии наш поцелуй длился слишком долго. И ни один из нас не говорит о том, что для шоковой терапии она слишком охотно мне отвечала.
Зачем об этом говорить?
Нет смысла.