Анастасия Градцева – Жених моей сестры (страница 12)
– Следующий ученик? – осторожно спрашиваю я, потому что еще ни разу ни с кем не пересекалась здесь.
– Нет, ты на сегодня последняя, – хмурится Георгий Исаевич. Встает и идет к двери. – Кто?
– Я за Нютой, – раздается голос Яра.
– Это ко мне, – быстро говорю я, выбегая в коридор, хотя абсолютно не понимаю, с чего он вдруг меня не дождался в машине, как обычно.
Георгий Исаевич пожимает плечами, открывает дверь, и я тут же выпаливаю:
– Что-то случилось?
– Ничего особенного, но как бы уже шесть, – напоминает мне Яр, внимательно глядя на меня. – Я начал беспокоиться. Здравствуйте, кстати.
– Вечер добрый, – кивает Георгий Исаевич, открыто разглядывая Яра.
– Ты мог бы позвонить мне, – говорю я растерянно и бросаю взгляд на часы. Действительно уже без пяти шесть. Ничего себе мы увлеклись!
– А я звонил, – сообщает Яр. – Ты трубку не берешь.
А, ну да. Беззвучный режим.
– Прости, пожалуйста! – я виновато всплескиваю руками. – Я сейчас, быстро!
Я убегаю в комнату, быстро собираю в сумку кисти, вытирая их тряпкой с растворителем, закручиваю тюбики с красками и тут слышу голос Георгия Исаевича:
– И что, молодой-занятой, переломишься что ли для девчонки моделью побыть? Там несколько часов всего, а ты отказываешься.
– А я не отказываюсь, – тут же сообщает Яр.
У меня на пол с грохотом падает сумка. Что?! Зачем Георгий Исаевич вообще полез к нему?! А Яр же даже не понимает, о чем речь! Почему бы просто не промолчать в ответ?!
– А вот Левинская говорит, что отказываешься, – укоризненно говорит преподаватель, когда я с ошалевшими глазами выскакиваю в коридор.
– Я передумал, – не моргнув глазом сообщает Яр.
– Ну вот, Левинская, – довольно говорит Георгий Исаевич, – модель у тебя есть на полный рост. Жду к следующей неделе набросок. Пока можно без цвета.
– Спасибо, – напряженно говорю я, даже не зная, кто меня сейчас бесит больше. Преподаватель, который лезет не в свое дело, или чертов Яр, который вместо того, чтобы благополучно уйти из моей жизни, зачем-то лезет туда еще больше.
До машины мы доходим в полной тишине, а когда садимся внутрь, я ледяным тоном спрашиваю:
– И что это было?
– Ты о чем?
– Не строй из себя идиота, Яр, – зло говорю я. Мне хочется заорать, хочется ударить его, хочется разрыдаться. – Зачем ты согласился быть моей моделью?
– Твой препод попросил, – пожимает он широкими плечами, как будто бы в этом и правда не было ничего такого.
– Ну а я тебя не просила! – неожиданно срываюсь я на крик. – Если бы я хотела, я бы задала этот вопрос сама! А я не хочу! Не хочу, понял?
– Я хочу, – жестко говорит Яр. – Мне нужен повод с тобой видеться.
От этой внезапной откровенности перехватывает дыхание.
– Зачем?
– Ты еще не догадалась?
Сердце подскакивает к горлу. Я порывисто поворачиваюсь к нему и буквально врезаюсь в жадный взгляд синих глаз, которые смотрят на меня как на свое. Как на то, что они заберут себе. Не спрашивая на то моего разрешения.
И я непроизвольно начинаю дрожать.
Дл меня медленно доходит, что наш поцелуй был слишком жарким и голодным для того, чтобы списать его на последствия стресса. До этого момента мне казалось, что я была единственной, кто хотел этого так сильно, но, кажется… Кажется, я была не права.
И это очень, очень плохо.
Я вижу, что Яр собирается что-то сказать, и жутко пугаюсь слов, которые могу сейчас услышать. А еще больше я боюсь того, как сильно и безвозвратно это все поменяет.
– Молчи, – тихо прошу его я, – молчи, пожалуйста!
– Нюта…
– Ты женишься на моей сестре, – в отчаянии говорю я. – Ты
– Она меня не любит, – яростно перебивает меня Яр. – И я ее не люблю. Наша свадьба – это просто взаимовыгодный договор.
– Леля об этом знает?
– Да.
Ледяная рука, стиснувшая мое сердце, начинает медленно разжимать свои жуткие пальцы. Я делаю длинный выдох. Чуть легче. Но все еще ужасно.
– А папа? Папа знает?
– Нет. Для твоих родителей мы счастливая пара. Иначе ваш отец не согласился бы на брак. Поэтому мы разыгрываем эту комедию, пойми, нельзя по-другому, – напряженно объясняет он. А потом вдруг добавляет негромко и до жути искренне: – Ты мне нравишься. Ты. Не она.
– Ты можешь не жениться? – тихо спрашиваю я, и в груди вдруг вспыхивает безумная надежда.
Яр молча качает головой.
– Тогда это все неважно, – бросаю я. – Просто… неважно. Ты все равно будешь ее мужем, а я…
– Я все время думаю о тебе, – мучительно шепчет Яр, и в сгущающихся сумерках его потемневшие глаза отливают
– Как?! Как я смотрю?
– Как будто хочешь того же, что и я, – хрипло выдыхает он.
Его рука плавно, словно в замедленной съемке, тянется к моей. Широкая ладонь обнимает ее, удерживая в плену.
– Убери руку, – прошу я. – Нам нельзя…
Яр молчит и гладит большим пальцем мое запястье. От его касаний по всему телу разбегаются сладкие мурашки, и перехватывает дыхание.
– Пожалуйста, – уже умоляю я. – Не трогай меня!
Яр подносит мою руку к губам, касается нежной кожи горячим влажным языком, и в его глазах вспыхивает торжество, когда он слышит прерывистый вздох удовольствия, который я не смогла сдержать.
– Нюта, покажи мне, что ты против, – мягко шепчет он, лаская меня взглядом. В нем светится откровенное восхищение, любование и желание. – Покажи так, чтобы я поверил. Пока мне кажется, что тебе все нравится.
Все мое тело буквально кричит о том, что мне нравится, когда он меня трогает. Безумно нравится! Почему я не могу признаться в этом? Это разве преступление?
«Да, – с отчётливой ясностью понимаю я. – В нашем случае – да. Преступление».
– У тебя такая нежная кожа, – шепчет Яр. – И ты так сладко пахнешь. Так прохладно и в то же время сладко. Как цветы после дождя. Мне вчера снился этот запах. Нют, разве могут сниться запахи? Разве это нормально?
– Нет, – шепчу я ему в ответ словно в каком-то беспамятстве.
– Я так и думал, – почти беззвучно выдыхает он. – Посмотри на меня, Нюта.
Я подчиняюсь.
В его обычно холодных глазах бушует пламя. Адское пламя, в которым мы оба сгорим без остатка.
Яр наклоняется ко мне и целует. Целует горячо, по-собственнически проскальзывая языком в мой рот и вырывая из меня тонкие всхлипы. Он целует меня так, будто умирающий в пустыне приник к роднику. Он пытается выпить меня, забрать себе, опустошить до капли. А я обнимаю его, прижимаясь так крепко, как только могу, мечтая слиться с ним в единое целое, войти под кожу и остаться там навсегда.
И только в этот момент я наконец называю для себя словами то, что со мной происходит. Нахожу смелость признать это.