Анастасия Градцева – Ты мой худший вариант (страница 14)
Сволочь. Сволочь!
И я снова бессильно рыдаю и засыпаю прямо так, не раздеваясь.
Утром подскакиваю в пять утра – видимо, из-за нервов. Моюсь, переодеваюсь, прячу грязный, с оторванными пуговицами пиджак в шкаф и достаю запасной – точно такой же. Потом собираю учебники в сумку и прокрадываюсь на кухню, чтобы приготовить маме завтрак и хоть немного смягчить ее сердце перед предстоящим неприятным разговором.
Но, как ни странно, мама не устраивает мне пропесочивание на максималках, а ограничивается коротким холодным выговором и просьбой в следующий раз не задерживаться. Завтрак она тоже ковыряет без особого аппетита и выглядит бледной.
– Мам, – зову я ее осторожно. – Все в порядке?
– Да, – бесцветно улыбается она. – Просто скоро День колледжа, много подготовки – и я устала. Еще надо сегодня будет к Валерию Александровичу зайти с отчетом…
Я закусываю губу.
Вот и причина маминого плохого настроения. Вовсе не День колледжа, а предстоящий визит к директору в кабинет. Как же я его ненавижу, господи, ну почему он к ней привязался? Как она терпит все его грязные намеки?
Мы с ней не обсуждаем это. Мама не знает, что я один раз заходила к секретарю отдать список группы и слышала их разговор через дверь. Не знает, но, может быть, догадывается.
И от этого еще хуже.
Мы молча заканчиваем завтрак, я убираю посуду, мама вытирает со стола – и мы едем в колледж.
Зака, конечно же, нет на занятиях, и хотя бы это дает мне небольшую передышку. Правда, ко мне пристают одногруппницы и требуют записать их в список «на свидание с Громовым», но я отвечаю им, что набор пока закрыт до лета. Когда появятся временные слоты, я им сообщу. Не очень понятно, верят они мне или нет, но хотя бы перестают лезть. И даже разговаривать со мной чуть уважительнее стали. Вишневская, к примеру, не просто сказала «Дай конспекты», а добавила «Пожалуйста». Гигантский прогресс с ее стороны!
После второй пары Громова все еще нет на горизонте, после третьей тоже никто не врывается ко мне в аудиторию, и я успокаиваюсь. Но на всякий случай подхожу к расписанию и проверяю: да, у него всего три лекции сегодня, так что он уже точно не придет.
Слава богу!
Я улыбаюсь, предвкушая, как сейчас пойду в столовую, спокойно поем, а потом…
Что?!
Неожиданно меня хватают сзади так резко, что я даже испугаться не успеваю. А может, я просто слишком быстро понимаю, кто это – каким-то шестым чувством понимаю – и поэтому не боюсь. Но зато я зла. Очень зла.
Громов не имеет больше права ко мне лезть! Он же обещал!
– Привет, солнце мое, – быстро говорит Зак, и я открываю изумленно рот.
Он с ума сошел? Он издевается? Да я ему сейчас…
Но сказать я ничего не успеваю, потому что он просто берет и нагло затыкает меня. Своим ртом.
У Зака горячее мятное дыхание, у него твердые умелые губы, которые терзают и засасывают мои, а язык по-хозяйски врывается ко мне в рот, превращая мой первый в жизни поцелуй в глубокий.
Прервав поцелуй, он снова не дает мне сказать ни одного слова и крепко вжимает мое лицо в свое каменное плечо, удерживая ладонью за затылок. А потом наклоняется к моему уху и еле слышно шепчет:
– Подыграй мне! Вопрос жизни и смерти!
Я протестующе мычу.
Не собираюсь я ему помогать. Особенно после вчерашнего! Особенно когда он так меня унижает при всех и в приказном тоне рассказывает, что и как я должна делать.
Фиг ему!
Но вдруг голос Зака меняется.
– Пожалуйста, – шепчет он мягко. – Помоги мне. Пожалуйста! Лия…
Мое собственное имя, которое он так горячо и нежно выдыхает, действует на меня как выстрел в висок, разом вышибая из меня все мозги. Потому что только отсутствием мозгов можно объяснить то, что я киваю и обнимаю его обеими руками.
И только тут он наконец перестает прижимать меня к себе так сильно и отпускает, давая мне вдохнуть. Я продолжаю обнимать его, его пальцы осторожно касаются моего подбородка, и Зак снова целует меня. На этот раз легко, едва касаясь губами губ, и в этом мне чудится благодарность.
А потом он отстраняется, показательно приобнимает меня за плечи и говорит кому-то за моей спиной:
– Это Лия. Моя девушка, – а потом смотрит на меня и ослепительно, фальшиво улыбается: – Солнце мое, знакомься, это Жанна. Она как раз про тебя спрашивала.
Но я даже не смотрю на эту очередную Жанну, потому что…
Какого фига?!
В смысле я твоя девушка, Зак?
В какую авантюру ты меня опять впутал?
– Очень приятно, Лия, – издевательски-сладко тянет эта Жанна. – Никогда бы не подумала! Вы такая необычная пара.
– Какие-то проблемы? – грубовато спрашивает у нее Зак, притягивая меня еще ближе к себе, хотя я предпочла бы не прижиматься к его телу так сильно.
– Никаких, – она приторно улыбается, и ее идеальные зубы фарфорово сияют, как в рекламе зубной пасты. – Приглашение в клуб еще в силе, я надеюсь? Буду рада туда с вами сходить.
Тело Зака напрягается.
– У нас другие планы на ночь, – резко отвечает он. – Могу провести тебя в клуб, но потом сразу уйду.
– Заманчиво, – снова улыбается она. – Тогда давайте встретимся вечером. Вы мне город покажете, мы все вместе погуляем, пообщаемся, а потом уже я – в клуб, а вы – по своим романтическим делам.
Слово «романтическим» она произносит с плохо скрываемой насмешкой, проходясь при этом по мне взглядом. Кажется, она не верит, что мы с Заком встречаемся.
Не могу ее осуждать, я сама бы в это никогда не поверила. Где я и где он?
– Окей, – цедит сквозь зубы Зак. – Тогда в семь в центре у фонтана. Не опаздывай.
– А вы за мной не заедете? – удивленно вскидывает Жанна свои ровные, как по трафарету нарисованные брови.
– У меня всего одно место на мотоцикле, – парирует Зак. – И оно уже занято.
Будто для того, чтобы показать правдивость своих слов, он в этот момент нагло трогает меня. Его пальцы скользят по моей шее, поглаживают затылок так, что по всему телу у меня мурашки, а потом вдруг ловко ныряют в прическу и вытаскивают оттуда две большие шпильки, которые удерживали пучок.
– Что ты… – вскрикиваю я, пытаясь подхватить волосы, но уже поздно. Тяжелой волной они падают вниз и рассыпаются по плечам.
– Тебе так лучше, я все время это говорю, – подмигивает мне Зак, а потом снова целует. Уже без языка, просто касается моих губ своими губами, но меня все равно перетряхивает, будто я схватилась за провод под напряжением.
– Номер своего телефона мне дай, Захар, – вторгается в наш фальшивый поцелуй Жанна.
И почему-то я вдруг злюсь на нее так сильно, как будто между нами с Заком все по-настоящему.
«Ну давай, еще приревнуй к ней», – раздраженно думаю я, пока Зак диктует ей свой номер. Напоследок она снова ослепительно улыбается ему, потом смотрит с жалостливым высокомерием на меня и уходит, эффектно покачивая бедрами в узкой юбке.
Я облегченно выдыхаю и пытаюсь сбросить с талии его руку, но Зак не дает мне этого сделать.
– Пусти, – шиплю я.
– Солнце мое, не капризничай, – он пропускает сквозь пальцы мои волосы, которые теперь падают мне на лицо, мешаются и вообще жутко раздражают. – Офигенный цвет! Это свой?
– Громов! Или ты мне все сейчас объясняешь, или…
Но нас прерывает чей-то возмущенный вопль на немыслимо высоких частотах.
– Ах ты лживая сучка!
Мы машинально поворачиваемся к источнику звука, и я вижу свою одногруппницу Элину Вишневскую, которая с красным от гнева лицом стоит напротив нас.
– Секретарь, значит. Секретарь! Нас всех отшила, чтобы самой под него лечь? Вот ты тварь!
– Рот закрой, – холодно и негромко произносит Зак, но его слова звучат так, что Вишневская вдруг затыкается. И только неправдоподобно длинные ресницы хлопают, будто пытаются улететь с ее лица.
– Еще раз я услышу от тебя или твоих идиоток-подружек что-то про свою девушку, очень пожалеешь.
– Девушку?! – визжит Вишневская. – В смысле? Серьезно что ли?! Да как?!