Анастасия Гор – Сказания о ёкаях (страница 9)

– Как оно к вам попало?

Хозяйка со свистом набрала в лёгкие дым на первом слове, а на последнем – выпустила. Кёко же как вдохнула, так выдохнуть и забыла. Искоса глянула на камуро, притаившуюся у сёдзи. Та не потупилась, не задрожала от услышанного, даже головы не вскинула и плечи не опустила – словом, ничем себя не выдала. И Кёко, ведомая какой-то неуместной жалостью и, может быть, тоской по младшим сёстрам, тоже решила её не выдавать.

– Молодая девушка передала, – выпалила Кёко вперёд Странника, и тогда хозяйка впервые посмотрела на неё. Очки ещё в начале беседы она сняла, поэтому Кёко хорошенько прочувствовала ту длинную раскалённую иглу, которой взгляд чёрных раскосых глаз пронзил ей череп. – Мы не успели разглядеть лица́. Только серое кимоно помню. – Кёко мельком бросила взгляд на белый наряд камуро. – С узором из лилий. Красным.

– Хм, хорошо, – протянула хозяйка, и напряжение спало. Но ненадолго: – Врать ты умеешь. Хранить секреты тоже. Значит, будем работать.

– Погодите. – Кёко бегло взглянула на Странника, который в ответ только хмыкнул, совершенно не удивлённый. Снова всё понял раньше её. – Так это вы послали к нам камуро с письмом или не вы? Молчите, хм. Значит, вы. Велели ей отыскать оммёдзи?..

– А кто же ещё? Неужто правда решила, что это пустоголовое дитя, ещё даже взрослую причёску ни разу не плётшее[25], осмелится выкинуть что-то подобное за моей спиной? – Хозяйка откинулась на подушку и хохотнула неприлично громко. Затем дёрнула трубкой в сторону камуро, и та сжалась напуганно, как если бы ждала удара. – Это же ребёнок. Им подобает быть послушными, а не умными. В Симабаре, как я и говорила, оммёдзи не появляются – не умеет развлекаться ваш народ. Так что пришлось отправить её в город под предлогом, что мы одной из наших девочек подыскиваем врача. Часто выходить нельзя, потому ей весь день и всю ночь пришлось провести в поисках. Запомни, милая. – Кёко захотелось скорчить уродливую гримасу только для того, чтобы навсегда отбить у этой женщины желание называть её «милой». – Я тётушка Ёсино. Я знаю обо всём, что происходит в Симабаре и тем более в моём собственном доме. Я даже знаю, что именно за мононоке повадился губить моих клиентов… Так что работа вам предстоит легчайшая – нужно просто изгнать его.

А вот это было уже что-то новенькое.

Кёко покосилась на Странника, но если он и был удивлён, то виду не подал: руки остались лежать на коленях, чай в пиале – стоять нетронутым. Кёко не могла такой же выдержкой похвастаться. Чтобы обычный человек, никакой и не оммёдзи – куртизанка! – сам знал, что за зло по их души явилось… Нет, не так. Чтобы человек в этом сознался, не пытаясь схоронить вину и стыд! Немыслимо так же, как существование разумных мононоке вроде Наны или Рен.

«Значит, всё-таки бывает».

– Я вам расскажу, – подтвердила хозяйка, морщины сложились над уголками её губ в гусиные лапки, когда она произнесла без всяких прелюдий: – Мононоке – бывшая служанка моей прекрасной таю, о которой, как я понимаю, вы уже наслышаны. Такао сама её выбрала, вернее, подобрала с улицы ещё девочкой, как блохастого котёнка, когда та помирала с голоду зимой, подобной этой. Служанкам пристало к своей куртизанке «старшая сестра» обращаться, но девчонка звала её так от сердца, обещала всю жизнь ей часть своего заработка отдавать, когда станет совершеннолетней. Ох, как полюбились они друг другу! Одинаково красивы обе были… Но неодинаково умны. Умный не станет кусать руку, которая кормит, а девчонка укусила. Повадилась клиентов Такао уводить, хотя мастерству ещё не была обучена. Из-за этого Такао потеряла спонсора, который обещал её выкупить, и тогда она со злости выбросила служанку обратно на улицу, где та насмерть и замёрзла. Декабрь-то в этом году, что и январь, зверский!

Странник нахмурился, а Кёко стала мысленно перелистывать газеты, листовки и дощечки, которые он собрал за день и в которых первое убийство в начале декабря как раз и значилось.

– Вы уверены в том, что говорите? – спросил он. – Из ваших слов получается, что мононоке не весь «Бэнтэн» мучает, а лишь одну Такао.

– Так и есть. Все пятеро покойных клиентов именно к ней ходили, а тот самурай так вообще был по уши влюблён уже много лет. Само собой, он тоже был одним из спонсоров.

Странник не стал спешить с ответом, наконец-то взялся за свою пиалу с чаем и сделал большой глоток. Кёко последовала его примеру: пить после прогулки хотелось очень, мороз расцарапал ей всё горло. Выманить мстительного духа и провести ритуал изгнания, уже располагая столь ценной информацией, должно быть проще, чем разрезать дайфуку пополам… Хоть и Кёко любила долгие и мучительные расследования, потому что они затачивали разум, как клинок, но сейчас обрадовалась. В «Бэнтэн» Кёко не хотелось находиться ни одной лишней минуты.

В юкаку красные тона преобладали что снаружи зданий, что внутри. Пёстрые шелка и шторы с причудливым орнаментом, избыток позолоты и росписи на стенах будто нарочно высмеивали классические чайные. Хотя в заведениях столь высокого класса не должно быть проблем с шумоизоляцией и уединением, Кёко была готова поклясться, что откуда-то доносятся звуки, которые она не хотела бы слышать. Запахи, которые маскировались под специфические ноты благовоний, тоже были не очень приятными. Человеческими. Даже неискушённому уму они навевали мысли о потной коже, мужчинах, саке и всяких таких занятиях, натуралистические гравюры с которыми висели у хозяйки прямо над столом.

Кёко постаралась туда не смотреть. Внутри она могла позволить себе ужасаться и гореть, да, но её белые щёки не имели права краснеть в такой ответственный момент.

«Поскорее бы уйти, поскорее бы уйти…»

– Это чудесно, что вы так подготовились к нашему приходу и уже выяснили историю мононоке, – произнёс Странник. – Но нам с ученицами всё равно придётся задержаться в «Бэнтэн» на несколько дней, возможно, даже на неделю.

Хорошо, что Кёко уже допила чай и поставила пиалу, потому что ещё более неловким, чем краснеть, было бы выплюнуть его на хозяйку.

«Ну нет!»

– Зачем? – Тётушка Ёсино, как она себя назвала, резко ощетинилась, и Кёко узрела разницу между её притворным негодованием и настоящим. Она даже трубку изо рта вытащила. – Первопричина, Желание и… как оно там… Форма! Может быть, я с такими, как вы, и не встречалась, но многое о вас слышала. Эти три компонента вам нужно знать о мононоке, чтобы выгнать его, верно? Первопричина – зависть служанки моей Такао. Желание – занять её место. А Форма… Ноппэрапон! Безликий. Я лично видела. Такао моя – вспыльчивая особа, в случившемся и вправду есть её вина. Она мало того, что служанку выгнала, так ещё и полоснула её ножницами по лицу пару-тройку раз… Видимо, оттого, что у мононоке нет глаз, он у других лица забирает. Я клянусь, всё так! Когда вы его призовёте, то быстро убедитесь, что не вру. Это можно совместить с ритуалом изгнания и тем самым управиться за один день… Разве нет?

– При всём уважении, – ответил Странник. – Неверно определённые компоненты духа, будь то Форма, Желание или Первопричина, могут стоить оммёдзи жизни. Один раз я ошибся и потерял вкус на сорок лет. Ошибся во второй раз – и мои руки покрылись трещинами, как перезрелый плод. Даже если бы вы были экзорцистом и уверили меня, что проверили всё хотя бы единожды, я должен убедиться сам. Это не займёт много времени, обещаю.

– Если кто узнает, что я экзорцистов в «Бэнтэн» позвала, то люди поймут, что правдивы слухи, – понизила голос хозяйка, и вмиг стало понятно, отчего она так переживает за сроки расследования. Зубы её стукнули о трубку, когда она снова обхватила ту крашеными губами. – К нам ходить перестанут, понимаете?

– К вам перестанут ходить и в том случае, если мы не поможем вам в ближайшее же время. Мононоке продолжит убивать, а поиск других оммёдзи займёт немало времени, раз столько занял в первый раз, – весомо заметил Странник, и от досады Ёсино так вгрызлась в трубку, что чудо, как та не треснула. – Давайте сделаем вот так… Вы пригласили не экзорцистов, а всего-навсего дополнительных слуг.

– Что? – переспросила хозяйка.

– Что? – переспросила Кёко, повернувшись.

Странник улыбнулся, и Кёко это не понравилось. Обычно, когда договариваются об изгнании мононоке, не улыбаются.

– Вам не хватает рук из-за чрезмерного наплыва гостей в связи с Новым годом – те едут даже с другого конца страны ради вашего дома и его красавиц. Вот вы и приняли мудрое решение нанять новый персонал. Ваша таю нуждается в новой прислужнице, не так ли? Иначе, без хотя бы одной такой, какая она таю? Девочек маленьких всему обучать нужно, а вы женщина мудрая и занятая, вот и выкупили девчушку постарше у многодетной семьи, ту, что уже много лет хорошо управлялась с хозяйством. Как узнаете, что она обварила клиента горячим саке, так и выгоните её взашей. Откуда тут взяться слухам? Обычная то ситуация для дома удовольствий.

Кёко не сразу поняла, что всё то время, что Странник говорил о служанке, он говорил о ней. Она моргнула дважды, а затем ещё несколько раз тряхнула головой, но в уши словно затекла вода. Кёко даже толком не расслышала, что Странник говорил о самом себе и своём в «Бэнтэн» присутствии (что-то вроде «Обсудим позже, госпожа» и «Есть у меня несколько идей, одна из них точно придётся вам по нраву…»). Их спор и попытки развеять скептицизм Ёсино длились несколько минут, пока не закончились тем, чем подобные споры заканчивались всегда.