Анастасия Гор – Ковен тысячи костей (страница 104)
– Только не вздумай таскать ошейник с диббуком в косметичке! Верни его в Санта-Муэрте, – потребовала я, опасливо косясь на обруч. – Семейство Де’Траст сторожило диббука поколениями. Пусть так оно и останется.
– Ох, ты думаешь, что все закончилось, не так ли? – весело спросила Аврора, и я остановилась на полушаге, уже подойдя к двери и взявшись за круглую бронзовую ручку.
– О чем ты?
– Твой маленький милый праздник там, внизу. – Аврора ощерилась, пряча ошейник в карман платья под лисьим манто и поглаживая огненно-рыжий мех, почти сливающийся с ее волосами. – Это так прелестно, что вы отмечаете даже столь незначительные события!
– Незначительные?..
– Война для Верховной, моя дорогая, – это рутина. Вермонт – небольшой штат, но порядок всегда и везде зиждется на авторитете. Так просто, как при правлении твоей прославленной матери, уже не будет. Это ты еще не в курсе, что в Нью-Йорке творится! Только в прошлом веке я победила демона Ронове, вуивра из Гудзона и нойнтотера, который перезаражал и затопил гноем половину Буффало…
– Нойт… Что? – проблеяла я, испуганно захлопав глазами.
Аврора глумливо щелкнула языком.
– Паук – не последняя катастрофа Шамплейн, Одри. И уж точно не самая большая! То, что ждет тебя впереди, будет гораздо страшнее. Таков уж наш удел. Быть Верховной значит не знать покоя. Поэтому мы, ведьмы, так любим красивые безделушки и шелк – хоть какое-то утешение в нескончаемом кровопролитии!
Я почувствовала, как заныло в подреберье, и проглотила кислую слюну вместе с осознанием того, что Аврора права: все худшее впереди.
Но и лучшее тоже.
– Если это еще одна завуалированная угроза, то нет, я все равно не стану лгать Тюльпане, – отрезала я и, распахнув дверь, вылетела из комнаты раньше, чем Аврора успела сказать что-то еще и окончательно испортить мне вечер.
В голове была полная каша, но стоило мне сделать несколько шагов в сторону лестницы, как на сердце опустилось удивительное спокойствие. Аврора была жива и здорова, мой жертвенный ритуал на самом деле не завершился, а
Аврора, как оказалось, тоже была тем еще учителем.
– С кем поведешься, от того и наберешься, а?
Я привалилась плечом к дверному косяку, наблюдая за тем, как Морган, сидя на полу своей комнаты в ворохе одеял, играет в PlayStation, подаренную Сэмом в честь Йоля. На экране телевизора мелькали уродливые демоны, которых под эпичную музыку рубил мечом красивый беловолосый парень (как будто в жизни нам было этого мало!). Сама Морган выглядела так, как выглядят все беззаботные подростки, наконец-то дождавшиеся каникул: в пижамных штанах, с чупа-чупсом во рту и абсолютным блаженством на лице. От звука моего голоса она, однако, выронила джойстик и чуть не проглотила чупа-чупс, поперхнувшись.
– По твоей вине Аврора пожертвовала собой, а Тюльпана лишилась матери, пусть и никудышной, – начала я, затачивая свои слова, как лезвия, но по-прежнему не видя в глазах Морган какого-либо намека на слезы – только взгляд, стыдливо бегающий туда-сюда по комнате. – А ты сидишь здесь и просто… рубишься в приставку? Ох, вот это самобичевание, бедняжка!
– Одри, я…
– Цыц! А я-то все гадала, почему Диего не ломится к тебе с горой вафель в кленовом сиропе, а просит, чтобы мы тебя не трогали. Он ведь знает, не так ли?
Морган отодвинула джойстик и посмотрела на меня абсолютно невинными оленьими глазами. Может, сейчас она и выглядела как обычная девочка-подросток, но там, в лесу, она была царицей. Морган щелкала пальцами – и на Землю опускалась ночь. Морган топала ногой – и жизнь у нее в руках расщеплялась на атомы. Теперь я не сомневалась в том, что она вполне могла прикончить Паука сама, несмотря на все предостережения Авроры касательно потери контроля: просто та уговорила Морган подыграть ей. Иначе она уж точно не допустила бы такой ошибки, за которую пришлось расплачиваться жизнью кому-то другому.
И как я сразу не поняла?
– Аврора очень просила… – забормотала Морган. – Она так помогла мне, когда я боялась даже собственного отражения, что я… не смогла ей отказать.
– А перед Тюльпаной тебе не стыдно? Испортила книги Санта-Муэрте, вырвав страницы про связь диббука с памятной вещью. Разыграла весь этот спектакль в лесу, подыграла самой коварной злодейке всех времен…
– Прости, – мяукнула Морган, прижав подбородок к подогнутым коленям. – Поэтому я и не пошла на ужин! Не знаю, как смотреть Тюльпане в глаза.
– Да, я тоже не знаю, поэтому мы будем страдать вместе. Марш вниз!
Сложно было изображать злобу, когда в душе царила весна. Но вот беспокойство мне изображать не пришлось – я действительно испытала его, когда Морган вдруг произнесла, спешно вылезая из пижамы и переодеваясь в более подходящую для ужина одежду:
– Одри, я давно хотела спросить… Я ведь всегда буду ведьмой Шамплейн, да? Что бы ни случилось?
Это была совсем не праздничная тема для разговора, но и сегодняшняя ночь напоминала праздник все меньше и меньше. Нервно покрутив в пальцах брошку, которую собиралась приколоть Морган на белоснежный ажурный воротник, я осторожно спросила:
– Почему ты спрашиваешь? Я вовсе не собираюсь выгонять тебя из Шамплейн за сговор с Авророй…
– Нет-нет, я не об этом…
– Тогда о чем? Морган, что бы ты там себе ни надумала, но Шамплейн – твой дом, а ты – часть моей семьи. Никто никогда не отвернется от тебя, даже если ты сама отвернешься от нас.
– Я не отвернусь! Никогда! – воскликнула Морган в запале. – Просто… Возможно, мне придется уйти однажды.
– Куда?
– Не знаю. – Морган облизала пересохшие губы. – Каждый раз это новые места. Они являются мне во снах, как и люди. Точнее, ведьмы. Самые разные… Зовут меня, просят о помощи, а затем исчезают. Я не хотела рассказывать, пока мы не разберемся с Пауком, чтобы не добавлять вам хлопот. Сны начались после того, как я убила Дария.
Что же… Как и говорила Аврора, все самые крупные проблемы лишь впереди.
– Цветы опадают тогда, когда приходит их время, – ответила я мягко, пригладив беспорядок на голове Морган расческой, поднятой с туалетного столика. Непослушные локоны напоминали пшеничные колоски. У меня ушло почти десять минут на то, чтобы подхватить их и скрепить нефритовыми заколками. – Мы обязательно разберемся и с твоими снами, и с предназначением Эхоидун, и с границами твоей силы. Аврора ушла, но твое обучение только начинается, так что этим ведьмам из твоих снов придется немного подождать. Ничего страшного, справлялись же как-то три тысячи лет до этого. Сейчас ты прежде всего должна думать о себе, цветочек.
Морган хихикнула, но, кажется, успокоилась. Ее действительно ждала удивительная жизнь, и я собиралась сделать все, чтобы эта жизнь не была похожа на мою. Чтобы Морган всегда нашлось где спать и что есть, чтобы она никогда не душила слезы подушкой и чтобы не боялась просить о помощи. В конце концов, быть Верховной означает не только бороться и топить врагов в их собственной крови. Быть Верховной – это значит заботиться о других.
– Давай расскажем Тюльпане правду через… парочку недель, – дернув меня за рукав, попросила Морган перед самым выходом из комнаты. – Умоляю! Я поклялась Авроре!
– На крови?! – ужаснулась я.
Морган покачала головой:
– Нет, на мизинчиках, но это тоже серьезно!
– Ладно, – сдалась я, закатив глаза. – Но расскажешь ей все сама!
Морган часто-часто закивала головой. Из столовой тем временем вовсю доносился звон посуды и смех. Спустившись, я подтолкнула Морган к арке, а сама сказала, что присоединюсь позже, и тихонько закрылась в чайном зале. Мой ковен заслуживал семейного ужина за клубничным вином и шутками. Я тоже заслуживала… Но раз взялась решать насущные проблемы, то надо решить их все до последней.
– Ведьма-ведьма, пой со мной… Сегодня ты… Черт, как там было у Тюльпаны? Хм, может, если изменить ритмику…
Я не заметила, как начала бормотать себе под нос, разложив на кофейном столике нотную тетрадь с нелинованным блокнотом, где еще в ковене Завтра училась рифмовать слова, пытаясь обуздать строптивый дар сотворения. Как и тогда, сейчас у меня выходила полная чепуха – набор слов, лишенный смысла, а порой и художественной красоты. Сосредотачиваясь под треск зажженного камина, я зашторила окна, чтобы спрятаться от рассвета, и погасила все лампы. Нужно было остаться в полной темноте, ведь по какой-то неведомой причине в моей жизни все самое прекрасное всегда рождалось из мрака. Поэтому, раскачиваясь в такт мокрому снегу, барабанящему по окнам, я щекотала перьевой ручкой свой нос и тихонько размышляла.
– Почему ты здесь?
Я ожидала, что первым меня найдет Коул, но нет – это была Тюльпана.
– Сэм налил Коулу два бокала вина, так что он уже в отрубе наверху, – пояснила она, как всегда прочитав мои мысли, и сложила руки на груди, остановившись в дверях. – Так что ты делаешь?
– Хочу закрыть гештальт.
– Ты пытаешься придумать, как вернуть Ферн ее магию?
Я кивнула, кожей чувствуя немой упрек Тюльпаны.
– Я обещала… Ферн ведь сдержала свое слово. Даже вышла против Паука с одним ножиком! Знаю, это риск, но чем я лучше Ферн, если обману ее? К тому же я не думаю, что она все еще представляет для нас угрозу. Все, кому она хотела отомстить на самом деле, уже давно мертвы.