Анастасия Галатенко – Адам в Аду (страница 26)

— Поиск привел меня к институту мозга.

Открыла рот. Бладхаунд замолчал. Ждал. Она наконец заговорила.

— Этот ваш кристалл оказался живым? Но ведь они же… как люди…

— У меня нет уверенности, — сказал Бладхаунд, — в том, что я напал на верный след. Я надеюсь, вы поможете мне это выяснить.

— Вы их… убьете? Ради кристалла?

Бладхаунд сам не знал. Он, как собака, должен пройти по следу. Привести хозяина к добыче. А что хозяин с ней будет делать — не его забота.

— Нет, — сказал он, наконец. — Кристалл в теле — даже интереснее. Для искусствоведа.

— Их… надо защитить. Они сбежали и будут делать глупости… Они же вне закона! Их надо найти…

— Это моя работа, — сказал Бладхаунд. — Я ищейка со стажем. У меня большие связи. Я смогу защитить их. И вас.

— Меня?

— Вы говорили про некоего Стаса. Его поменяли. Не вы, и не я. Кто? Значит, кто-то еще в курсе.

Жанна кивнула.

— Теперь роботы сбежали. Цели их неизвестны, но вряд ли они собираются сидеть тихо. Значит, будет шум. Те, кто имеет к ним доступ, могут обвинить в этом вас. Вы не думали об этом?

Не думала. Побледнела, позеленела даже. Руку к горлу поднесла — тошнит?

Влетела разъяренная Тоша.

— Я же говорила — не беспокоить больную! Ей нужен покой. Хватит разговоров!

— Нет! — это Жанна. — Нет, пожалуйста… мне надо знать…

— Чуть-чуть осталось, Тоша, — примирительным тоном сказал Бладхаунд.

Тоша не сразу, но скрылась за дверью.

— Вам не надо бояться, — сказал Бладхаунд. — Я могу защитить вас. И ваших друзей тоже. Но мне понадобится помощь.

— Какая?

— Когда заменили кристалл Стаса?

— Недели… дайте вспомнить… с месяц, наверное… чуть меньше.

Как раз тогда пропал кристалл Разумовского.

— Вам известно имя того, кто появился вместо него?

— Имени… нет, он не говорил… Мы звали его Бунтарем.

— Тот, кто бежал сегодня — Бунтарь?

— Да.

— Ему кто-то помогал?

— Не знаю.

— Еще вопрос. Вы сегодня пришли к роботам. У вас был с собой нейрокристалл одного из них?

— Откуда вы… да, был.

— Я так и думал.

Бладхаунд поднялся.

— Спасибо, Жанна. Больше я не стану мешать вам отдыхать. А то Тоша меня побьет, — он растянул губы — улыбнулся. — Как только Тоша позволит, я отвезу вас домой.

Он приканчивал третью чашку кофе, когда раздался, наконец, звонок.

— Что там? — коротко спросил он.

— Вышли. Точнее, сначала один вошел, через час где-то как вы уехали, а только что вышли. Трое.

— Можешь их описать?

— Невысокие, щуплые и какие-то… одинаковые, что ли. Лиц пока не видел — темно, а они в капюшонах. У одного проблемы с левой рукой.

— Проследи за ними. Узнаешь, куда они пошли — дашь знать.

В следующий раз телефон зазвонил под утро.

Бладхаунд записал адрес и расхохотался отрывистым, похожим на собачий лай смехом.

— Бладхаунд? — собеседник явно не ждал подобной реакции.

— Все в порядке, — ответил Бладхаунд, прекращая смех. — Отличная работа. Продолжайте слежку за домом и… всеми его обитателями.

Бладхаунд активизировал терминал и открыл папку с аудиозаписями. Новая информация автоматически сортировалась по времени поступления. Бладхаунд сперва решил разобраться с самыми свежими данными.

Откинулся на спинку кресла, потянулся, хрустнув суставами и позволил себе еще несколько глухих смешков. Разумовский и Левченко. И Кривцов, который одного полагает своей домашней прислугой, а о присутствии другого за стенкой даже не догадывается.

Задание выполнено. Положение объекта установлено. За домом ведется круглосуточная слежка. Бладхаунд может закончить охоту в любой момент.

Бладхаунд проснулся рано, но чувствовал себя выспавшимся. Первым делом потянулся к терминалу и прослушал записи из квартиры Кривцова. Ничего важного там не происходило, никто не звонил, и Бладхаунд с некоторой долей неудовольствия отметил, что делать ему нечего.

За стенкой зашевелилась Жанна. Бладхаунд слышал, как Тоша осматривает ее.

Бладхаунд встал, оделся и прошел в кухню. На плите в кастрюльке булькала каша, рядом лежали поджаренные ломтики бекона. Пахло свежемолотым кофе.

Появилась Тоша, забрала у него кастрюлю и налила кашу в тарелку.

— Девочку надо кормить.

— Как она?

— Лучше. Но несколько дней ее не стоит тревожить. Я бы настоятельно рекомендовала осмотр доктора в больнице.

— Подожди, — попросил Бладхаунд. — Я проясню обстановку и решу, насколько это безопасно.

— У нее мама. Волнуется.

— Пусть позвонит и что-нибудь придумает. Я не шучу про опасность.

Тоша удалилась к Жанне. Из приоткрытой двери донесся женский голос.

Странное ощущение. Женщин в этом доме не было никогда.

Раньше, еще когда он не был ищейкой, он коллекционировал женщин. Коллекционирование было его страстью, оно же сделало его искусствоведом. Картины, скульптуры, нейрокристаллы… Потом — женщины. Он коллекционировал их взглядом и памятью, не желая обладать. Понимал, что красотой владеть нельзя. Красота существует в другом измерении, она обладает властью, и не стоит пытаться подчинить ее себе.

Он коллекционировал одних и спал с другими.

Так было до тех пор, пока он не предпочел первым нейрокристаллы, а вторым — проституток. Это случилось после после того, как Бладхаунд повзрослел и, неожиданно для себя, сам стал объектом охоты. Это было странно — Бладхаунд с детства привык не выделяться. Среднего роста и телосложения, самой обычной внешности и без особых примет — он был таким сколько себя помнил. Даже в подростковом возрасте стремление выделяться обошло его стороной. Ему нравилась его неприметность, она позволяла замечать больше других, оставаясь в стороне. Ему нравилось замечать. И не нравилось пристальное внимание к его персоне.

Такое отношение к красоте позволило ему стать тем, кем он стал. Это — и умение решать задачи. Он любил складывать, сопоставлять, находить ниточку — и тянуть за нее, вытягивая очередной кусочек. Сколь сложна ни была задача, он стремился отыскать изящное решение. Это была его дань красоте. Найти, увидеть, причаститься — и передать тому, кому больше нравится владеть.

Бладхаунд вернулся к себе и снова потянулся к терминалу, когда зазвонил телефон. Высветился номер Емельянова.