Анастасия Евлахова – Тайна чудесных кукол (страница 30)
Франц подтолкнул Ингу локтем.
– Да что с тобой такое-то? Шипишь как кошка. Коготки вон выпустила. Как-то плохо на тебя этот приют действует…
Инга чуть не задохнулась.
– Я просто хочу домой!
– Ах вот как заговорила! – покатился от смеха Франц. – Ты же сама хотела уйти из дворца! Хотела приключений. Помнишь? Сама мне сказала.
– Перехотела! – воскликнула Инга.
– А сейчас вроде как тоже бежать не хочешь. Я уже запутался почему. – Франц почесал затылок.
– Потому что завтра приезжает министр! Если это мой отец…
Лотта вдруг шикнула и приложила к губам палец, но было уже поздно. Наверху что-то грохнуло и мелко застучало. Звук приближался к лестнице.
– Коротышки, – поежилась Лотта. – Ну вот, нашумели.
Франц только хмыкнул:
– Довольна? Теперь точно уже не сбежим.
На лестнице мелькнуло что-то белое, но это были вовсе не коротышки: в кухню влетела Беата. В ночном чепце, съехавшем набок, и длинном домашнем халате, накинутом наспех на сорочку, ее едва ли можно было узнать.
– Воры! – почему-то завопила она. – Воры!
Ужас на ее лице престранным образом смешался с радостью. Казалось, Беата просто не умеет не улыбаться, а если и попытается опустить уголки губ, то это непременно причинит ей боль.
Лотта метнулась за спину Франца и в притворном ужасе запричитала:
– Что же теперь будет, а?
– Воры, воры! – выкрикивала Беата, бессмысленно ухмыляясь.
Инга оглядывалась по сторонам, но отступать было некуда: задняя дверь заколочена, ключ от окошка для продуктов так и не нашли, а прятаться теперь бесполезно.
– Воры! – визжала Беата.
В конце концов лестница снова заскрипела, и в кухню неторопливо спустилась госпожа Вайс. Темно-синий халат был застегнут на все пуговички, а неразобранная прическа выглядела так же аккуратно, как и утром. Вслед за ней, неуклюже переставляя короткие ножки на высоких ступеньках, вывалились один за другим трое восковых стражей.
– Ну-ну. – Она положила Беате на плечо ладонь. – Все хорошо. Я разберусь, милая. Иди к себе.
Инга округлила глаза. Неужели госпожа Вайс способна не только высокомерно поджимать губы?
Беата подобрала полы своего халата, опустила голову и, не переставая улыбаться, обогнула стражей и побрела наверх. Да она явно не в себе… А Вайс все равно ее держит.
– Руки, – процедила госпожа Вайс.
Инга опустила взгляд и поняла, что успела схватить Франца за руку.
– Девочки – наверх, по постелям. А ты, юноша, будешь наказан. Отвести его в кладовую, – приказала госпожа Вайс.
Куклы выступили из-за ее спины и взмахнули дубинками.
– Почему только он? – вскинулась Инга. – Посадите и меня!
– Вот еще, – фыркнула госпожа Вайс. – Какое же это выйдет наказание? Не волнуйся, в следующий раз в кладовой посидишь ты.
Инга смотрела, как куклы уводят Франца, и кусала губы. Пока она ждет отца и надеется, что он ее вытащит, Вайс в любой момент может открыть медальон. А без Франца его не добыть ни за что…
Глава 13. Первый министр
Все до единого в вестибюле не поместились, поэтому опоздавшие выстроились на лестнице. Гостя ожидал целый амфитеатр зрителей. Ингу выставили в первый ряд, и она неуютно ежилась. По спине бежали мурашки: то ли от колючего платья, то ли от страха. Отец или не отец?.. А Франца так и не выпустили…
Заложив руки за спину, госпожа Вайс прошлась перед детьми.
– Не болтать. Смотреть прямо, не прятаться. Отвечать на вопросы, – говорила она. – Помните, что его превосходительство тратит на вас свое драгоценное время.
– Что-то он запаздывает, – суетился Отто, сверяясь с карманными часами. – Неужто не приедет?
Инга сжалась. Нет уж, ей нужно узнать, кто такой этот «его превосходительство».
– Приедет, – отрезала госпожа Вайс. – Всегда приезжает. Он своего не упустит. Во все суется.
У входа выстроился караул из восковых кукол. Отто мерил вестибюль шагами, то и дело выглядывая в окно.
– Вот он!
Отто завозился, пытаясь запихнуть в кармашек часы. Но руки его так тряслись, что только цепочка звенела, – часы никак не желали попасть в карман.
– Тихо! – бросила госпожа Вайс то ли воспитанникам, то ли брату.
Часы исчезли наконец в кармашке. Отто распрямился. Ребята тоже все как-то подтянулись, переступили с ноги на ногу, подняли голову. В задних рядах еще возились, толкаясь за право встать за спинами самых высоких, но госпожа Вайс громко шикнула, и все затихли.
Когда распахнулась дверь, первыми в вестибюль вступили замковые стражи. Все в тех же серых мундирах, плохо выточенные, косые куклы из дерева – они уже не пугали Ингу, но сердце у нее все равно забилось сильно-сильно. Если это отец… если этот первый министр – отец… Это ведь точно он, иначе и быть не может…
В комнату шагнул человек. Инга громко выдохнула. Снимая на ходу котелок и отстукивая каждый шаг тростью, первый министр шагнул в вестибюль и расплылся в улыбке. Горбун. Это был горбун… Опершись о трость с круглым богатым набалдашником, он с видимым трудом приподнялся, чтобы рассмотреть всю лестницу.
Одет горбун был в темный сюртук из дорогущей высокогорной шерсти – Инга сразу ее узнала, из такой она шила сюртуки для отцовских кукол. На шее у него красовался черный платок из ниахского шелка – тоже дороже некуда. Значит, это и правда первый министр, никакой ошибки тут нет…
– А вот и мои любимые сиротки!
По левую руку от него вырос секретарь: раскрыл папку, лизнул кончик пера, окунул его в крошечную переносную чернильницу и занес ручку над листом. У входа замерло еще двое в похожих форменных костюмах. Отто засуетился, предлагая присесть на стулья, принесенные специально для случая, но на него даже не взглянули.
– Все в сборе, чудесно, – улыбнулся министр. – Какие новости, Гертруда? Кто отличился? Какие успехи? Кто у нас самый одаренный в этот раз?
Инга лихорадочно соображала. Горбуна заметили в столице еще за неделю до Выставки, а когда ее открыли, то он тут же оказался среди гостей. Его же Инга увидела у стенда отца, и он как будто ужасно разозлился, заметив в толпе оживленную куклу. Но на куклу, кажется, никто не обратил внимания – она сама споткнулась, так и не добравшись до отца, и про нее как будто забыли. Так, может, горбун вовсе и не на нее смотрел, а на кукольника, к стенду которого она как раз и пробивалась? Ведь именно отца схватили серые люди, а они, в свою очередь, скорее всего, служили горбуну. Ведь стоило ему заметить Ингу с Францем, и серые люди бросились за ними… А может, это и не люди были, а куклы?..
Вблизи горбун внушал еще больше ужаса: кожа сухая, почти прозрачная – не лицо, а пергаментная маска, а тело согнуто пополам, как будто какое-то гигантское чудовище пережевало его и выплюнуло. Возможно, при других обстоятельствах Ингу бы не передернуло: ясно же, что горбун не отвечал за свою внешность и природа дала ему ровно то, что дала. Но улыбался он почти плотоядно, и взгляд его неприятно сверкал.
Госпожа Вайс скривилась. Значит, первый министр не по душе и директрисе приюта.
– Почти без изменений, ваше превосходительство.
– Почти? – с интересом переспросил министр.
– Все верно, ваше превосходительство, – отвечала госпожа Вайс. – Уровень успеваемости прежний. Работаем над скоростью чтения. Отто предложил ввести для мальчиков упрощенный курс философии. На фабрике такая наука, конечно, не пригодится, – хмыкнула она, – но для нравственного воспитания не повредит.
– Так-так, – кивнул министр.
– Кроме того, – продолжала госпожа Вайс, – у нас небольшое пополнение. К нам поступили очередные дочка кукольника и принц.
– Прекрасно, прекрасно. – Министр огладил набалдашник своей трости. – Ну же, покажите мне эти юные дарования.
– Вот Ингельмина. – Госпожа Вайс указала ладонью на Ингу. – Принц, к сожалению, отбывает наказание. Если прикажете, его сейчас же приведут.
Министр чуть наклонил голову в сторону, глянул без особого интереса на Ингу и тут же отвернулся.
– Нет-нет, что вы. Процессу воспитания мешать никак нельзя. Ну-с, – обернулся он на восковых кукол, – а как поживают мои любимые воины?
Инга только быстро моргала. Так горбун ее не узнал? А может, он и не за ней охотился на Выставке, а за Францем? Но почему тогда он не приказал его привести? Или он уже не думал, что «очередной» принц может оказаться самым настоящим?
– Один вышел из строя, – говорила госпожа Вайс, пока стенные шкафы сами по себе распахивались. – Еще один хромает.
Инга следила за тем, как выступают вперед коротышки, и напряженно думала. Рассказ Лотты не сошелся, и первым министром оказался вовсе не кукольник. Это означало сразу и плохое, и очень хорошее: отец не вытащит Ингу с Францем из приюта, но и он же, скорее всего, не имеет никакого отношения ко всему, что творится теперь в городе. Куклы подчиняются горбуну, и он же, вероятно, их создавал. Но что же тогда с отцом? И что за роль в этой истории играет то ли кукла, то ли женщина, которая зачем-то называет себя матерью Инги?.. Инга видела ее на площади с дирижаблем, а вот с кем она там была, Инга рассмотреть не успела.
– Так что же вы, – расстроился тем временем министр. – Вот с этого и стоило бы начинать! А вы мне про философию…