Анастасия Евлахова – Лампа для Джинна (страница 5)
Он восхищался так искренне, что Вовка даже удивилась.
– Сокурсниками, значит, будем, – заулыбался Илья.
– Вроде того… – озадаченно протянула Вовка.
– Давай я тебя в ВК добавлю, – Илья ловко перекинул свою игрушку в левую руку, а правой выудил из кармана шорт телефон. – У тебя какая фамилия?
– Да я вообще, – замялась Вовка, – без фамилии.
– Это как?
– Ну, не со своей. Там и имя не мое.
– Ну и ладно. Диктуй.
– И вообще, там отчество.
– А если отчество – то все, писать тебе нельзя?
– А ты писать собрался?
Глупый, конечно, вышел вопрос. Может, и собрался, а может, и нет – в ВК ведь и на всякий случай добавляются. Тем более что они просто-напросто поступают в один универ.
– Могу просто фотки пролайкать, – со смехом предложил Илья.
– Нет, не надо, у меня там их всего две штуки. Я больше в «Инстаграме»* выкладываю.
– Да ты темнила. Давай, говори уже имя-отчество свое.
Вовка выдохнула, зажмурилась и выдала:
– Огнеслава Анимподистовна.
– Что-что? – захохотал Илья. – Аним… что?..
– Анимподистовна. Отчество такое, если вдруг не понял.
– Да понял-понял. – Плечи у Ильи все еще тряслись от смеха, пока он заполнял строку поиска. – Мало тебе прозвища…
Вовка надулась.
– Как хочу, так и называюсь. Паспорт в ВК не спрашивают.
– Молчу-молчу. – Илья примирительно поднял ладонь. – О, нашел. Ну еще бы, ты тут одна такая. Принимай заявку.
Вовка привычно хлопнула себя ладонью по карману и только потом опомнилась.
– Телефон сел. Потом приму. А может, и нет, – раззадорилась она. – Подумаю.
Уши у Ильи все еще краснели, так что робость как рукой сняло. Обычный мальчишка. Такой же, как и другие. Ухмылка эта косая, красивая. А в остальном – ну дурак дураком.
Но про себя Вовка, конечно, улыбалась.
– А вроде пишет, что ты онлайн, – пожал плечами Илья. – Странно.
– Да нет, глючит, наверное. – Вовка вытащила телефон и понажимала кнопку включения. – У нас дома отрубили электричество, я уже вторые сутки как на необитаемом острове. Все село.
– Повезло, – усмехнулся Илья. – Я б не отказался от такого острова. Иногда, знаешь, тянет прочистить голову.
Вовка быстро глянула на его страничку – в строке «Сообщения» висело двадцать семь непрочитанных, в «Друзьях» – девять заявок, да еще и отметки на фотографиях. Досмотреть Вовка не успела, отвела взгляд и посмурнела. Ну конечно, таким, как Илья, целыми днями написывают какие‐нибудь бестолковые девчонки. А Вовке – никто не написывает.
Из необыкновенного у нее – только прозвище, которое она сама же и придумала. Ну, может, еще голос, но какой от него толк… Вот было бы что‐нибудь удивительное… Изумрудные глаза, например, или рыжие локоны. А у нее глаза обычные, серые, и волосы – как солома. Бледная моль, да и только. Нет, папа‐то, конечно, не уставал приговаривать, что дочка у него девица-красавица, но Вовка его особенно не слушала. Для пап любые дочери красотки, хоть без носа, хоть с третьей рукой. Так что его мнение Вовка в расчет не брала.
Был, правда, у нее в девятом классе поклонник – самый настоящий. Тощий, как шланг, таскался за ней хвостиком, так что Вовка окрестила его про себя Крысячим Хвостом. Да и учился он в восьмом, так что какие там могут быть романы.
И когда‐то давно, когда еще не убрали в ВК анонимные мнения, присылал ей какой‐то неизвестный стишки. Вовка гуглила: лиричное – Есенин, а хлесткое и странное – Бродский. Общей темой, конечно, была любовь к Вовке, но кто этот анонимный воздыхатель, она не выяснила, а сам он себя так и не раскрыл. Словом, истории у Вовки были сомнительные и уверенности в себе ей не добавили.
А тут бац – и красные уши. У самого Ильи.
Хотя, может, это у него такая особенность? Всегда уши красные?
Пока Илья рассматривал ее страничку, Вовка вдруг застеснялась и поняла, что больше этого разговора не выдержит. Поговорили – и хватит. Убежать бы и покричать как следует в подушку. Но нет, она же шла к Лёле – у нее дела, вот и отлично! Не стоит демонстрировать свою доступность, будто Вовка готова у пруда этого проторчать полдня.
Она, конечно, могла, но Илье об этом знать было необязательно.
– Ну ладно, я… это… побежала, – выдохнула Вовка.
– Какая у тебя спешка? Лето же!
– Это у тебя лето. А мне еще экзамен сдавать.
– А, точно. Ну, тогда удачно тебе сдать, Огнеслава Аним… – он запнулся и сверился с экраном телефона. – Анимподистовна.
Глаза у него смеялись, и весь он был таким летним, таким счастливым, таким беззаботным, что у Вовки перехватило дыхание. Вот бы весь день так с ним стоять – хоть у пруда, хоть в самом пруду, вообще неважно где. Вовка вспомнила измалеванный туалет на третьем этаже и снова у нее перехватило дыхание. Тот самый Илья – и вот он, рядом с ней. Такой обыкновенный и такой близкий. Как будто и не о нем там стены исписаны.
От Ильи она и правда бросилась вприпрыжку. Увидела семнадцатый трамвай и, снова позабыв про карточку, запрыгнула в последнюю секунду. Кондуктора в вагоне почему‐то не оказалось, и Вовка проехалась зайцем. Только вот о билете она даже и не думала.
– Лёлька, открывай!
Она барабанила в дверь уже с минуту. Звонка слышно не было, сколько Вовка ни жала на кнопку. Но уж стук‐то не заметить вообще невозможно – сейчас сбегутся все соседи.
В кармане вдруг завибрировало. Вовка вздрогнула, схватилась за джинсы и вытащила телефон.
Экран горел. Запоздало заиграла мелодия.
«Неизвестный номер».
Опять.
Глава 3
Рыжая Света
В трубке снова молчали. Все та же тишина: ни дыхания, ни шелеста, ни стука, вообще ничего.
Да что же это за шутники такие?
Вовка раздосадованно ткнула «отбой», и телефон тут же отключился.
Ерунда какая‐то. Он ведь уже давно сел. Вовка не раз пыталась его включить, и все ничего. А тут – будто специально для звонка очухался.
На первом этаже звякнул домофон, стукнула дверь, зашлепали по ступенькам подошвы. Вовка перегнулась через перила и еще издалека увидела Лёлин темный затылок.
– Лёлька, ну наконец‐то!
Она бросилась навстречу подруге, но та, смерив Вовку презрительным взглядом, не сказала ни слова и только вонзила ключ в замочную скважину. За спиной у нее болтался сдувшийся, полупустой рюкзак.
– Лёлька, ты чего? Ты откуда? Я тебя все выходные вызваниваю. И дома у тебя никого, – озадаченно забормотала Вовка.
Лёля дернула головой, и ее ровненькая челка угрожающе закачалась.
– На даче все. Я пораньше смылась, комары заели.
И показала краснющую лодыжку над резинкой носка. Потом опомнилась, вскинула нос и хотела уже прямо за собой захлопнуть дверь, но Вовка ее удержала.
– А мне почему не сказала? Я тебе телефон оборвала. У меня же родители уехали, думала тебя позвать…
– Не знаю уж, что ты там оборвала, – пробурчала Лёля, дергая дверь, – но разговаривать мне с тобой неохота. Еще электричка эта, дышать нечем, потные все. – Она закатила глаза.
– Да я, что ли, в твоих электричках виновата? – удивилась Вовка.