Анастасия Евлахова – Лампа для Джинна (страница 13)
– Привет. Ну как оно?
Вовка задержалась мимоходом, чтобы почесать Яшку, и перекинула через плечо сумку.
– В полицию иду.
– Ни слуху ни духу?
– Ага.
– Хочешь, я с тобой пойду?
Вовка задержалась на мгновение, оглядывая коридор: в углу сверкал заляпанный вареньем осколок, мамин плащ соскочил с крючка и осел беспомощной горкой на паркете, ее собственные кроссовки валялись, перевернутые, на коврике, грязные и все еще мокрые после вчерашнего дождя. На глаза вдруг навернулись слезы.
А что она там скажет, в полиции?
Пока искала балетки, выдохнула в трубку:
– Хочу.
– Давай свой адрес.
Вовка ждала Илью, бродя вдоль подъездов и рассматривая прохожих. Еще дважды в кармане провибрировал телефон, но она даже смотреть не стала. Не нужно ей знать, о чем пишет Неизвестный.
Она завидовала малышам в шортиках, девчонкам на велосипедах, ребятам с пенопластовыми планерами. День выдался жаркий, и Вовка пожалела, что в городе негде выкупаться. Сейчас бы на речку, на озеро – нырнуть с мостков в блаженную прохладу, отплыть подальше, перевернуться и лежать на воде, рассматривая облака…
В конце дома аллею пересекали вкопанные прямо в склон ступеньки. Вели они к подземному переходу, и там всегда толкались пацаны с листовками. Один из них, одетый в пухлую поролоновую утку, прятался от жары в тени деревьев и протягивал свои рекламки прохожим, срезавшим по лесенке через аллею. Вовка хотела пройти мимо и, развернувшись у фонаря, зашагать обратно, но утка подковыляла поближе и протянула листок. Вовка уклонилась, даже не глядя, но утка загородила ей тропинку и все же всучила буклет.
Вовка осмотрелась в поисках урны, заметила ее у следующего подъезда и, пока шла, невольно пробежалась глазами по строчкам.
«
Вовка встала и прочитала листовку как следует.
Вовка обернулась, выискивая глазами поролоновую утку, но промоутера и след простыл. Несмотря на жгучее солнце, Вовку бросило в холодный пот. Захотелось поскорее избавиться от дрянного листка. Это шутка, конечно. И притом несмешная.
Она швырнула скомканную бумажку в мусорное ведро и припустила прочь.
– О, Вовка!
Навстречу ей шел Илья, бодрый, стремительный, высокий. Она пропустила вдох, а потом задышала быстрее, чтобы скрыть смущение. На крошечную секундочку Вовка забыла, куда они собрались.
– Ну что, ты как? – спросил он, заглядывая ей в глаза.
Сегодня он выглядел серьезнее, чем вчера, пусть и одет был в такую же светлую, беззаботную футболку. Вряд ли ту же – скорее всего, у него таких целый ящик. Слишком уж свежая, будто бы даже отглаженная. Да кто же футболки‐то гладит?.. И в школе он всегда был таким: одет с иголочки, небрежно-просто, но так чисто и аккуратно, будто все эти комплекты ему кто‐то готовил. Ну уж не мама – это ясно. Скорее, домработница. Судя по автомобилю его отца, который Вовка видела по субботам у школы, они себе и не такое могли позволить.
Не то что семья Вовки. С отцовским «бизнесом» дела шли средненько, и мама, разгребая по вечерам на кухонном столе бумаги, не уставала об этом повторять.
Вовка вымучила улыбку.
– Не знаю. Думать как‐то не хочется.
– Ну и правильно. Все разрулится.
– Угу. Только вот в полицию мы все равно идем.
Они пересекли аллейку и спустились по лестнице в прохладный зев перехода. Каблучки Вовкиных балеток гулко постукивали.
– Это для полноты картины. На всякий случай, – отозвался Илья.
– Бред какой‐то, – качнула головой Вовка. – Поверить не могу, что я потеряла… родителей! Это где такое видано вообще? Тупые мамочки, у которых коляски уезжают, – это я понимаю. Или папки там, которые даже в песочнице умудряются своих посеять, – это тоже ясно. А дочь – и чтобы искала родителей?
– А может, они просто загуляли? – неловко предположил Илья. – Встретили каких‐нибудь знакомых… Выпили как следует.
Вовка чуть не прыснула.
– Ага. Мне чипсы покупать запрещают, а сами…
Она помрачнела. Нет, ее родители – это порядок и дисциплина. Они не умеют «загуливать». Они даже на Новый год шампанское не покупают. Говорят, что все это – «дрянь и химия» и лучше попить минералки. Те же пузырьки, но с пользой для пищеварения. Конечно, говорит такое в основном мама, а папа просто кивает: он не любит с ней спорить.
– Ты прости, если фигню какую‐то сказал, – тут же осекся Илья, и Вовка заметила, как в желто-оранжевом свете перехода кончики его ушей потемнели. Неужели опять смутился?
Они выбрались наверх.
– Все нормально, – отозвалась Вовка.
Они проходили булочную, в окошке которой горел неоновый рогалик. По воскресеньям мама покупала здесь кофе навынос. Вовка любила поваляться, да и папа по выходным вставал с трудом. А вот мама долго спать никогда не умела, зато любила, когда все завтракали вместе. Поэтому приносила кофе, а к нему – слойки. Если погода хорошая, то простые, с сахаром; если плохая, то, будто в компенсацию, поинтереснее – с абрикосовым или апельсиновым джемом.
– Ты чего? – покосился Илья.
Странно было делиться личными, сентиментальными историями. Воспоминание было такое родное, что казалось, будто в словах оно непременно обесценится. Вовка поколебалась, но все‐таки рассказала.
– Прямо каждое-каждое воскресенье? – улыбнулся Илья.
– Каждое-каждое.
– А если дела?
– Дела потом.
– Целая традиция.
– Ага.
Илья как‐то сгорбился, и некоторое время они шли в молчании. Миновали аптеку, минимаркет и цветочный магазин, завернули в переулок, и порыв ветра принес целый вихрь тополиного пуха.
– А еще что‐нибудь есть? – вдруг спросил Илья.
– Что? – не поняла Вовка.
– Ну, традиции. Как вот эта, с кофе.
Вовка задумалась. И зачем ему? Еще поднимет на смех. Она ведь не должна нуждаться в родителях, ей почти восемнадцать. От всех этих рассказов она снова чувствовала себя ребенком, а так хотелось выглядеть независимой.
Вовка нехотя отозвалась:
– По пятницам обсуждаем, что хорошего случилось за неделю. За ужином.
– А плохое – не обсуждаете?
– Не-а. Папа говорит, ну его. Надо думать только о хорошем.
– А еще?
– Еще…
Вовка снова задумалась. Илья слушал внимательно и смеяться не думал. Он даже не улыбался. Кажется, и вправду заинтересовался.
– Каждое лето ездим в поход на Безрыбную, – вспомнила Вовка, но тут же осеклась: – Хотя в последний раз я отвертелась… Повезло. А в этом году не до этого. Да и вообще…
– Не любишь походы?
– Палатки терпеть не могу. Мошкара, шишки под ребрами, корни…