Анастасия Ермакова – Неизбежность друг друга (страница 12)
– Как это приземленно! Вот я и поплатился за свою любовь к практичности, – лукаво улыбнулся Алберт. – И ни капельки человеческой симпатии?
– Не будь у меня к тебе ни капельки симпатии, я бы ни за что не согласилась стать проектом под названием «Паула Стоун».
Алберт внимательно посмотрел на ее.
– Ты мне нравишься, Полина, – серьезно сказал он. – Ева была права, назвав тебя удивительной.
Полина подошла к окну и, разглядывая стылый, окутанный легкой дымкой тумана сад, сказала:
– Кстати, почему ты не женился на ней? По-моему, вы идеально подходите друг другу.
Алберт пожал плечами и покосился в телефон
– Мы слишком похожи, чтобы быть вместе. Я не терплю конкуренции, и Ева тоже. Я предпочитаю руководить процессом (любым), – на этом слове он сделал акцент, усмехнувшись, и продолжил, – Ева тоже. Сложно вести корабль к пункту назначения, когда на нем два капитана, согласись. На мой взгляд, в паре должен быть один лидер.
– Патриархально!
– Ты все время спешишь с выводами, девочка моя, – Алберт впервые назвал Полину так, и она было вспыхнула, но почему-то промолчала. – Я сказал «один лидер», но не сказал, что это обязательно должен быть мужчина. Если мужчина готов предоставить эту роль женщине, то пожалуйста. Таких пар предостаточно. И они счастливы. В моей же личной модели отношений лидером предпочитаю быть я. Но я не навязываю свою модель миру.
– А что же женщина, какова должна быть ее роль рядом с тобой?
– Вдохновение, Паула. Вдохновение для движения вперед. И, кстати, у нас с тобой в этом отношении идеальный союз. Ты пишешь – я издаю. Ты создаешь – я двигаюсь дальше.
– Но ты делал это и без меня.
– Делал. Ловил вдохновение в другом.
– Именно поэтому я и склонна считать, что одного вдохновения для отношений недостаточно. На нем далеко не уедешь, правильно?
– Правильно, – согласился Враницкий, глядя на Полину так, словно одним этим словом хочет предупредить ее, что весь этот разговор – только начало какой-то новой игры Алберта.
Она ждала, что он скажет дальше, но он молчал. Полина отошла от окна и, проходя мимо Алберта, улыбнулась ему. Он задержал ее, легонько притянув за руку к себе, и снова прикоснулся губами к ее кисти. Потом отпустил и, проводив до дверей взглядом, подумал: «Что? Что в ней такого?». Она еще раз улыбнулась ему и вышла из комнаты. Алберт быстро допил остывший кофе и уехал в город.
Глава X
Приближалось Рождество. Город дышал ожиданием праздника.
Весь центр пестрел иллюминацией и лучился бликами разноцветных фонариков. На Староместской площади красовалась главная елка города, вокруг которой разместилась уютная рождественская ярмарка. Туристов становилось все больше. Люди толпились у шатров, где наливали сваренное ви́но, а на открытых углях готовили трдло – излюбленное чешское лакомство из дрожжевого теста, посыпанное сахаром.
Алберт сидел в кабинете своего офиса, из окон которого были видны острые темные шпили собора Святого Витта, разбирал принесенные секретарем бумаги и думал о текущем положении дел. Первый раз в жизни Алберт не понимал, в правильном ли направлении он движется, первый раз в жизни он не мог объяснить логику своих поступков. И мыслей.
Телефон разрывался от звонков и сообщений с приглашениями на ежегодные рождественские обеды, ужины, встречи и вечера. А Алберт не отвечал никому и ловил себя на мысли, что у него совершенно нет желания посещать все эти мероприятия, а главное видеть всех этих людей. Модели, фотографы, рекламщики, пиарщики всех мастей, новые контракты и знакомства, конкуренты… с каждым из которых нужно держать марку. Быть идеальным.
«Что это, – думал Алберт, снова и снова пытаясь найти ответ внутри себя, – может, я просто устал, и нужно бросить все, уехать куда-то на пару недель и ни о чем не думать?».
Нет, тут было что-то еще, и Алберт не мог отрицать этого, как бы ни хотел. Невольно его мысли вновь и вновь возвращались к Полине. Уже недели три она была полностью поглощена своим романом, который они с Албертом запланировали издать к весне, и бывали дни, когда они даже не виделись, не то что не разговаривали. Полина временно прекратила писать для рубрики в журнале и за весь декабрь появилась всего на паре мероприятий. В то время как Алберту напротив приходилось ежедневно бывать то тут, то там.
До Рождества оставались считанные дни, а Алберт вместо обычного воодушевления и предвкушения всей этой предпраздничной суеты чувствовал одно лишь раздражение и какое-то новое для себя, засевшее где-то под сердцем щемящее беспокойство, которое пока не мог идентифицировать. Пока он понимал только одно – связано оно было
Алберт был удачлив, но удачлив в силу своего характера, приобретенных навыков и убежденности в своей удаче. «Везет сильнейшим», – любил повторять он и был прав.
К тридцати годам Алберт привык к течению своей жизни в подобном ритме. За целью он ставил цель и со временем научился предугадывать, что готовит ему завтрашний день.
Постепенно Враницкий сделался скучающим игроком в карты, который знал наперед все ходы своих соперников и который уже от нечего делать, чтобы хоть как-то разнообразить монотонность игры, блефовал при откровенно плохой карте и все равно выигрывал. По инерции. И как умный и опытный игрок Алберт в последнее время начал чувствовать приближение конца этой инерции. Это тревожило и забавляло его одновременно.
Ему хотелось заглянуть за занавеску, скрывающую то, что приготовила ему судьба: без постоянной смены впечатлений Алберт не мог. Поэтому последние два или три года он начал позволять себе импровизировать в большей степени, отклоняясь от заданного им же самим плана и пускаясь в небольшие приключения. И конечно, в первую очередь это касалось женщин. В то же время даже эти легкие импровизации Алберт в силу привычки, зачастую неосознанно, держал под контролем, он знал, чем и когда завершится очередная его забава.
Надо сказать, что таким Алберт был не всегда. Когда-то он ненавидел заглядывать вперед, загадывать сроки той или иной
Однако со временем Алберт сделался жестче, расчетливее, вступая в отношения, он уже не мог не просчитывать развитие ситуации. Постепенно ему стало казаться, что он знает все наперед, что все повторяется от раза к разу и «ничто не ново под луной»1.
От этого пресыщения обыденностью он бросался в поиск новых и новых ощущений, эмоций, впечатлений, ему все казалось, что он чего-то не замечает, что что-то все время ускользает из его рук, он получал почти все, чего хотел, и поэтому быстро терял интерес к полученному.
И все же теперь он стал спокойнее, привычка брала вверх над неутоленным желанием
И вот появилась она. Женщина, которая стала его женой, но которая была ему настолько чужой, как никакая другая женщина в его жизни. Начиналась новая история. И Алберт не мог и представить, когда, а тем более чем закончится эта
Он помнил свою первую мысль, которая пришла ему в голову, когда он увидел Полину, и эта мысль была такова: «Эта девочка будет моей женой». Он не знал тогда, не знал он и сейчас, почему вдруг именно эта мысль пришла ему в голову. Но зато он знал другое: загаданное, уже исполнившись на бумаге, стало почти недостижимым в реальности. Поставив свою подпись рядом с подписью этой девочки, он воздвиг огромную стену между ними. Полина сделалась его женой, но принадлежать ему не стала. И возможно, никогда не станет. И их последний разговор о «деловых отношениях» только подлил масла в огонь.
Что он испытывал к Полине? К Пауле? Азарт, интерес или, может быть… Алберт не давал себе возможности подумать об этом. Но сдаваться не входило в его планы. Он был игрок и, более того, игрок опытный. Пока он не мог понять, почему он это делает, но он решил во что бы то ни стало добиться новой, как ему казалось сначала, не слишком сложной, а как оказалось впоследствии, главной и последней цели в его жизни.
Было обеденное время, и, чтобы как-то развеяться от этих мыслей, Алберт решил прогуляться. Он накинул пальто и готов был уже выйти из кабинета, как в дверях буквально столкнулся со своей секретаршей и еще одной женщиной, в которой он, конечно, сразу узнал Соню Соукалову.
Соукалова, бывшая топ-модель, сейчас переквалифицировалась в «звездные» журналистки, а когда-то она начинала карьеру в СМИ у Алберта в журнале. Однако очень скоро им обоим стало понятно, что у них разные взгляды на главные цели в журналистике, и их пути разошлись.
Теперь имя Соукаловой было неразрывно связано с самыми пикантными скандалами, сплетнями и прочими блюдами, что обычно подаются в желтой прессе. Соукалова любила копаться в чужом белье и делала это весьма умело. Последние полгода она работала у Макса Новотного – главного конкурента Враницкого в издательском бизнесе, и ходили недвусмысленные разговоры о том, как она получила свое место.