Анастасия Егорова – Криминальная психология. Курс академических лекций (страница 5)
– между разными невербальными каналами;
– между выражениями левой и правой половины лица и тела;
– между сознательно демонстрируемым поведением и подсознательными проявлениями.
Технология профайлинга также включает активные приемы выявления лжи, эффективность которых зависит от умения создать соответствующую искусственную ситуацию. Общая последовательность активных действий может быть следующей:
– Задавать прямые вопросы с фиксацией визуального контакта и наблюдением за реакцией.
– Использовать прямой, выражающий сомнение взгляд.
– Применять речевые и мимические приемы для активизации реакций собеседника.
– Говорить короткими, рублеными фразами.
– Сознательно нарушать интимную зону, сокращая дистанцию менее 50 см.
– Умышленно отражать или демонстрировать жесты гражданина.
– Использовать вопросы-ярлыки.
– Применять прием «выбор без выбора», формулируя вопрос так, чтобы исключить отрицательный ответ.
Приведенные рекомендации составляют основу методики выявления неконгруэнтности внешних проявлений и могут быть развиты и дополнены на основе практического опыта.
Психология жертвы преступлений
Психология жертв преступлений, или виктимология, представляет собой сложную и многогранную область знания, исследующую глубинные психологические последствия противоправных посягательств на личность. Её центральным предметом выступает комплекс психических процессов, состояний и специфических изменений в личности, возникающих в результате криминальной травмы.
Последствия преступления для психики пострадавшего носят системный, проникающий характер, затрагивая эмоциональную, когнитивную, поведенческую и ценностно-смысловую сферы. На первый план выступает состояние психической травмы, которое характеризуется острым нарушением чувства безопасности, базового доверия к миру и представления о справедливости мироустройства. Жертва переживает интенсивный стресс, масштаб которого часто превышает адаптационные возможности личности, приводя к дезорганизации нормального психического функционирования.
Типичной реакцией на тяжкое преступление является развитие посттравматического стрессового расстройства, которое проявляется в навязчивых, непроизвольно всплывающих воспоминаниях о событии, кошмарных сновидениях, психофизиологических реакциях на триггеры, связанные с травмой. Стремясь избежать мучительных переживаний, человек начинает практиковать избегание мыслей, чувств, разговоров, мест или людей, напоминающих о произошедшем.
Параллельно наблюдается устойчивая негативная динамика в эмоциональном состоянии: развивается стойкая тревожность, беспокойство, раздражительность, вспышки гнева или, напротив, чувство оцепенения и эмоциональной опустошенности.
Когнитивная сфера претерпевает существенные изменения: появляются устойчивые негативные убеждения о себе и мире, искажения в восприятии причин и последствий события, обвинение себя или других. Нередко возникает так называемое виктимное чувство вины, когда жертва бесконечно анализирует свои действия, пытаясь найти тот роковой поступок, который якобы спровоцировал преступление, тем самым беря на себя ответственность за действия преступника.
Психологическое состояние жертвы не статично, оно развивается по определенной динамике, проходя через ряд фаз. Вслед за первоначальным шоком и отрицанием наступает фаза острой стрессовой реакции, для которой характерны растерянность, страх, паника. Затем может последовать фаза мнимой адаптации, когда внешние проявления дистресса сглаживаются, но внутреннее напряжение сохраняется и накапливается. Долгосрочные последствия часто выражаются в социальной дезадаптации: утрате прежних социальных связей, снижении профессиональной продуктивности, уходе от активной жизни. Формируется особый комплекс виктимности, включающий в себя повышенную тревожность, неуверенность в себе, ощущение беспомощности и зависимости, что в ряде случаев повышает риск повторной виктимизации.
Отдельным и крайне болезненным аспектом является проблема вторичной виктимизации. Это процесс, при котором жертва, обращаясь за помощью и защитой к официальным институтам – правоохранительным органам, суду, медицинским учреждениям – сталкивается не с пониманием и поддержкой, а с безразличием, формализмом, недоверием или даже обвинительным уклоном. Многократные подробные допросы, необходимость публично воспроизводить унизительные детали произошедшего, столкновение с тактикой защиты, направленной на дискредитацию жертвы, – все это наносит новой, подчас не менее глубокий удар по психике.
Вторичная виктимизация усугубляет травму, закрепляет чувство бесправия и одиночества, разрушает остатки веры в справедливость и может привести к полному отказу от сотрудничества с правосудием.
Факторы, определяющие глубину и специфику психологических последствий, многообразны. К ним относятся характеристики самого преступления: его тяжесть, длительность, степень насилия, внезапность и особая жестокость.
Криминальная психология выделяет несколько демографических групп, демонстрирующих повышенную виктимность в силу совокупности социальных, психологических и физиологических факторов. К таким группам традиционно относятся дети, женщины, подростки и пожилые люди. Их уязвимость не может являться фатальной предопределенностью, но возникает при стечении специфических условий, делающих их привлекательными мишенями для преступника или затрудняющих сопротивление.
Дети становятся жертвами преимущественно из-за естественной зависимости от взрослых, недостатка жизненного опыта и незрелости психологических защит. Главным условием виктимизации ребенка является нарушение безопасности его ближайшего окружения. Насилие чаще исходит от знакомых, родственников или опекунов, пользующихся доверием и властью.
Ребенок становится жертвой в ситуациях социальной изоляции семьи, недостаточного контроля со стороны органов опеки, а также в условиях его собственной повышенной доверчивости и внушаемости, которыми манипулирует преступник.
Отсутствие у ребенка четких представлений о личных границах и правах также создает почву для длительного скрытого насилия.
Женщины статистически чаще становятся жертвами определенных видов преступлений, в частности бытового насилия, сексуальных посягательств и торговли людьми. Ключевым условием здесь выступает не только биологический пол, но и социально-культурный контекст, формирующий отношения доминирования и подчинения.
Виктимизация женщин наиболее вероятна в жестких патриархальных средах, где распространены стереотипы о допустимости контроля и насилия. Риск резко возрастает в ситуации экономической или эмоциональной зависимости от партнера, в периоды беременности, при проживании на изолированной территории.
Также особую опасность представляют ситуации конфликтного расставания с агрессивным партнером, когда женщина предпринимает попытку уйти, что воспринимается тираном как вызов его власти.
Подростковая виктимность имеет двойственную природу. С одной стороны, подростки уязвимы как дети, с другой – они начинают сознательно вступать в рискованные ситуации. Их часто делают жертвами собственный социальный инфантилизм, максимализм, потребность в самоутверждении и принадлежности к группе. Условиями становятся нахождение в асоциальных компаниях, употребление психоактивных веществ, снижающих критичность и самоконтроль, а также активное рискованное поведение в виртуальной среде.
Подросток легко становится жертвой манипуляций вербовщиков криминальных группировок или сект, а также объектом насилия со стороны сверстников в рамках буллинга, что особенно характерно для закрытых коллективов. Ночное времяпровождение в безлюдных местах и демонстрация дорогих гаджетов также привлекают уличных преступников.
Пожилые люди становятся жертвами в силу возрастного снижения физических возможностей, возможных когнитивных нарушений и часто наступающей социальной изоляции. Основные условия их виктимизации – это одиночество, доверчивость и потребность в общении и помощи, чем активно пользуются мошенники.
Преступления против стариков часто происходят в киберпространстве с целью шантажа, вымогательств денежных средств, сбережений, а также в частном жилище, куда злоумышленник проникает под предлогом оказания услуг или как представитель власти.
Другой опасный контекст – зависимость от постороннего ухода, когда пожилой человек становится заложником недобросовестного сиделки или родственника, присваивающего его пенсию. Физическая слабость делает их легкой добычей для грабителей, а иногда и для собственных обнищавших родных.
Таким образом, общим условием для повышенной виктимности этих групп является ситуация неравенства – физического, экономического, социального или психологического. Преступник, следуя принципу наименьшего сопротивления, ищет мишень, которая не сможет оказать эффективного противодействия. Однако важно понимать, что
Работа с группами риска должна быть направлена не на ограничение их свободы, а на усиление защитных факторов, повышение правовой грамотности и создание безопасной общественной среды для всех.