Анастасия Дёмина – Школа лукоморцев (страница 12)

Никита, явно от неожиданности, прыснул, но его плечи расслабились, а из взгляда ушла подозрительность.

– И это тоже, – успокоившись, с улыбкой кивнул он. – Но вообще она умеет очень громко говорить. О-о-очень громко, – выделил он. – Так что при желании может комментировать на весь стадион без микрофона и динамиков.

– Ого! – восхитился Костя.

Почувствовав его искренность, Никита увлечённо зачастил:

– Но это ещё не всё! Все соловьи-разбойники обладают абсолютным слухом, из них получаются первоклассные музыканты, не только певцы. Хотя и голосом они управляют – будь здоров! А ещё – об этом, правда, нам рассказывали на этике, моя мама так не может – в прошлом были соловьи-разбойники, которые какими-то особыми модуляциями голоса могли, ничего вслух не произнося, посылать свои слова прямо человеку в мозг, причём на многие километры от себя! Как телепатия! Только работающая в одну сторону, – добавил он, слегка сникнув. Но быстро воспрянул духом: – А ещё в восемнадцатом веке жил соловей-разбойник, который умел голосом пробуждать тех, кто заснул, как тогда говорили, непробудным сном! То есть выводить из комы!

Костя слушал с живым интересом, в полной мере разделяя восторг соседа: всё это действительно звучало фантастично и очень даже положительно. Но в то же время он понимал, почему Никита не особо спешил распространяться о маме. Костя сам, когда Василий назвал его «кощеем», первым делом вообразил жуткого бледного старика в золотой короне, восседающего на троне из костей. А о чём он подумал, услышав «соловей-разбойник»? О безжалостном усатом бандите, подстерегающем и убивающем путников, чтобы поживиться их добром. Конечно, он немедленно прогнал этот образ, устыдившись, но это стало полезным уроком. Именно об этом предупреждал Никита, говоря, что на него будут глазеть и ожидать того, что, возможно, ему и в голову не взбредёт сделать. Вот только если Никита имел полное право злиться на предрассудки, то Костя уже умудрился оступиться и продемонстрировать, что он очень даже соответствует ожиданиям, автоматически накладываемым на всех кощеев.

В тот момент Костя пообещал себе, что больше этого не повторится. Чтобы, если кто-то начнёт смотреть на него косо, просто потому что он кощей, не зная его самого, он имел полное моральное право осадить этого человека.

– А какой ты лукоморец? – полюбопытствовал Костя, предвкушая ещё одну порцию занимательных сведений о мире, который только-только начал ему открываться.

Но вместо этого улыбка сошла с лица Никиты. Сунув руки в передний карман худи, он слегка ссутулился и, отвернувшись к окну, сказал:

– Никакой. Я здесь чисто из-за мамы, потому что меня больше не с кем оставить. Отца я не знал, но, раз у меня до сих пор не проявились никакие способности, значит, мама права, и он не был лукоморцем. Ну а мне, – мальчик пожал плечами, – просто не повезло.

Костя едва не спросил про полулукоморцев, о которых упоминал Василий, но что-то в нарочито ровном голосе Никиты и его скованной, будто упреждающей возможный удар, позе вынудило его передумать. Вместо этого он, убрав руки в карманы джинсов, сказал:

– Я тоже своего отца не знал. И маму тоже. Меня бабушка воспитывала. – И, поддавшись внезапному порыву, добавил: – А теперь она не желает меня знать, потому что я кощей.

Он смотрел в противоположную сторону, куда-то на стену, но боковым зрением видел, как Никита быстро повернулся к нему и, помолчав пару секунд, приоткрыл рот. Но что бы он ни собирался сказать, ему не дал громкий стук в дверь.

Три бесцеремонных удара кулаком, пауза и снова три удара. Когда это повторилось в третий раз, Костя неуверенно глянул на Никиту. Лицо соседа страдальчески вытянулось, и он протяжно и шумно выдохнул.

– Никитос! – донёсся из-за двери звонкий девчоночий голос. – Открывай! Я видела, как Леший уходил, и знаю, что новенький уже у тебя!

Глава 8

Жанна

– Леший? – растерянно переспросил Костя под четвёртую серию стука.

– Вадим Евгеньевич, – пояснил Никита, направляясь к двери. Делал он это неохотно, громко шаркая, будто с трудом переставлял ноги. – Он леший, ну, в смысле, как лукоморец. Вот его все за глаза так и зовут.

Косте очень хотелось узнать подробности того, что может его новый классный руководитель, но расспросы пришлось временно отложить. Стоило Никите приоткрыть дверь, как её тут же с силой толкнули извне, вынудив беднягу отшатнуться, иначе бы ему точно прилетело створкой по лбу.

– Полегче! – возмутился он. – Как ты вообще узнала, что он здесь? Мне самому Леший только вчера перед сном сказал! И хватит уже вламываться без спроса!

Ворвавшаяся в комнату девочка – а в глазах Кости она действительно ворвалась, как неудержимый ураган, сметающий на своём пути любые препятствия, – лишь презрительно фыркнула:

– Пфу! Ещё Владу на меня пожалуйся, что я к тебе в комнату лезу! Хотя это теперь не только твоя комната!

Она решительно зашагала к Косте, и тому стоило немалых усилий устоять на месте и не попятиться под её напором. Хотя девчонка была ниже почти на голову, от неё исходила неимоверная энергия, как от несущегося на тебя паровоза. У неё было круглое и очень загорелое, почти коричневое лицо, крупный нос, толстые брови и огромные тёмные глаза. Густые чёрные кудри длиной до середины шеи непричёсанным облаком окружали голову и подпрыгивали от каждого движения, что сопровождалось едва слышным перезвоном – шею и запястья девочки обвивали многослойные фенечки всевозможной толщины и способов плетения: из бисера, бусин, ниток, шнурков. На ней были мешковатые джинсы с пятнами и потёртостями на коленках и выцветшая футболка с логотипом «Арии», а за спиной висел серый тканевый рюкзак, из незатянутого горла которого торчали учебники и пенал.

– Привет, новенький! – с широкой улыбкой поздоровалась девочка, остановившись прямо перед Костей. – Признавайся, за что тебя загребли?

– Жанна! – всполошился Никита, захлопывая дверь. – Выбирай выражения!

Девочка – Жанна, – не оборачиваясь, демонстративно закатила глаза.

– Ой, да ладно! А то, конечно, никто здесь не знает, что посреди учебного года к нам просто так никого не привозят.

– Катя перевелась к нам в середине марта, – изогнул бровь Никита.

Жанна покосилась на него, затем пристально всмотрелась в Костю.

– Что-то я ничего зелёного не вижу.

Костя втянул голову в плечи, не представляя, о чём идёт речь.

– Я не это имел в виду, – простонал Никита. Поймав удивленный взгляд Кости, он поспешил добавить: – Костя, это Жанна Багдасарова, тоже из шестого. Жанна, это Костя Белов, он кощей. И нет, – твёрдо отчеканил мальчик, – ты не будешь приставать к нему с вопросами! Он только приехал, дай ему хотя бы слегка освоиться!

Жанна пару секунд недовольно кривила губы, но затем кивнула и протянула Косте руку.

– Добро пожаловать в каземат.

– Жанна! – рявкнул Никита.

Совершенно сбитый с толку, Костя машинально взялся за руку девочки, маленькую, мягкую и очень тёплую, почти горячую.

– У тебя температура? – вырвалось у него.

– Всегда, – усмехнулась Жанна. – Я жар-птица.

– Жар… – Костя оборвал себя на полуслове, когда до его плохо соображающего мозга дошёл смысл слов. Жар-птица? Как огненная птица?!

Но Жанна не стала дожидаться его реакции. Просияв улыбкой от уха до уха, она победно вскинула над головой кулак:

– И с тобой у нас теперь самый именной класс во всём лицее! Ие-ху! Выкусите, девятиклассники!

Костя вопросительно посмотрел на Никиту. Тот покачал головой и, глянув на настольные часы, сказал:

– Иди умойся. Объясню по дороге в столовую.

Костя только обрадовался возможности немного перевести дух и, найдя в шкафу полотенце и новую зубную щётку, скрылся за дверью туалетной комнаты. Помещение оказалось крошечным – только унитаз и раковина с зеркалом на стене, – но сейчас он был рад даже такому тихому уголку.

Повесив полотенце на крючок и бросив зубную щётку в раковину, Костя сел на закрытую крышку унитаза и спрятал лицо в ладонях. Усталость после беспокойной ночи мешалась с предвкушением всего нового и интересного, что обещал лицей, и целым калейдоскопом страхов. Страха нового места, новых людей, новых друзей и врагов. Страха, что ему не удастся сдержать данное самому себе слово, и он опять применит свои способности во зло. Страха, что бабушка так никогда его и не простит. Страха, что даже здесь, среди таких же лукоморцев, он всё равно будет одинок.

Костя заставил себя сделать глубокий вдох. И ещё один. Встав, он шагнул к раковине и умылся сначала холодной, затем тёплой водой. Лишь тогда посмотрел в глаза своему отражению в зеркале. Глаза были красноваты, но это легко объяснялось недостатком сна. Решительно кивнув себе, Костя вскрыл зубную щётку.

Покончив со своими делами, он вышел из туалета, застав Никиту и Жанну о чём-то яростно шушукающихся. При виде него Никита выпрямился и поправил лямку рюкзака.

– Готов?

Костя кивнул и, сунув в свой опустевший рюкзак пару чистых тетрадей, забросил его за плечо.

– Отлично, – хлопнула в ладони Жанна. – Все на завтрак!

Выйдя из комнаты, они двинулись по уже знакомому Косте маршруту, только в обратном направлении. Впереди них шла группа старшеклассников, судя по их росту. И вообще атмосфера в коридоре общежитского каре заметно оживилась: шорох и топот ног по паркету мешались с неразборчивыми голосами, хлопаньем дверей и шумом из комнат.