Анастасия Дес – Меня призывают в другой мир, чтобы я сражалась с орками (страница 8)

— Зачем лопата?

— Не знаю, вдруг ты реально кого-то закопала. Я пока рассматриваю все версии.

Полина фыркнула, и напряжение в груди на секунду отпустило.

Потом она полезла в сумку и достала конверт с деньгами из ломбарда — не весь, только часть. Лерка уставилась на купюры.

— Ты ограбила ювелирку?

— Нет. Просто… продала одну вещь.

— Какую?

— Семейную.

— Твою семейную вещь еще позавчера не существовало, — сухо заметила Лерка.

Полина замерла.

— Я это по лицу вижу, — невозмутимо сказала подруга. — У тебя сейчас выражение «срочно придумать правдоподобную ложь, но сил нет». Расслабься. Деньги — это не преступление. Я рада, что у тебя хотя бы с этим полегче. Но, Поль… — она наклонилась ближе. — Не позволяй никому покупать тебя удобством. Ни мужику, ни работе, ни своей тайне.

Слова были сказаны почти случайно, но Полина почувствовала, как они оседают внутри. Тяжело. Правильно.

Не позволяй покупать себя удобством.

Вечером, вернувшись домой, она переписала эту фразу в тетрадь Хранителя на отдельную страницу. И впервые честно записала рядом:

Мне нравится быть нужной там.

Чуть ниже:

Мне нравится, что там все проще: опасность — значит опасность, забота — значит забота, голод — значит еда, страх — значит действие.

И еще ниже, уже после длинной паузы:

Это и есть ловушка.

Когда ее снова дернуло ночью, Полина успела только схватить рюкзак и на автомате отправить Лерке смайлик с чайником.

Уже в рывке, когда мир вокруг растягивался в полосы, она успела подумать, что никогда еще эмодзи не служили настолько буквальной системой оповещения о межмировой командировке.

Глава 15. Слёзы рептилии и первый осознанный вызов

Через три дня Полина сдавала тот самый зачет по фонетике. Лидия Марковна долго слушала её «ка-ки-ку-ке-ко», подозрительно щурилась, но в итоге вывела в зачетке «Зачтено».

— Ваша артикуляция стала… чище, Кузнецова, — заметила она, поправляя очки. — Словно вы практикуетесь в языке, который не предназначен для человеческих связок. Продолжайте в том же духе.

Полина вышла из аудитории, чувствуя себя победителем. Ей хотелось петь, танцевать и съесть огромную шаверму. Она даже написала Лерке: «Я выжила! Встречаемся в „Еноте“ вечером, будем праздновать».

Но у мироздания были другие планы.

Приступ случился прямо в метро, на перегоне между «Невским проспектом» и «Гостиным двором». Рывок был такой силы, что Полина едва не выронила зачетку. Она успела только вцепиться в поручень, когда мир вокруг замерцал.

«Только не сейчас! — взмолилась она. — Я же только что получила зачет!»

Она зажмурилась, ожидая привычного удара о каменный пол или кровать. Но вместо этого она почувствовала под подошвами сапог мягкую пыль и жаркое, сухое солнце.

— Полина! Слава Свету, ты здесь! — Элрион подскочил к ней, едва она материализовалась.

Она стояла посреди широкой трактовой дороги, окруженной каменистыми холмами. Вокруг не было ни души, если не считать огромного, размером с грузовик, существа, которое сидело прямо посередине пути.

Это был дракон. Но не тот величественный монстр из фэнтези-фильмов. Этот выглядел как очень старая, облезлая ящерица с помятыми крыльями и слезящимися глазами. Дракон сидел, обхватив лапами свой хвост, и издавал звуки, подозрительно похожие на всхлипывания маленького ребенка.

— Что это?! — Полина вытаращилась на монстра. — Элрион, почему он… плачет?

— Я не знаю! — Эльф выглядел совершенно растерянным. — Я шел в город за ингредиентами, а он просто приземлился передо мной и начал реветь. Он перегородил дорогу! Я пытался использовать заклинание «Сна», но он просто начал плакать громче. Магия на него не действует, кажется, у него магический иммунитет на почве депрессии!

Полина посмотрела на дракона. Тот поднял на неё огромный, размером с тарелку, глаз, в котором отражалось вселенское горе. Из глаза выкатилась слеза величиной с арбуз и с глухим шлепком упала в дорожную пыль.

— Отойди, Архимаг, — вздохнула Полина, поправляя сумку. — Тут нужна не магия, тут нужна психология.

Она осторожно подошла к морде дракона. Пахло от него старой кожей и почему-то… жженой резиной.

— Эй, большой парень, — тихо сказала она. — Ты чего? Кто тебя обидел? Орки на хвост наступили?

Дракон издал долгий, вибрирующий вздох, от которого у Полины заложило уши. Он медленно приоткрыл пасть, но не для того, чтобы испепелить её пламенем. Из пасти выпал помятый, обгоревший предмет.

Полина присмотрелась. Это был рыцарский шлем. Очень старый и, судя по вмятинам, абсолютно несъедобный.

— Он… он подавился? — спросил Элрион, выглядывая из-за плеча Полины.

— Нет, — Полина покачала головой. — Смотри, он пытается что-то сказать.

Дракон издал серию коротких звуков. Благодаря контракту Полина не понимала его слов (драконы не входили в «языковой пакет» эльфа), но она чувствовала эмоцию. Это была тоска по кому-то, кто раньше носил этот шлем.

— Это его друг, — догадалась она. — Рыцарь, который с ним сражался или… я не знаю, кормил его. И теперь рыцаря нет, а шлем остался. Он просто скучает, Элрион.

Эльф замер.

— Скучает? Но это же дракон. Это машина для разрушения…

— Все мы — машины для чего-то, пока не остаемся одни в пустыне со шлемом в зубах, — отрезала Полина.

Она подошла еще ближе и, зажмурившись от страха, положила руку на горячую чешую драконьего носа. Чешуя была шершавой и пульсировала теплом.

— Тише, тише. Всё хорошо. Хочешь… хочешь шоколадку? У меня есть «Сникерс». Он, конечно, мелкий для тебя, но сахар поднимает эндорфины.

Она выудила из сумки батончик, развернула его и протянула на ладони. Дракон осторожно, почти не дыша, слизнул шоколадку крошечным (по его меркам) кончиком языка. Его глаза на секунду перестали слезиться. Он издал звук, похожий на мурлыканье трактора, и медленно, неуклюже поднялся на лапы.

Взмахнув огромными крыльями, поднявшими тучу пыли, дракон тяжело оторвался от земли и полетел в сторону гор, все еще прижимая к груди помятый шлем.

На дороге стало тихо. Элрион смотрел вслед улетающему монстру, открыв рот.

— Ты… ты просто дала ему сладкую палку из своего мира, и он улетел? — прошептал он.

— Я проявила эмпатию, Элрион. Попробуй как-нибудь на досуге, — Полина отряхнула джинсы от пыли. — И вообще, какого черта ты меня призвал на трассу? Я была в метро! У меня свидание в «Хромом Еноте»!

Элрион покраснел. На этот раз не просто кончики ушей, а всё лицо.

— Я… — он отвёл взгляд. — Честно говоря, когда он перегородил дорогу, я испугался. А потом понял, что не хочу просто снова ждать беды и надеяться, что тебя сорвёт сюда само. Я держал тебя в голове специально. Не идеально. Скорее как утопающий держится за бортик. Но, кажется, связь уже тогда услышала не только панику.

Он замолчал, ковыряя носком сапога пыль.

— Чтобы я увидела что? — Полина смягчилась.

— Что я становлюсь храбрее, когда знаю, что могу не только молиться на контракт, но и позвать тебя по-настоящему. Даже если выйдет криво. Даже если ты просто будешь ругаться и кидаться едой. С тобой этот мир кажется… менее страшным.

Полина посмотрела на него — взъерошенного, неловкого эльфа, который только что назвал её своим главным стимулом к храбрости. Внутри неё что-то коротко и болезненно кольнуло. Совсем не так, как при магическом рывке.

— Ладно, герой, — буркнула она, пряча улыбку. — Веди в свой город. Посмотрим, что у вас там продают, кроме сушеных ящериц. Но за «Сникерс» ты мне должен. Две золотые монеты. Нет, три. Инфляция, сам понимаешь.

Глава 16. Шлем, который нельзя выбросить

После того как дракон, ворча и всхлипывая, улетел в сторону гор, дорога еще долго стояла пустой. Пыль медленно оседала, трава снова выпрямлялась, а Полина все не могла отвести взгляд от неба, в котором черная, тяжелая туша становилась все меньше и меньше, пока наконец не превратилась в крошечную точку.

— Ну и денек, — сказала она наконец. — Сначала метро, потом зачет, теперь дракон в трауре. Что дальше? Плачущий тролль с ипотекой?

Элрион не ответил.