Анастасия Денисенкова – Тайны снов Черри Наварре (страница 4)

Вводный блок она решила посвятить занимательным фактам о лошадях. Интересно, что зрение этих удивительных животных напоминает человеческий дальтонизм – лошади не различают оттенки красного, принимая его за зеленый. А еще у них отличная память. Они спят стоя и не падают. У них не бывает отрыжки и рвоты из-за того, что у входа в желудок находится прочное мышечное кольцо – кардиальный сфинктер. Все, что попадает в желудок лошади, уже не может выйти обратно. А от обычного, казалось бы, вздутия живота, лошадь может умереть, потому что из-за растяжения газами кишечника происходит компрессия легких – и удушение.

Как так получилось, что эти потрясающие создания весом под тонну – так уязвимы? Люди, если подумать, не сильно отличаются. Мы тоже порой не в состоянии изгнать из себя проглоченный яд. Воспоминания, вцепившиеся в сознание, отравленные кем-то слова – все это оседает внутри свинцовым осадком, мешая дышать.

Дописав последний абзац, Черри перечитала текст, проверяя его на ошибки, «причесала» стилистику и закрыла ноутбук. Она старалась никогда не сдавать работу сразу, позволяя ей отлежаться хотя бы час – за это время можно переключиться на другие дела, а потом свежим взглядом заметить недочеты, на которые не обращаешь внимания сразу.

Мысли Черри еще витали среди скачущих лошадей – ветер трепал их воображаемые гривы, а цоканье копыт сопровождалось звучным ржанием. Но пора было вернуть себя в реальность. За окном гудел город. Черри ненадолго откинула голову, а затем поднялась из-за стола и направилась в кухню. Здесь было светло и просторно. Деревянные полки – уставлены ровными рядами баночек со специями, стеклянными колбами с чаем, несколькими любимыми чашками. Солнце пробивалось сквозь жалюзи, рисуя на полу полоски света. Все было пропитано тонкими ароматами цитрусов и сушеных трав.

Черри достала с полки вытянутую банку с клиторией – сувенир, привезенный из командировки коллегой Марком. Тогда это было чем-то экзотическим – загадочный напиток из дальних стран, где океан плещется о деревянные сваи, а над головой кружатся в танце редкие птицы. Теперь же это ее повседневный чай, уютный домашний ритуал. Ей нравилось, как лепестки медленно раскрывались в горячей воде, окрашивая ее в глубокий синий, а если добавить лимон – в пурпурный цвет. Словно сакральный миг перехода между снами и явью.

Телефон завибрировал на столе, оборвав тишину. Черри разблокировала экран. В чате жильцов появилось новое сообщение от Тома с фотографией милейшего создания с хитрыми глазками: «Привет, соседи! Завтра в доме появится новенький. Прошу любить и жаловать – это Маби, щенок сиба-ину, четыре месяца от роду. Присоединяйтесь к нам на прогулках, собачники! Она уже привита и готова к новым знакомствам!»

Черри заулыбалась, представив их на прогулке вчетвером: она, Том, Робби и малышка Маби. Разыграться фантазиям помешали уведомления о смайликах, которыми участники чата активно засыпали Тома. Некоторые прислали поздравления, а кто-то написал, что наш двор скоро станет настоящим клубом собаководов.

– Том, а у какого заводчика брал? Мы как раз думаем о сиба-ину для семьи, – написал пользователь с пустой аватаркой.

– Вот контакты: проверенный питомник, отличный заводчик, – Том отправил в ответ фото листка, на котором от руки было написано название питомника, телефон, имейл и адрес. Почерк не каллиграфический, но прочитать было можно.

Черри замерла – она узнала адрес из своего ночного кошмара. Глядя на него теперь, она четко осознавала, что именно эти буквы пыталась рассмотреть в сновидении, стоя перед высоким домом в пустом дворе.

Глава 3. 10004

Утро Вэл началось с привычных звуков: два кошачьих хвоста – пушистый в серо-черную полоску и тонкий белый – с шумом носились по ламинату, то и дело поскальзываясь, врезаясь в стену, а потом громко буксуя. Преследование друг друга являлось их ежедневным ритуалом, который не мог быть прерван ни ремонтом у соседей, ни приходом гостей, ни даже пылесосом. Третий жилец относился к котам с пиететом – и это было частью стратегии выживания в квартире. Шпиц по имени Флокс однажды был привезен из приюта «мелкашей» – так собачники называют представителей мелких пород. Увы, большинство приютских собак когда-то были домашними, поэтому среди них много породистых. Флоксом пес был назван, можно сказать, символически. Его приютское имя звучало как Фокс (fox – лиса в переводе с английского), ведь он и впрямь выглядел точь-в-точь, как лисенок – рыжий, пушистый, с хитрой острой мордочкой. Ну разве что хвост его выдавал – закручивался вверх смешным рогаликом. Забирая животное в новый дом, многие меняют имя, и чаще всего на созвучное – чтобы питомцу было проще привыкнуть к нему. Так и Вэл, желая Фоксу расцвести в самом широком смысле этого слова, переименовала его во Флокса – в честь цветка. Его упоительный аромат – похожий одновременно на благоухание липового цвета и лепестки шиповника – Вэл любила не меньше, чем уткнуться носом в мягкую теплую шерстку своего приемного «сына». Коты появились в доме раньше него, а потому всем своим поведением выражали: именно они вдвоем стояли у истоков зарождения жизни в этой квартире. Флокс обычно смотрел на царивший вокруг хаос с подлокотника дивана, прикрывая маленькими короткими лапками свою косточку-зубочистку, которую традиционно получал после завтрака за выполнение команды «танцуй».

Вэл поставила турку на плиту, насыпала в нее молотый кофе и провела пальцами по темной, отполированной временем меди. Кофемашина у нее тоже была – кто-то из коллег подарил – стильная, современная, с идеальными настройками помола и крепости. Но она стояла отключенная от розетки. Делала все за тебя – слишком быстро, слишком правильно, слишком бездушно. Вэл же любила все ламповое – бумажные книги, блокноты с ручкой, кофе в турке.

Турка дышала историей и каждый раз будто бы оживала в ее руках. Вэл влюбилась в нее на блошином рынке, куда однажды наведалась во время поездки в Стамбул. Вымощенные булыжником улочки, запах специй, голоса торговцев, заманивающие прохожих, шум машин и побрякивание старинных вещиц в жадных руках туристов – все это отпечаталось в памяти так ярко, что казалось – можно протянуть руку и перенестись в прошлое. В тот день Вэл долго перебирала медные турки, оценивала их вес в руке, ощупывала со всех сторон и даже принюхивалась, пока не выбрала эту – потемневшую от времени, с тонкими завитками узоров и ручкой, гладкой от тысяч прикосновений. Казалось, она уже вобрала в себя сотни утренних ритуалов и теперь готова поделиться с Вэл своими тайными знаниями.

Кофейная гуща оседала на дно – и вода впитывала ее горечь, меняясь на глазах. Пена поднималась все выше, собираясь крошечными пузырьками по краям. Нужно было поймать этот момент – секунду, когда кофе еще не успел вырваться за границы. Бархатный аромат с миллионом разных оттенков преображал кухонное пространство. За последние несколько лет Вэл не раз всерьез пыталась бросить пить кофе. Решала, что хватит, что можно заменить его на травяные настои или цикорий, читала статьи про кофеин и вредные привычки. Могла даже продержаться месяц-другой. Но потом обнаруживала себя возле любимой банки с кофе, которая – она была готова в этом поклясться – сама попала в дом! Вэл убеждала себя, что, в конце концов, одна чашка с утра – еще не зависимость, а просто приятный способ начать день.

Любовь к кофе привил ей когда-то бывший парень. Научил различать оттенки вкусов, разбираться в сортах, оценивать послевкусие, замечать ноты шоколада, орехов или темных ягод. Тогда ей казалось, что это их маленький общий мир, тайный язык, понятный только двоим. Но в итоге кофе – единственное, что осталось у нее от этого союза. Вэл редко называла бывшего по имени, а после расставания и вовсе старалась не упоминать. Встречались они почти семь лет, из которых шесть – прожили под одной крышей. Семь лет разговоров, планов, обсуждений, как будет выглядеть их дом, куда они поедут в романтический отпуск, как назовут собаку, если однажды ее заведут. Но дальше планов дело так и не пошло. Вэл осознала, что вкладывала в этот «проект» всю свою энергию, искренне веря, что вот-вот наступит момент, когда они сделают шаг вперед – и это круто изменит ее жизнь. Кто же знал, что не моменты и уж тем более не мужчины меняют наши жизни.

Бывший Вэл относился к такому типу людей, про которых говорят «неплохой парень». Его редко можно было увидеть раздраженным, он никогда не кричал, не устраивал сцен, помогал семье и друзьям. Но со временем проявился его скрытый «талант» – пассивная агрессия. Тонкие, почти незаметные манипуляции, которые он, возможно, и сам не осознавал. Легкие подколки, сделанные будничным или даже дружелюбным тоном, уход от ответов на важные вопросы, непрошеные советы, брошенные якобы невзначай из желания помочь. С ним Вэл часто чувствовала себя виноватой, хотя даже не понимала, за что. И каждый раз, когда она пыталась поговорить, слышала его убаюкивающий тон: «Все хорошо, детка, не накручивай себя, давай сварю нам кофе». Отношения превратились в ее персональный психологический квест, в лабиринт, по которому она бродила долгие годы.