Анастасия Деева – Напарник оборотня (страница 4)

– Прости, я не успел дома ничего приготовить, – он на минуту смешался, но быстро добавил: – Давай так. Мы заезжаем ко мне, ты примешь душ, переоденешься, и я тебя свожу в одно замечательное местечко с хорошей кухней.

Марта взглянула за окно. Смеркалось. Если они пойдут в кафе, то в Екатеринбург придется ехать совсем уже в ночь… Тут она вспомнила, что Назарбеков ей говорил, что надо уважать желания зверя. Собаку загнали в подсознание, но нельзя ущемлять её интересов. Овчарка не хотела никуда ехать, ей хотелось мяса и гулять с Тимуром.

«Хорошо, мы немного погуляем с Тимуром, навернём где-нибудь пару котлет и поедем домой!» – мысленно сказала Марта внутреннему зверю.

Яркая вспышка на мгновение озарила сознание. Собака внутри радостно гавкнула, завиляла хвостом, давая понять, что готова немного подождать.

Рок-кафе «Осборн», куда Тимур повёл Марту, располагалось совсем недалеко от пятиэтажки, где во время стажировки проживал лейтенант. Это было полуподвальное помещение внутри старого Дворца Культуры. Интерьер был стилизованным под гранж, с крашенными кирпичными стенами и граффити. Простые, деревянные столы украшали чёрные меню с белыми буквами. Самым примечательным местом в заведении была подсвеченная софитами сцена для выступлений со стойкой для микрофона и большими колонками.

Марта никогда в подобных заведениях не бывала, но в стилях оформления чуть-чуть разбиралась, так как соседка по палате и медсестра буквально замучили её обсуждениями ремонтов и соответствующих телевизионных передач. Сознание пыталось оценить интерьер кафе, пока нос принюхивался к запахам кухни. Те казались приятными, но музыка, льющаяся из динамиков, для ушей Марты была излишне громкой и резковатой.

Тимур, заметив, что она немного смущена, спросил:

– Прости, не поинтересовался сразу. Ты не любишь рок?

– Будешь смеяться, но дедушка ценил только виниловые пластинки советского периода. Особенно старые: Орлова, Утесов, Марк Бернес. Ещё он постоянно таскал меня на выступления уральского народного хора. Это всё вызывало у него ностальгию по юности.

– Я думал, Федот Максимович оперу любил. Он был такой интеллигентный… Даже дома ходил в пиджаке или в жилете.

Обычно воспоминания о дедушке для Марты были болезненны, но почему-то сейчас, глядя в улыбающееся лицо Тимура, она расслабилась.

– Нет, что ты. Он терпеть её не мог, – она наклонилась к нему и тихо добавила: – Зато на балет он меня однажды сводил, когда ему кто-то из знакомых билеты подарил. Я тогда совсем молодой была, и произошло это приблизительно через полгода после первого превращения в человека. Еле справилась со своей собакой. Её очень нервировало, что по сцене бегает много людей с голыми ногами, а надо сидеть на месте и проявлять выдержку, чтобы не побежать за ними и никого не укусить за лодыжку.

Тимур расхохотался. Удивительное дело. Когда живёшь в магическом мире и говоришь с женщиной, которая нравится, некоторые моменты её биографии могут оказаться довольно неожиданными.

Марта смотрела на него. Тимур почти никогда не снимал очки, зато у него была удивительная, подвижная улыбка, очень светлая и искренняя.

Тая от внутреннего обожания, в котором было очень много от радостной собаки, Марта вспомнила, как однажды вечером, после того, как Тимур приходил ненадолго в гости, дедушка сказал: «Маня, он – отличный парень. Ты бы пригляделась к нему!»

«Да, я смотрю, он – хороший!»

«Ты не глазами, ты сердцем смотри!»

Овчарка умела смотреть сердцем, но оно всецело, без остатка было предано хозяину. Может быть, поэтому Марта-женщина никогда не шла на поводу у инстинктов, которые заставляют любое живое существо искать себе пару. Ей казалось, что уйти от дедушки – это предательство и по отношению к себе, и по отношению к собаке.

Теперь, когда дедушки не стало, Марта совсем растерялась. Как жить? Когда была работа, она ощущала себя нужной и полезной. Вне работы ей хотелось выть от бессилия.

Первой к Тимуру потянулась собака. Случилось это не когда они жили на полигоне, а когда Марта проснулась в реанимации человеком, и поняла, что она снова – одна.

Тимур приезжал почти каждый день, и лишь когда был на дежурстве – ограничивался звонками. Собака, остро нуждавшаяся в человеке, стала по нему скучать. Оказывается, она сильно привязалась к нему за два месяца жизни на испытательном полигоне. Марта-человек не умела так же хорошо слушать сердце, как это делал ее зверь. Она обладала логикой и здравым смыслом. В самом деле, чего она будет навязывать свое общество коллеге? Почему она должна предавать память дедушки?

– В жизни многое несправедливо, – произнесла Марта, когда Тимур просмеялся. – Мне и моему собачьему “Я” казалось, что дедушка будет вечным, а теперь я с трудом привыкаю жить без него. Скоро – Новый год, и впервые его не будет рядом.

– А… Друзья? – осторожно спросил Тимур, мысленно задаваясь вопросом, кто из близких у неё ещё есть. – Другие родные?

– Дедушке было сто двадцать пять. Выглядел он на восемьдесят, а на самом деле держался на своей алхимии, и у него было заменено сердце на искусственное. Старший сын дедушки пал смертью храбрых ещё в Отечественную. Младший сын – Максим погиб в одной из экспедиций в горах, еще до того, как я родилась. Когда оформляли на меня человеческие документы, я стала Максимовной в память о дедушкином сыне. Больше родных нет.

Разговор заходил в какое-то неприятное русло. Марта смешалась и добавила торопливо:

– У меня есть работа. Напрошусь на праздники на дежурство. Знаю, график уже составлен, но никто же не любит дежурить в Новогоднюю ночь. Подменю кого-нибудь.

Тимур тоже замялся. Последние шесть лет, после того, как попал в аварию, он перестал ожидать от праздника чуда, ушёл в жесткую социопатию.

Не так давно у него в Екатеринбурге появилось несколько хороших приятелей из числа рок-группы при Доме Офицеров. На праздники у Тимура выпадал выходной, ребята звали к себе отмечать, но он к ним не сильно рвался.

Все из-за Марты. Он же не знал, где именно она будет в Новый год. Впервые за много лет он хотел встретить этот день с женщиной, но абсолютно не понимал, с какой стороны подступиться к этому нелёгкому вопросу. Его мучили сомнения, обильно сдобренные комплексами от осознания, что он все-таки – инвалид. Зачем красивой женщине мужчина, у которого вместо глаз – камеры, в мозгу – компьютер, а вместо рук – протезы?

На внутреннем экране он взглянул на часы. На табло показывало: семнадцать пятьдесят пять.

Тимур, как мог, тянул время. Лекции у него в этот день были, но рано закончились. С осмотром и практикой тоже быстро разделались. Лейтенант специально не поехал забирать Марту в обед. Даже тёплые вещи не повёз в больницу сразу, а предложил заехать к нему на квартиру. Дома тоже не стал готовить, хотя отлично умел это делать. Причина была проста: не хотелось везти Марту в Екатеринбург. У него была единственная возможность оставить её у себя в этот вечер, и он делал всё для этого возможное.

Если бы она сказала: «Отвези меня домой», он бы собрался и поехал. Только что её ждёт там? Что с ней будет, если она останется в своей квартире одна, один на один со своей бедой и горем утраты? Там все стены увешаны фотографиями, где она с Федотом Максимовичем.

Он при этом с ума сойдёт, переживая, не возьмет ли верх собачья тоска, не обратиться ли Марта снова с овчарку.

К ней в квартиру ночевать он напроситься не мог, они не были достаточно близки для этого. Не важно, что собакой она часто спала с ним рядом. Тимур отлично знал, что Марта плохо контролирует свое второе “Я”. Если собака могла спокойно облизать ему лицо, то Марта-женщина всегда вела себя с ним сдержанно.

У него был другой вариант – оставить её у себя. Он проживал в однокомнатной квартире, принадлежащей МСБ. Туда часто селили командировочных. Место обитания, конечно, не предел мечтаний, но относительно уютна. К тому же Тимур и не планировал превращать вечер в интимное свидание, так как понимал, что у Марты – траур. Важно было знать, что она в полном порядке, и её внутренняя собака не воет в пустой квартире Екатеринбурга от тоски по погибшему деду.

В Екатеринбург они могут поехать и завтра утром. Пока можно болтать и смеяться вместе. Он, кажется, вполне себе счастлив такой малостью.

Подошёл официант, принёс заказ.

В это же время на сцену вышел ди-джей.

– Друзья! – гулко объявил ведущий. – Сегодня у нас пятница, семнадцатое. Мы, по традиции, объявляем открытой встречу в клубе «Поём по пятницам». Напоминаю, что все желающие, в порядке очереди, могут выйти к микрофону и что-нибудь нам исполнить!

В зале заулюлюкали, засвистели.

Марта с удивлением обернулась на сцену.

– Да, тут есть такой обычай. Приходят обычные ребята, играют на музыкальных инструментах, поют. Иногда группы выступают, иногда – караоке. Я сюда пару раз заглядывал. Есть те, кто делает всё классно, можно сказать – профессионально, а есть исполнители, от которых хочется сбежать подальше… Не знаю, понравится ли тебе этот импровизационный концерт, но если я почувствую неладное, скажу: “Марта, пойдем, выйдем на улицу и постоим, подышим”. Идёт?

Марта кивнула. Мясо и улыбчивый собеседник мирили её со многим. Она не любила рок в аранжировках, но ей нравилось самодеятельное исполнение. Особенно песни под гитару. К ним она привыкла во время многочисленных экспедиций в поисках золотоносных месторождений. Сказать об этом она не успела, так как началось первое выступление, и зал притих.