Анастасия Черемушкина – Не будите во мне дракона (страница 1)
Анастасия Черемушкина
Не будите во мне дракона
Глава 1
День моего восемнадцатилетия начался не с праздничного пирога, а с глухого стука закрывшейся двери. Тяжелый засов приюта святого Кассиана отсек меня от единственного места, которое я привыкла называть домом.
— Удачи, Эшли. Помни: мир не прощает слабости, — холодно бросила матушка-настоятельница и скрылась в тени коридора.
Все мое имущество умещалось в скудном узелке, а в кулаке была зажата горсть медных монет — мой скудный запас, которого впритык хватило бы на месяц аренды комнаты и скудное пропитание. Ветер на рыночной площади столицы казался злым, обжигающим — он словно насмехался над моим неприкаянным видом. Я знала: сироте без связей дорога либо в прачечные за гроши, либо в столичную канаву. Но у меня был другой план. Сумасшедший, дерзкий, пахнущий сталью и кровью.
Ноги сами привели меня к лавке древностей на краю квартала. План к этой краже я выстраивала долгие месяцы, по крупицам собирая информацию о графике владельца и охранных заклятиях. Я слишком хорошо знала, как выглядит этот артефакт, чтобы спутать его с дешевой безделушкой; его изгибы и гравировка запечатлелись в моей памяти еще по запретным архивам.
Там, среди пыльных фолиантов, я наконец увидела его — серебряное кольцо-артефакт «Лик». Оно пульсировало едва заметным синим светом, подтверждая свою подлинность, и словно звало меня.
Продавец отвернулся всего на миг, чтобы приструнить мальчишку-посыльного, и этого хватило. Мои пальцы, привыкшие к ловким движениям с самодельным ножом, метнулись к бархатной подушечке.
Холод артефакта обжег ладонь. Я нырнула в ближайший переулок, прижимая добычу к груди.
— Пожалуйста, сработай — выдохнула я, надевая кольцо.
Камень вспыхнул багровым светом, и кольцо стало невидимым.
Боль была резкой, но короткой. Кости в плечах затрещали, раздаваясь вширь, рост увеличился на добрую ладонь, а голос, попытавшийся вскрикнуть, сорвался в низкий, хрипловатый баритон. Я коснулась лица: кожа стала грубее, подбородок — тверже. Платье затрещало по швам, превращаясь в нелепый лоскут на теле крепкого юноши.
— Теперь я — Эш, — выдохнула я.
Я огляделась по сторонам, привыкая к новому центру тяжести и непривычной ширине собственных плеч. На соседней улице, натянутые между обшарпанными фасадами, лениво покачивались на веревке простыни и одежда. А прямо перед порогом ближайшего дома, выставленная на просушку, стояла целая шеренга обуви.
Среди поношенных женских туфель я приметила грубые мужские сапоги.
Стараясь двигаться непринужденно, хотя непривычно длинные ноги постоянно норовили за что-нибудь зацепиться, я перебралась на ту улицу. Пару раз мне встретились прохожие: торговка с пустой корзиной и сонный патрульный. Оба наградили меня взглядами, полными искреннего удивления — еще бы, по кварталу идет полуголый атлет, завернутый в ошметки девичьего платья.
«Смотрите-смотрите, скоро привыкнете», — злорадно подумала я, ловким движением срывая с веревки серую рубаху и плотные штаны. Сапоги я подхватила на лету, даже не замедляя шага.
Вернувшись в спасительную тень переулка, я быстро переоделась. Одежда была слегка велика, но на фоне моего нового телосложения это выглядело как обычная небрежность простолюдина.
Я достала из узелка свои единственные документы — потертую бумагу из приюта, скрепленную печатью святого Кассиана. Там четко значилось: «Эшли».
Достав самодельный нож, я аккуратно, затаив дыхание, поднесла кончик лезвия к пергаменту. Одно точное движение — и тончайший слой верхнего волокна бумаги превратился в пыль, унося с собой лишние буквы. Теперь на листке значилось короткое и твердое имя: Эш.
— Ну что, Эш, — прошептала я своим новым, пугающе глубоким голосом, — пора наниматься в гвардию.
Поправив воротник чужой рубахи, я глубоко вздохнула. Дорога в гвардию была прямой, но чертовски долгой: прежде чем надеть мундир, нужно было отучиться в элитной академии «Поющих клинков». Обучение там длилось от года до шести лет — все зависело от того, на какую должность ты метишь.
Вступительные экзамены официально закончились еще вчера. Шансы на то, что меня вообще выслушают, стремились к нулю, но других вариантов у сироты из приюта просто не осталось. Либо я пробиваюсь в академию под именем Эша, либо возвращаюсь в канаву.
Я направилась в сторону верхнего города, где над крышами обывателей возвышались шпили академии. Ноги в тяжелых сапогах непривычно гудели, а голос в груди вибрировал новой, мужской силой. Я знала: это будет сумасшедший блеф, пахнущий дерзостью и сталью. Но когда тебе нечего терять, даже закрытые ворота кажутся лишь временным препятствием.
Дорога к верхнему городу заняла добрых полчаса. Чем выше я поднималась, тем чище становились мостовые и тем надменнее — лица прохожих. Наконец передо мной выросли массивные кованые ворота, над которыми красовался герб «Поющих клинков».
Глубоко выдохнула, усмиряя бешено колотящееся сердце, я переступила порог.
Внутри академия встретила меня гулом голосов и звоном стали, доносившимся с тренировочных площадок. По широким коридорам, чеканя шаг, ходили мужчины в безупречной форме. Их выправка и холодные взгляды заставляли меня невольно расправить плечи еще шире. Я чувствовала себя самозванцем, но отступать было поздно.
Перехватив одного из офицеров, я постаралась придать голосу максимум уверенности и хрипотцы:
— Простите, как мне найти начальника академии или его заместителя? Нужно уточнить вопрос о зачислении.
Мужчина окинул меня коротким оценивающим взглядом — видимо, мой поношенный вид не вязался с образом элитного курсанта, но артефакт работал безупречно: он увидел во мне лишь дерзкого юношу. Коротко бросив указания о поворотах и лестницах, офицер скрылся за поворотом.
Идя по указанному пути, я старалась не оглядываться по сторонам. Нужная дверь оказалась массивной, дубовой, с золоченой табличкой. Сердце ушло в пятки, но рука сама взметнулась к дереву.
Я трижды коротко постучала и, не дожидаясь приглашения, вошла внутрь. Начальник академии был в кабинете не один: напротив него в глубоком кресле сидел офицер в парадном мундире королевской гвардии. Они что-то вполголоса обсуждали, но, когда дверь скрипнула, оба замолчали и одновременно посмотрели на меня.
Внутри все предательски задрожало. Я чувствовала, как по спине пробежал холодок, но отступать было некуда. Сжав кулаки, чтобы унять дрожь в руках, я заговорила. Мой новый голос прозвучал на удивление уверенно — низкий, хрипловатый мужской баритон, в котором не осталось и следа от испуганной сироты:
— Прошу прощения за вторжение. Я пришел, чтобы подать прошение о зачислении. Я очень хочу учиться в академии и стать гвардейцем. Не явился на экзамены раньше только потому, что восемнадцать лет мне исполнилось сегодня.
Начальник академии нахмурился, разглядывая мой поношенный вид, но офицер подался вперед. В его взгляде читалось странное любопытство.
— Документы, — коротко бросил офицер, протягивая руку.
Дрожащими пальцами я протянула ему лист, на котором теперь значилось имя «Эш». Он бегло посмотрел бумагу и переглянулся с начальником академии. Тот лишь раздраженно всплеснул руками:
— Послушайте, юноша, даже если я сделаю исключение и приму вас после сроков, мне вас попросту некуда селить! Все казармы забиты до отказа.
Офицер усмехнулся и, не сводя с меня глаз, спокойно произнес:
— А мне доложили, что в восточном крыле освободилось одно место. Поздравляю, парень. Вы приняты.
— Но как же Кайден? — Начальник академии нахмурился, и в его голосе проскользнула тень сомнения. — С ним вряд ли кто-то уживется
Офицер лишь понимающе усмехнулся, глядя на меня в упор:
— Ну, если юноша так сильно хочет в гвардейцы, то уживется.
Начальник академии тяжело вздохнул, признавая поражение в споре, и пододвинул ко мне тяжелый медный ключ с выбитым номером.
— Хорошо. Ступайте на склад, получите форму и направляйтесь в восточное крыло. В общей казарме мест действительно нет, а вот в комнате номер тринадцать оно как раз освободилось.
Он замолчал на секунду, а затем добавил тише:
— Удачи. Она вам понадобится.
Кивнув, стараясь сохранить невозмутимый вид, я вышла из кабинета. В коридоре наконец-то смогла перевести дух. Внутри все ликовало: я прошла! Но в голове крутилось имя этого таинственного Кайдена. Кто он такой и почему его предыдущий сосед так поспешно освободил место?
Впрочем, какая разница? Главное — я внутри. Остальное решу по ходу дела.
На складе пахло нафталином, выделанной кожей и оружейной смазкой. Суровый каптенармус, не глядя на меня, швырнул на прилавок стопку плотной ткани, подбитые железом сапоги и кожаный колет.
— Носи с честью, кадет, — проворчал он, записывая что-то в толстую книгу.
Подхватив вещи, я направилась на поиски восточного крыла. Коридоры здесь были тише и мрачнее, чем в главном корпусе. Нужную дверь я нашла в самом конце галереи. Цифра «тринадцать» на потемневшей меди тускло поблескивала, словно предупреждала об опасности.
Глубоко выдохнув, я вставила ключ в скважину и толкнула тяжелую створку.
Комната оказалась просторной, но неуютной. Окно было распахнуто настежь, впуская внутрь прохладный вечерний воздух. У противоположной стены, закинув ноги на стол, сидел парень. Его темные волосы были в беспорядке, а на коленях лежал обнаженный клинок, который он лениво протирал шелковым лоскутком.