Анастасия Боровик – Сними очки, ботаничка (страница 34)
В школу заходит парень в промокшей куртке и чёрной шапке, из-под которой выбиваются тёмные кудри. Он видит нас и широко улыбается:
— Девчонки, привет!
Подходит ближе, раскачиваясь на носках.
— Афанасий, ты сильно опоздал. Уже второй урок начинается.
— Да я вообще не собирался приходить. Если бы маман не выпроводила... — он переводит взгляд на нас. — А вы что, сваливаете? Я тогда с вами. Потусим, — прищёлкивает языком.
Сонька раздражённо его оглядывает и качает головой. Поворачивается и видит спускающегося Серафима, который озирается по сторонам. Звенит звонок на урок.
— Нет уж, ты нас прикроешь от своего ненормального братика, — толкает девчонка Афанасия в его сторону.
— Ну ладно...
— Вперёд, вперёд! — машет ему рукой моя новая подруга.
Тот недовольно бредёт навстречу своему родственнику.
— Притворись, что тебе плохо. Блин, стоит, не проскользнём в этот раз, — шепчет мне на ухо, хватая за руку. — Аркадий Павлович, здравствуйте! Нас нужно выпустить. Мирославе плохо, я должна отвести её домой.
— Плохо? Пусть вызывают скорую. Никуда не пущу.
— Да вы что! Вы же понимаете, это... Ну, у девочек такое. Первый день, живот болит, — Соня делает выпуклые глаза.
Я вижу, как охранник краснеет и начинает кашлять.
— Нас завуч отпустила. Всё под её ответственностью, — не сдаётся Тихая.
— Сейчас позвоню, узнаю. С меня хватило выслушивать, когда ты, София, сбежала.
Мне действительно становится нехорошо от всей этой ситуации.
— Звоните, звоните! Только у нас времени нет. Вы же понимаете, это такое дело... Сейчас вы ей ещё стресс устроите. Она вон от мучений красная вся, — подруга разыгрывает настоящую драму. — Как вам не стыдно, ей же больно...
— Да-да, — киваю я, прижимая руки к животу. — Мне так плохо... Живот болит, и так каждый месяц... Я показываю на доску почёта, где висит моя фотография. — Видите, я отличница. Я же не могу просто так врать.
Охранник уже совсем растерян. Мимо проходит Тамара Львовна.
— Мирочка, что случилось?
— Мне домой надо... По женским делам. Живот болит. А нас не пускают... Мне не хочется обманывать любимую учительницу, но приходится играть до конца.
— Ой, Аркадий Павлович, пустите их. Я беру на себя ответственность. Мама знает?
— Да, конечно. А Соня меня проводит, а то я боюсь, одна не дойду... — хватаюсь за живот.
— Конечно, конечно. Потом напишешь, как дошла, — беспокоится Тамара Львовна.
Мы благодарим её и выскальзываем за территорию школы.
— Ну ты врунья, Соня, — говорю я, когда мы оказываемся на улице.
— А ты кто? Молодец. Настоящая актриса — талант есть, — смеётся девчонка.
— Ну вообще да, я не лучше, — тихо вздыхаю.
— Ну так рассказывай, почему мы сбежали?
— Фомин меня узнал, а я не подготовилась к тому, чтобы объясниться перед ним, что я та самая девочка, которая обманывала его, представляясь другой... А потом ещё узнала, что его отец крутит роман с моей мамой...
— Ну ты выдала! Подробнее... — свистит она.
И я рассказываю ей всё. Про свидания с Митей, про дискотеку, про Клюева, про то, как увидела наших родителей вместе... И с каждым словом чувствую, как становится легче. Словно камень падает с души — я даже не замечала, как сильно всё это меня давило.
Соня слушает, иногда вставляя: «Понятно» или «Ясно».
— И что теперь делать? — спрашиваю я, закончив свою исповедь.
— Ну, во-первых, ты ходила на свидания с Фоминым, и Клюев об этом знал. По пацанским дружеским понятиям, он вообще не должен был к тебе лезть. Но, видимо, ты ему очень нравишься.
— Правда? — я расплываюсь в улыбке, готовая растаять, как лужица на асфальте после дождя.
— Ага. Короче, расскажи уже Фомину всё. Ничего он тебе не сделает. Я рядом побуду, если хочешь.
— Да, надо уже...
Достаю телефон. Листаю старые сообщения от Мити:
Моё последнее сообщение:
Его ответ:
Моё:
Да уж, неловко. Набираю новое сообщение:
Соня настаивает: нужно рассказать всё, чтобы не было недомолвок. Она убеждена, что проблемы между людьми возникают именно из-за того, что мы пытаемся решить за других, что им чувствовать. Нужно просто дать человеку информацию и позволить ему самому принять решение.
Так как мы ушли со второго урока, подруга заявила, что пойдёт домой спать, а я пообещала сделать за неё всю домашку. Всё-таки из-за меня она пропускает занятия. Почему-то она долго смеялась, но добро дала. Даже спросила, не хочу ли я её поднатаскать по математике… От этого стало неожиданно приятно. Она совсем не такая, какой кажется со стороны.
Я бреду к дому, чувствуя себя выжатой и опустошённой. Телефон вибрирует в кармане — звонок от Вити. Если я сейчас возьму трубку, мне придётся немедленно во всём признаться. А я хотела сначала красиво закрыть историю с Фоминым, разобраться со всем этим бардаком и только потом, с чистым сердцем, рассказать Витюше о своих чувствах. О тех светлых, тёплых и таких хрупких эмоциях, которые он во мне пробудил.
Отправляю ему сообщение: «Перезвоню позже».
В лифте я смотрю в одну точку, беззвучно репетируя будущий разговор с Митей Фоминым. Как подойти? С чего начать? Стоит ли признаваться, что все эти годы тайно вздыхала по нему? Или лучше опустить эту деталь?
Благо, дома никого нет, и я могу спокойно поваляться в своей комнате, подумать, а может, и поспать. Погода клонит в сон. Я просовываю ключ в замочную скважину, открываю дверь и замираю на пороге, столкнувшись с грозным рыком испуганного мужчины.
— Твою мать! Ты кто такая? — кричит он, судорожно пытаясь обернуться вокруг бёдер полотенцем. Его тело, несмотря на возраст, подтянуто, но кожа обвисла, а на груди виднеется неэстетичная татуировка. Влажные каштановые волосы липнут ко лбу, а в маленьких, близко посаженных глазах горит ярость.
— Ростислав, что такое? — из кухни доносится испуганный голос мамы.
Она выходит в коридор и замирает, увидев меня. Её лицо бледнеет.
— Мирочка… Ты почему не в школе?..
— Уроки отменили, — тихо говорю я, не отводя взгляда от незваного гостя.
— Закрывай дверь, холодно же, — суетится мама, затягивая пояс на своём дорогом халате. Её пальцы дрожат.
Я лишь мотаю головой.
— Пусть он убирается из нашего дома, — говорю я грубо, и мама морщится, будто её ударили.
— Мира, что ты такое говоришь? Ростик, оденься. Мы все вместе спокойно чаю попьём…
— С какой стати это я должен убираться? Таня! Это твоя дочь? Ты её вообще воспитываешь? Как она разговаривает со старшими? — Его лицо искажено злобой, вокруг рта залегли жёсткие складки. Он смотрит на меня взглядом хозяина, которого не слушаются.