Анастасия Боровик – Сними очки, ботаничка (страница 23)
— О, торт, обожаю, — оживляется Афанасий. — Мира, у тебя лучший др в моей жизни, всё так вкусно, зови в следующий раз тоже. Я тебя на свое тоже позову, мы правда на речке с пацанами до победного тусим, кто первый упадет, — смеется он, а моя мама строго на него смотрит. — Не, ну там еще Сонька, она следит за ситуацией. Хотите, и вы приходите, — он галантно кивает маме.
Я умехаюсь.
— Спасибо, подумаю.
Собираю разбросанные упаковки, пролитые блёстки и сбегаю в свою комнату под предлогом поиска торта. Руки слегка дрожат. Скорее бы это всё закончилось. Скорее бы они все ушли.
В комнате становится легче дышать. Подхожу к стене, где висит таблица Менделеева, и вожу пальцем по пластику. Это мой способ успокоиться — найти логику в хаосе чувств.
Витя — углерод. Основа всего живого. К нему всё тянется, вокруг него всё строится. Катя — кислород. Яркая, необходимая для горения. Без нее углерод — всего лишь уголь. А я…
Мой палец останавливается на элементе Si. А я — кремний. Следующий за углеродом. Способен создавать прочные связи, но мои миры — из песка и стекла. Прочный, но хрупкий. Основа скал, а не жизни.
За своими химическими успокаивающими рассуждениями я не слышу, как в комнату входит Витя. Он подходит так тихо, что я вздрагиваю, только когда слышу:
— Мира…
Не оборачиваюсь, чувствуя, как сердце колотится в горле.
— Там все торт ждут, — шепчет он, упираясь руками в стену по бокам от меня, зажимая меня между собой и прохладной поверхностью.
— Сейчас принесу, — продолжаю стоять на месте, ощущая спиной исходящее от него тепло.— О чем думаешь?— Что ты — углерод, — выдыхаю я, глядя на клетку «C».— Почему? Я хочу быть кислородом, — он наклоняется ближе, и его дыхание касается моей щеки. — И кстати, в этом платье ты… просто огонь. Красное тебе очень идет.Если бы ты был кислородом… а я — кремнием, между нами была бы самая прочная связь на планете. Та, из которой сложена земная кора. Но нет… мысленно рассуждаю я.
— Занято уже, — бурчу, вспоминая Катю в черном обтягивающем платье.
— И кем же? — произносит он грубовато, и в голосе проскальзывает недовольство.
— Неважно.— А скажи-ка, что в субботу делаешь?Я поворачиваю голову. Его темные волосы, коротко стриженные, и внимательный взгляд заставляют меня почувствовать себя на допросе.
— С Фоминым гулять иду. Подарок обещал мне, — говорю, снова отворачиваясь к таблице.Витя постукивает костяшками по стене.
— Надо же, даже не обманула, — убирает руки.Мне становится пусто и холодно.
— Почему я должна обманывать? Я всегда говорю, что думаю.— Да? А я думаю, что ты врушка. Может, скажешь Диме, что ты не Слава? Раз у вас все так серьезно.— Может, и скажу… А ты почему спрашиваешь?— В субботу игра между командами по баскетболу, — начинает он.— Здорово! — радуюсь я.— Ага. Хочу Катю позвать.
Словно капля воды, упавшая на раскаленный литий, эта фраза вызывает во мне бурную, шипящую реакцию.
— Куда позвать? — неожиданно раздается голос подруги, которая приходит в самый неподходящий момент. Мы одновременно оборачиваемся к ней.
— В субботу, баскетбол. Посмотреть на мою игру, — говорит Витя.— В принципе, свободна… А с чего такое предложение? — Катя скрещивает руки.— О, все просто. Ты мне нравишься.У меня в ушах звенит, а Клюев продолжает:
— Меня сегодня и позвали, чтобы с тобой пообщаться. Да, Мирочка?
Он поворачивается ко мне с недовольным лицом.
— Да… это так, — говорю вполголоса.— Как понять «нравлюсь»? — Катя смотрит то на меня, то на парня, качая головой.— Обычно, как красивая девушка может нравится классному парню. Ну так что? — заявляет самоуверенно он. — Я там основной играющий.— Ладно… приду, — смущенно кивает Кислова.— Отлично, тогда до субботы.Виктор поворачивается ко мне с тяжелым взглядом, в котором читаются досада и нетерпение. Он будто хочет что-то сказать, но сдерживается. Или ждет от меня каких-то слов?
— Спасибо за приглашение, Мирослава. Я, наверное, без сладкого. Пора двигать.
— Спасибо, что пришел, — опускаю я глаза.— До встречи.— Пока, Витя, — шепчу я.Потому что понимаю, что больше никаких встреч не будет.
Он разворачивается и уходит, оставляя меня наедине с таблицей Менделеева. Кремний может быть основой для процессоров, управляющих сложнейшими системами. Но в мире живой природы все равно правят углерод и кислород.
11. Одиночество
Глухие удары барабанов бьют прямо в грудь, длинные гитарные риффы висят в воздухе, а я, содрогаясь в такт, прыгаю по комнате и ору хриплым от напряжения голосом. На мне черная футболка с потрескавшимся принтом моей любимой группы, волосы летят во все стороны, а тело накрывает пьянящая легкость полного отрыва. Музыка обрывается, и я с размаху плюхаюсь на кровать, вся красная, задыхающаяся, с волосами, прилипшими ко лбу, и очками, съехавшими набок.
Хватаю несчастного пингвина, подаренного Витей, и с силой прижимаю к себе. Не повезло тебе, дружок, с хозяйкой. Час назад я швыряла его в стену, представляя вместо игрушки симпатичное, но такое бесящее лицо одного товарища.
Резкий звук сигнала на телефоне прорезает тишину.
Я пишу быстро, еще под впечатлением от музыки:
Читаю и отбрасываю телефон. Не хочу ни с кем говорить. После того самого дня рождения мама снова уехала в командировку. И эти несколько дней одиночества — лучший подарок на испорченный праздник. Я не хожу в школу уже два дня. Вместо этого я лежу на кровати, слушаю музыку, доедаю мамины салаты и смотрю фильмы.
Сначала я смотрела мелодрамы. Мне казалось, что они помогут мне справиться с трудностями, как когда-то помогли моей маме пережить разрыв отношений. Однако вчера я посмотрела фильм, где героиня умирала от неизлечимой болезни, а её возлюбленный оставался один. Это было настолько душераздирающе, что я не могла остановиться и рыдала в подушку. Представляла, как лежу на смертном одре, а Витя плачет рядом, говоря, что не может меня потерять, я слишком гениальна для мира и слишком важна для него. Из-за этого я не спала полночи, а на следующий день решила найти информацию об отношениях между мужчиной и женщиной в статьях психологов. Потому что мне нужно было понять, что я чувствую и как от этого избавиться.
И в какой-то момент, начитавшись и насмотревшись умных видео, я поняла, что обижаться на Витю — глупо. Он же с самого начала просил познакомить его с Катей. А я сама всё твердила про Митю Фомина. Наше с Витей близкое общение и моя неопытность заставили меня придумать себе чувства, которых не было. Возможно, он просто стал для меня важной фигурой, заменой отца.
Я морщусь от этой мысли. Да ну? Нет уж, ахинея полная. Ну их, этих психологов… Без них как-то в жизни было понятней, и с Митей было ясно: с первого класса я всё про него знала и уже мысленно распланировала нашу жизнь до седых волос. А Витя? Он просто симпатичная мужская особь, вот и всё.
Самец гориллы — он тоже большой, сильный, стучит себя в грудь на виду у всех, серебристая полоса на спине лоснится. Заметно же! Вот на него и ведутся самочки горилл, на всю эту показуху. Хихикаю сама над собой. Ну и что, что мускулы? У горилл зато мозг маленький, прям как у Клюева.
— Хорошо, что твой даритель не знает, о чём я тут думаю, а то, знаешь ли, у него такое лицо, когда он злится, рычащее, — ржу, обнимая пингвина.
— И знаешь, Пингви, может, я всё ещё влюблена в Фомина. Просто я давно его не видела из-за учёбы и других дел. В субботу проверю свои чувства, может, что-то прояснится.