Анастасия Боровик – Сними очки, ботаничка (страница 22)

Я не могу сдержать улыбку.

— Конечно! Пицца, газировка, оливье, курица, картошка… Мама тут целый пир на весь мир наготовила.

— Ого, — свистит Сонька, и ее каменное лицо наконец смягчается. — Тогда спасибо. — И она еще раз мерит Катю убийственным взглядом, прежде чем пройти вглубь квартиры.

Последним заходит Клюев. Белая рубашка, темные джинсы и аккуратная стрижка. Он подстригся? И от него исходит такой приятный аромат духов, что я невольно наклонилась чуть ближе, чтобы уловить его. Мы обмениваемся взглядами, но не успеваем произнести ни слова, так как Катя стремительно выходит вперёд.

— Витя, привет, — ее голос звучит сладко-приторно.

— Привет, — он улыбается ей, и, хром меня возьми, он до невозможности ослепителен.

— Пойдем, проведу тебя, — неожиданно берет она инициативу в свои руки, а я так и остаюсь стоять на своем месте. Это не входило в мои планы. Мне хочется схватить его за руку, вцепиться в рубашку и закричать: «Стой! Мы должны поболтать, обсудить этот день, наши шутки, пару раз пнуть друг друга!»

— Витенька, проходи, я тебя помню, — вмешивается мама. — Вы с Мирочкой учились вместе… Ой, как неожиданно. Ну ты и красавчик стал, здоровый такой, а то ведь был худенький — ветер сдул бы.

— Спасибо, — улыбается Витя и протягивает мне пакет. — С днем рождения, Мира.

— Подарок?

— Ну да, у тебя же день рождения.

— А что там?

— М-м, посмотри.

— Извержение вулкана блестками? — достаю коробку из пакета. — 8+?

— Не нравится? — весело прищуривается.

— Очень нравится, — вздыхаю. — Это мой любимый опыт, я его еще в четыре года прошла, но без блесток...

— Это еще не все, — сообщает Клюев.

Я лезу в пакет и нащупываю мягкую игрушку-антистресс в виде пингвина.

— Ты серьезно? — смотрю на него.

— Ага. Нашел способ справляться с твоей агрессией. Мни игрушку.

— А почему пингвин?

— На тебя похож, такой же смешной. Ну и я люблю пингвинов.

— Там еще что-то.

Беру термокружку и вопросительно смотрю на него.

— Это чтобы тебе было удобнее наливать мне чай. А то я вечно твой выпиваю, и это как-то нехорошо получается, — говорит он, откровенно смеясь.

Катя смотрит на нас с каким-то странным выражением лица, а я присоединяюсь к его смеху. Мне ужасно хочется схватить его за короткие волосы и потереть эту глупую, но такую милую голову.

— Спасибо, — выдыхаю я, и смех внезапно затихает, превращаясь в теплую, смущенную улыбку. — А это мы сейчас будем делать? — показываю на вулкан.

— Я даже не сомневался, — подтверждает Витя, все еще улыбаясь.

— Ну что, пойдем? — Катя настойчиво берет его под локоть. — Нам туда.

За столом уже все собираются. Афанасий с аппетитом ест всё, что ему дает мама, и не перестает ее хвалить, утверждая, что никогда раньше не пробовал ничего вкуснее. По обе стороны от него садятся Серафим и Соня, которые не сводят друг с друга глаз и пыхтят, как два паровоза. Катя располагает Витю рядом с собой. Я занимаю место во главе стола.

— Итак, ребята, вы можете есть, а я пока устрою вам шикарное извержение. Идеально было бы, конечно, сделать из дихромата аммония или перманганата калия с глицерином, но сегодня сделаем детский вариант.

— Мира, это опасно? — возмущается мама. Я не смотрю на нее, демонстративно разглядываю состав на упаковке. Она машет рукой. — Понятно. Ребята, угощайтесь.

Пока вожусь с порошком бикарбоната натрия и лимонной кислотой, украдкой бросаю взгляды на Витю. Мне так радостно, что он тут. Я показываю ему, что делаю, он ободряюще кивает головой, но его отвлекает Катя, и он отворачивается.

Внутри меня начинает извергаться. Мой собственный, личный вулкан ревности. Пока лава не достигает эпицентра, я пытаюсь глубоко дышать. Чего я злюсь? Он пришел сюда, чтобы общаться с ней.

Вспоминается тот день, когда я спросила его, особенная ли для него Катя… Он пристально посмотрел на меня своими холодными голубыми глазами и спросил, особенный ли для меня Фомин. Я ответила, что это не его дело. Тогда он заметил, что и не моё.

Злюсь, и ничего не получается. Дурацкий опыт. Пакет с блестками рвется как-то неудачно, руки не слушаются.

— Мира, может, потом? — спрашивает мама.

— Нет, сейчас! Это будет вулкан моего дня рождения! — рычу я слишком раздраженно.

Краем уха слышу, как Катя смеется над какой-то плоской шуткой Клюева. Он явно не говорит ничего смешного. Что происходит?

Мама, игнорируя мои опыты, вовлекает всех в разговор. Спасибо ей.

Ты посмотри на него. Бабник! Смотрит на мою подругу с интересом, улыбается, наливает ей газировку. Ухаживает.

Беру воду, наливаю в пластиковый стаканчик и тут же разливаю. Тяжело вздыхаю. Да ну его, этот вулкан… Отставляю стакан и вытираю лужу салфетками.

— Что там у тебя? — рядом со мной присаживается Витя.

— Ничего, — потом сделаю. — Сегодня без праздничного извержения… — грустно бурчу я.

— Давай сюда, — забирает он стаканчик, берет пакетики.

Я смотрю на него с восхищением, мой спаситель, пришел ради меня. Витя пытается открыть пакетик с порошком, а я хочу привлечь его внимание. На ум приходит статья, которую мы читали с Катей: «Чтобы парень обратил внимание, можно его подтолкнуть под столом». И я толкаю. Рука Вити дергается, и он просыпает немного порошка на себя.

— Мира! Аккуратней, — шипит он.

— Извини, сейчас, — принимаюсь смахивать всё с его джинсов. Вот и контакт с коленкой. Прямо как в той статье, а если пошлю ему воздушный поцелуй при всех, это будет слишком навязчиво? Что со мной происходит? Смущаюсь.

— Я сам, — отстраняет он мою руку.

Катя берет салфетку и ловко вытирает ему джинсы.

— Спасибо, — мягко отвечает он ей и улыбается.

У меня остается пара секунд до внутреннего взрыва. В голову ударяет: я хочу, чтобы он улыбался только мне. Это настолько неконтролируемо, аж пугает. Что это? Почему я так реагирую? Мой взгляд скользит по Вите — его идеальный профиль с сильным подбородком, короткие темные волосы, ровный нос и симметричные розовые губы.

Мне нравится Витя.

Не просто как друг. Как парень. И я не понимаю, что с этим делать. Внутри резко затихает, уступая место страху и растерянности. Так не должно быть.

Разглядываю Катю, которая помогает ему аккуратно замешивать «лаву» для вулкана. Они делают все синхронно, понимая друг друга с полуслова. Они подходят друг другу.

— Мира, смотри, вот твой вулкан! Мы с Катей сделали, — весело говорит Клюев.

Подруга хлопает в ладоши.

— С днем рождения! — все поздравляют меня.

Я киваю головой, улыбаюсь, но ничего не слышу. Уши глохнут, все замирает, как в замедленной съемке.

Хлопки стихают, и Афанасий, поднимая бокал с газировкой, замечает Кислову.

— О, Катюха-голова-два-уха! Ты тоже тут, — он хрипло смеется, а затем выпаливает: — А вы что, мутите с Клюевым? Че это ты к нему так прилипла? Заметила, наконец-то...

Тишину разрезает смачный подзатыльник, который Соня отвешивает любителю взболтунуть.

— Ась? Я опять что-то не то ляпнул? — невинно округляет глаза Афанасий.

Пользуясь моментом, я поднимаюсь.

— Ребят, я пока уберу вулкан... и принесу торт. Там с малиной и белым шоколадом, или с клубникой...