Анастасия Боровик – Сними очки, ботаничка (страница 15)

— Мира, а ты мне расскажи, как на дне рождения у такой зубрилки, как ты, будут самые популярные мальчики в школе? Тебе осталось только еще Фомина пригласить и брата Серафима, — резко говорит подруга, будто с претензией.

Если бы я не знала ее, то решила бы, что это ревность. На самом деле хочет видеть своего Ванечку. Это она еще не знает, что в теории я могу и Арсения пригласить, который все время за братом таскается. Фомина тоже, но тогда пришлось бы для всех представляться Славой.

— Ну и что такого? — удивляюсь я.

— Я не пойду, если там будут они, особенно Клюев... а Стрельцова не будет.

— Витя — мой друг, поэтому смирись и уважай его. Он тебе ничего плохого не сделал, — мне становится неприятно от её реакции.

— Согласен, — слышу я у уха низкий голос и дёргаюсь от испуга, кричу: «А-а-а!» — на автомате начинаю бить парня по плечам.

— Стой, стой, всё, всё, — смеется бесячий Клюев.

— Хватит подкрадываться сзади! — верещу.

От переживаний моя рука взлетает, молотя его по груди. — Ты знаешь, что от сильного испуга может случиться остановка сердца? Самый настоящий инфаркт миокарда!

Витя хохочет, что злит меня ещё сильнее.

— Адреналин... вызывает... — я запыхаюсь, пытаясь выговорить сложные слова, — аритмию и... нерегулярное сокращение сердечной мышцы.

В приступи злости резко пинаю его носком ботинка прямо в коленную чашечку. Он издает резкий выдох и невольно сгибается от боли.

— Мира, твою... дивизию! — выдыхает он, схватившись за колено.

— Дивизию? — щебечет Катя, замирая от восторга. — А у тебя кто-то военный в семье?

— Витюша, больно, да? — пугаюсь я. — Нет у него военных, — отвечаю за него.

А вдруг я повредила ему чашечку? Удар у меня, конечно, несильный, но всякое может случиться. Я начинаю гладить его по ноге. Но потом снова вспоминаю, как он меня напугал. «Да ничего с ним не случится, просто бегать меньше будет», — снова тычу рукой в его коленку. — Будет тебе уроком, чтобы больше меня не пугал. Ясно?

— А ты уверена, что вы с ним друзья? — спрашивает Кислова.

— Конечно, лучшие, — с напускной бойкостью восклицаю я, и запускаю пальцы в его непослушные темные волосы, с силой их встряхивая. Он фыркает, но не отстраняется.

— Он у нас не просто суперпарень, он — ходячая энциклопедия и эталон физической формы. Во-первых, полиглот. Три языка знает: русский, английский и китайский. Но я не проверяла его язык, говорит, что у него с ним всё отлично. Может даже поссориться с китайцем на рынке на его родном диалекте.

Я делаю драматическую паузу, переводя дух, и обвожу Катю торжествующим взглядом, словно представляя ей новый экспонат.

— А еще он... — я хлопаю его по спине, ощущая через куртку упругость мышц, — любит бегать. У него ноги быстрые, мышечный корсет такой, что можно учебники по анатомии изучать. И... и мускулюс глютеус развит просто безупречно! — выпаливаю я самое главное, подмигивая подруге.

Реклама Виктора, похоже, достигает своей цели, потому что они реагируют на неё с восторгом. Широко открывая рты. Я постаралась передать все самые лучшие качества, все как он и просил.

— Что за мускулюс глютеус?

— Мягкие ткани задней и латеральных поверхностей таза, представленные ягодичными мышцами, подкожной клетчаткой и кожей.

— Это ты что, про мою задницу? — смотрит на меня Клюев со странным выражением лица. Обычно так маньяки глядят в фильмах, прежде чем настигнуть своих жертв.

— Итак, Катюша, теперь у нас с ним дружеские отношения, и ты должна его любить и уважать. А вот Серафима можешь игнорировать, если он тебе не нравится — у него на тебя нет никаких видов. Ну что, пойдём учиться! — потираю я руки.

У меня резко улучшается настроение. Я выполняю свое обещание и теперь не должна Виктору Александровичу Клюеву. Дальше он пусть сам. Вприпрыжку отправляюсь вперед, оставляя двух голубков позади. Кто знает, чем это все обернется. Ну какая я молодец.

Уроки в приподнятом настроении пролетают просто незаметно. Катя постоянно пыталась поймать мой взгляд и что-то сказать. Её губы шевелились, она беспокойно теребила ручку, но, встречаясь со мной глазами, она тут же замолкала, краснела и резко отворачивалась, делая вид, что увлечена конспектом.

Наверное, хотела поговорить о Стрельцове или о Вите? — подумала я и махнула рукой, отогнав назойливую мысль.

Ленка Скворцова подошла ко мне дважды. Выглядела мрачной и недовольной, и, зная её характер, я подумала, что хотела сказать мне что-то резкое. Но, увидев мою глупую, блаженную улыбку, которая растянулась от уха до уха, она лишь тихо выругалась себе под нос, развернулась и ушла, громко стуча каблуками.

Но всё было безразлично мне, потому что на выходных я снова увижусь с Митенькой Фоминым, и в этот раз я не испорчу наше свидание. Он написал сообщение и пригласил погулять. В этот раз, правда, попросил прийти не в парк, а в кафе. И придет без цветов, потому что в прошлый раз так и ушла в спешке, оставив его розу на скамейке.

В кабинет химии к Тамаре Львовне влетаю на всех парах, открываю дверь и окидываю взглядом помещение. Странно, но никого нет, хотя точно видела, что Клюев шёл сюда. Замешкавшись, стою в дверях, поправляя очки и морща лоб. С глухим стуком закрываю дверь.

На полу замечаю портфель моей новой «подружки», а на столе — его тетрадки. Куда же он подевался? Оставляю рюкзак и подхожу к учительскому столу. «Надо ему позвонить...» — проносится мысль, и я уже направляюсь к портфелю, как вдруг...

Из-под учительского стола, словно чертенок из табакерки, выскакивает Клюев. Его лицо озаряется улыбкой, а глаза весело сверкают. Он резко разводит руки, преграждая мне путь. — Бу-у! — громогласно кричит он прямо мне в лицо.

На мгновение сердце словно останавливается, а затем начинает бешено колотиться. Я вскрикиваю и подпрыгиваю на месте.

— Ты... ты зачем? — выдыхаю я, ощущая, как колени дрожат, а дыхание сбивается.

Витя, не в силах сдержать восторг, беззаботно упирает руки в боки, его улыбка становится ещё шире.

— Ну ты так смешно пугаешься, — он заливается смехом. — Глаза становятся круглыми, как у совы. Просто не могу удержаться.

Испуг моментально сменяется жгучим желанием мести. Гнев придаёт решимости.

— Ладно... Забудь, что обещала сохранить тебе анатомию в целости, — говорю, сужая глаза и делая шаг вперёд. — Сейчас сама тебе её «исправлю»!

Делаю выпад, но Витя, хихикая, легко отпрыгивает назад. Бросаюсь за ним в погоню. Наши быстрые шаги гулко отдаются в пустом классе. Настигаю его у окна, хватаю за рукав и изо всех сил щипаю за бок.

— Ай-ай! Больно, садистка! — вскрикивает он, но в его глазах нет и тени боли — один лишь азарт.

В ответ его пальцы мгновенно находят мои самые уязвимые места на рёбрах. По телу пробегает предательская дрожь.

— Нет! Остановись! Я же сказала, ненавижу щекотку! — хохочу я уже против своей воли, извиваясь и пытаясь вырваться.

Мне удаётся оттолкнуть его, и я пулей несусь к выходу, но он сразу же бросается догонять. Мы, как два сорванца, носимся между рядами парт, сшибая стулья и создавая невероятный грохот. Смех и учащённое дыхание наполняют тишину кабинета. Сначала я за ним, потом он за мной, наши тени мечутся по стенам.

В самый неожиданный момент он делает точный бросок. Сильные руки хватают меня, и я резко оказываюсь прижатой к поверхности парты. Пытаюсь отползти назад и сажусь на неё, а он нависает надо мной, опираясь руками по обе стороны и заключая в ловушку. Мы оба тяжело дышим, запыхавшиеся и уставшие, наши щеки пылают. Воздух между нами электризуется внезапной тишиной, наступившей после суматохи.

Я смотрю в его голубые глаза, а он — в мои серые. Между нами всего сантиметры, я чувствую его теплое дыхание и вижу, как взгляд опускается к моим губам.

Накатывает воспоминание: так же близко я стояла с Фоминым всего пару дней назад. Тогда в его взгляде читалось то же вопросительное ожидание, тот же наклон головы... Кажется, он собирался меня поцеловать.

Меня бросает в жар от одной этой мысли. А если бы Митя это сделал? Я бы растерялась, совершила бы какую-нибудь глупость. Ведь я никогда этого не делала. Даже теорию не изучала — всегда находились более важные дела.

Паника нарастает комом в горле. Выходит, я совершенно не готова к такому важному моменту. А он может повториться в любое мгновение...

Решение приходит само собой, вырываясь наружу вместе с прерывистым дыханием:

— Поцелуй меня, — выпаливаю я, сама удивляясь своей внезапной просьбе.

— Чего? — Клюев приподнимает бровь, черты сразу заостряются. Он поправляет выбившийся локон моих волос.

— Ну так... Для практики. Вдруг тот самый момент настанет, а я не готова?

— Какой момент? — Витя фыркает, ноздри раздуваются.

— Ну… — Отвожу глаза, смущаясь под его взглядом. — Вдруг кто-то захочет меня поцеловать…

— Если никто еще не захотел, значит, не время, — щёлкает меня по носу.

— Тебе что, жалко? Ты ж со всеми подряд целуешься! А мне надо… для эксперимента.

— Что за бред? Кто эти все подряд? Какого эксперимента? Что ты задумала? — Он хмурится и задает слишком много вопросов.

— Ага, конечно, скажи, что ты со Скворцовой не встречался! — Сужаю глаза, пытаясь выглядеть проницательно. — Я всё видела. И вообще, раз уж мы друзья… Друзья должны помогать. Или… — Делаю паузу для драматизма и поправляю очки. — Стой-ка. Я поняла! Ты же и сам не умеешь! Ну да, а как же Лена?..