Анастасия Боровик – (не) Моя доярушка (страница 15)
Марко кивает головой, снимает шорты, футболку и держит в руках.
— Давай мне, — говорю я.
— Я сам, покажи, ведро какое взять.
Мы стоим рядом, как две натянутые струны. Провожу взглядом по его груди, рукам, прессу, опускаясь к чёрным плавкам и крепким ногам. Задерживаю взгляд. Бессовестная, отвернись. О чём только думаешь?
— Мне не сложно, давай сюда, а ты пока иди в баню отмывайся, — уверяю я.
— Тебе тоже волосы бы помыть, — смеется парень.
— Конечно, извазюкал меня. Давай сюда тряпки, — пытаюсь ухватить вещи, но Марко убирает их назад, и я, вместо того чтобы быть подальше, прижимаюсь ближе. И вместо коровьей лепешки чувствую яркий аромат цитрусов.
— Я сам в говняцкую историю влип и сам из неё выберусь, — говорит он и берет ведро, на которое я ему показываю.
Пока Марко стирает вещи, я иду набирать воды в таз.
— Я всё постирал.
— Хорошо, давай мойся, и пойдём повесим тряпки на улице.
— А ты могла бы помочь? — спрашивает он. — Я просто до спины вряд ли дотянусь.
— А трусы?
— Что трусы? — спрашивает парень, потом, кажется, догоняет и закрывает рукой глаза, выдыхает.
— Да, Маша, я всё мог продумать или придумать, но точно не то, что окажусь в такой неловкой ситуации. Мне снять трусы? — смеётся он.
— Нет, я не знаю, а как мыться?
— На улице высохнут, будем считать, что это купальник.
Я натираю мылом спину парня, нахожу маленький белый шрамик около лопатки, провожу аккуратно по нему пальцем. И Марко дёргается.
— Больно? Там просто шрамик.
— Нет, в детстве упал неудачно, — сухо говорит он, и всё его тело становится резко твердым. Он вытягивается, как струна, и я понимаю, что у него очень пропорциональная, ровная фигура. Провожу мылом по его широким плечам. Если честно, Марко повезло, вся грязь пришлась на одежду. Поливаю ему спину, аккуратно смываю пальцами мыло.
Итальянец забирает у меня мыло и начинает намыливать себя, а я смотрю на него, не в силах отвести взгляд. Я любуюсь тем, как он дышит: как его грудь расширяется, как поднимаются рёбра и как напрягаются его плечи. Вообще у Марко очень изящная, можно сказать, модельная внешность, словно создана для подиума и софитов. Именно там ходят такие мальчики, уверенно преподнося самые обычные вещи. А я вот в колхозе могу пройтись, и то показывая новые инструменты для огорода.
— Волосы будешь мыть? — отвлекает он меня от моего наглого рассматривания.
— Да, точно, — иду к корыту с водой, беру ковш и чуть не поливаю на косу.
— Стой ты, — говорит Марко, забирая ковш.
И аккуратно, снимая резинку, распутывает мои волосы. Делает это очень бережно.
— Сними кофту. Полотенцем сверху укройся, я смотреть не буду, а то намокнет всё, — говорит он, смотря мне в глаза.
Не отрывая взгляда, принимаюсь расстёгивать пуговку за пуговкой.
— Будем считать, что я в купальнике, — сообщаю Марко.
Он помогает мне снять кофту, касаясь пальцами моих плеч, и откладывает кофту на скамейку, а я, пользуясь моментом, снова смотрю на его чёрные трусы и открываю рот. Йошки-матрешки! И что делать теперь? Надо срочно сделать вид, что я ничего не видела. Вот же, это не я, честно, а мои глаза рассыпные.
— Всё хорошо? Наклоняйся давай, буду на волосы воду лить.
Чёрные трусы — всё, о чём я могу думать. Я наклоняю голову, и слегка тёплая вода заливает меня. Кажется, остудило мой пыл. Мне не показалось, в его трусах заметно что-то выпирает. И я даже знаю что... Это он на меня так реагирует? Маша, перестань... Прошу тебя, не смотри, — умоляю я себя, но взгляд невольно возвращается вниз.
Марко стоит передо мной с шампунем в руке. Вздыхает, а другой рукой разворачивает меня от себя. Намыливает волосы, а я стараюсь не думать о том, как он близко. Тело предательски тянет наклониться и прижаться к нему. Контролирую себя, но так слабо. Кудряшка активно массирует мне голову, втирая шампунь и создавая много пены.
— Закрой глаза, чтобы не попало, — командует он.
Его сильные пальцы сжимают мою голову, промывают волосы и поглаживают их. Я начинаю мычать, прямо как моя корова Буренка перед случкой со своим бычком. Марко нажимает на какую-то точку в голове, и меня расслабляет так сильно, что непроизвольно наклоняюсь назад и своей задницей задеваю его твёрдость. Вот развезло-то меня... Стыд охватывает меня, но я ничего не могу с собой поделать. Мозг отключён, остаётся только желание наслаждаться ситуацией и скрывать это под видом заботы о моих волосах. Как же это приятно... Не останавливайся, прошу я мысленно, но меня резко разворачивает к себе и сквозь зубы говорит:
— Всё, смываем. Наклоняй голову.
От столь резкого тона волшебное чувство уходит. Выгляжу как кошка, у которой давно не было кота. Что он обо мне подумал? Может, я слишком была навязчива, а он совсем меня не хочет? Может, у мужчин просто иногда сам по себе встает.
Пока Марко ополаскивает мои волосы, я предаюсь размышлениям. Он подаёт мне полотенце, и я начинаю вытирать волосы.
— Что ты так смотришь? — грубо говорю я, успев накрутить себя по полной.
Марко подталкивает меня к себе и принимается вдыхать аромат моих волос.
— Что ты делаешь? — бунтует моя обиженная персона, но тело поддаётся его наглому притяжению, и я снова тянусь к его горячему телу.
— Хочу понюхать, не пахнет ли чем-то неприятным.
— И как?
— Не пахнет. Только сладкой клубничной булочкой.
Я уже ничего не понимаю, это он флиртует со мной? Или правда переживает, что я по его вине могу пахнуть коровой?
Стоим рядом. Тепло. Наши дыхания сливаются в единый ритм. Капли стекают по моей груди. Я вижу, как Марко жадно смотрит на меня и опасно сглатывает. Мне так нравится отражаться в его зрачках, и что весь этот блеск направлен на меня одну. Гормоны захватывают. Я начинаю играть в соблазнительницу. Провожу пальцами по груди, стирая капли воды. Его тело становится тверже, словно металл, а мое тело покрывается мурашками.
Я ему доверяю, знаю, что не тронет меня, и знаю, что нельзя так дразнить мальчиков, если не хочешь продолжения, но не могу остановиться. На меня ещё никто так не смотрел, не пожирал, не запускал энергию разрушения и созидания одновременно.
Прихожу в себя. Прошу его повернуться и прижимаюсь носом к его спине. Мои мокрые волосы оставляют капли на разгорячённом теле.
— Что ты делаешь? — хрипит итальяшка.
— Давай тоже посмотрю, всё ли мы отмыли.
Касаюсь пальцами его спины, чувствую, как меня бьёт будто бы током, и Марко дёргается.
— Всё нормально, — выходит из бани, а я чувствую пустоту и досаду.
Разошлась девка, совсем с ума сошла. Натягиваю на себя кофту и выхожу следом. Марко задумчиво смотрит вдаль, а потом говорит безразличным тоном:
— Я, наверное, пойду домой переоденусь. Вечером у огня встретимся. Лазанью попробуй.
И сбегает. Ну вот, тебе и сходили вдвоём погуляли. Видимо, соблазнительница из меня так себе, что только ноги от меня уносит. Не зря Игорек сказал, что тяжёлый я человек. Слезинка сама слетает с глаз, оттираю её с лица и гордо иду домой, чтобы пожарить блины. Пусть дед ест эту лазанью.
Глава 14
Лёгкий ветерок обдувал мою обнажённую кожу, испаряя оставшиеся на ней капли воды. Я стремительно шёл к дому в одних трусах, можно сказать, бежал, держа в руках мокрую одежду.
Еще пару секунд, и я накинулся бы на Машу, как дикий зверь, абсолютно неконтролируемый. Это было невозможно — вести себя спокойно, как пай-мальчик, когда внутри бушевали страсти. Какие разговоры и лазанья? Вцепиться в её белоснежную шею и кусать, пожирать её. Стащить её брюки и притянуть к себе, сжимать её большую задницу в руках и резко входить в мягкое, тёплое женское тело.
Остановился и завыл. Йопти, я действительно стоял и выл, как одичавший волк. Merda! Porco cane!
Я не мог так поступить с ней. Вместе с животным желанием поиметь своё во мне жило другое чувство — защитить её, беспокоиться о ней, переживать за неё, помочь ей. И это дурацкое раздвоение личности разрывало меня изнутри. Я не знал, что делать. Пытался прощупать себя, но всё в пустую. Не могу опознать свои чувства. Я словно отупел. Ничего не знаю, не понимаю. Как прибор, который выдернули из розетки.
Но знаю точно одно: во мне сегодня что-то изменилось, появилось что-то важное и неуловимое.
Я ворвался в свой дом быстро, без промедления. Если остановлюсь, то отключусь, а мне нужно понять, что произошло сегодня. Зашел в свою комнату, бросил мокрые вещи на пол и запустил руки в почти высохшие волосы. «Думай, Марко, думай», — твердил я себе. Вспоминал взгляды, прикосновения, дрожь. Я не понимаю, нравлюсь ли я Маше. Все внутри меня кричит «да», но я не уверен. Обычно такие вопросы не возникают: всегда чувствуешь, когда девушка готова быть с тобой или хотя бы симпатизирует. Привычные признаки флирта: моргание глазками, легкие касания, игривость — сегодня все было по-настоящему, искренне. Она не играла, но, возможно, даже не осознавала, какие чувства вызывает своими действиями.
Мой член снова напрягся, и в этот момент открылась дверь, вошла Алинка. На ней была легкая кофточка, под которой виднелся обтягивающий топик без бюстгальтера и короткая юбочка.
— Ой, ты в трусах, — попыталась выдавить из себя смущенный тон, но глаз не отвела. Наоборот, начала пристально смотреть на мою выпуклость в штанах.
Любопытно, а что же Борис? Мне казалось, что между ними была взаимная симпатия. Но сейчас я буквально кожей чувствую, как девушка хочет запрыгнуть на меня. Или мне это только кажется? После Маши я уже ни в чём не уверен. Нужно понять, не растерял ли я сноровку, и сейчас — самый подходящий момент. Я выпрямляюсь, словно футболист на поле, готовый принять мяч.