Анастасия Борисова – Человек в моей голове (страница 15)
Неспешно Марк вернулся к палате Эшли, как раз к тому моменту, как Джозеф и Миранда оттуда вышли вместе с доктором Блумом и доктором Пристли.
– Да, навещать имеет смысл только на четвёртый день. Сегодня она заснёт, и будет спать до утра послезавтра. Послезавтра мы выведем её из сна. Она поест, сходит в душ, позвонит вам, и после этого, уже на более лёгком препарате заснёт снова, до утра четвёртого дня. Утром в 10:00 будет проведён сеанс гипнотерапии.
– Спасибо за разъяснение. Марк, ты готов ехать?
– Да, только попрощаюсь с Эшли. Вы не против?
Мистер Уайт кивнул ему:
– Мы будем ждать тебя в машине.
***
Марк осторожно постучал, и не дожидаясь ответа заглянул в палату.
Я лежала лицом к двери и ждала его. Попыталась приподняться на руках ему навстречу, но руки предательски задрожали.
– Оу, что это у нас? – Марк спешно подскочил, сел рядом на кровать и придержал меня, чтобы не упала.
– Я не знаю. Слабость какая-то. Вообще не понимаю, что со мной происходит. Сознание будто дымкой подернуто. Ощущение нереальности происходящего, – я потерла виски и прикрыла глаза. Меня снова качнуло, и Марк сел с другой стороны, чтобы я могла опереться на него спиной.
– Скажи об этом врачу, хорошо?
– Я уже сказала. На что мне продлили сон ещё на один день, – я улыбнулась, – какая разница, если ты в отключке, день проспишь или три…
– Мне есть разница. Позвони, пожалуйста, когда проснёшься. Я буду очень скучать по тебе.
Марк обнял меня, нежно поцеловав в солнечно-рыжую макушку. Я уже не пыталась сопротивляться и отталкивать его. Но и на чувства его не отвечала. Не хотела подпускать ближе, чтобы потом не ранить, если всё пойдёт не так. А может просто было неловко за то, что сперва затащила в постель, а потом оттолкнула его, и за все эти слова, которые не нужно говорить тем, кто тебе дорог… Хотя именно тем, кто дорог, и достаётся чаще и больше всего неприятного, чем остальным. Будто я не заслужила его любви и не должна её принимать. Будто это действительно было правильно и нужно, хотя счастливее это не делало никого.
Да какого чёрта, собственно, я творю со своей жизнью?!
– Марк, прости меня. Просто, что оттолкнула и что наговорила столько всего. И прости, что не ответила, на твоё "люблю". Мне страшно… Кажется, что если я сейчас скажу тебе о своих чувствах, а потом что-то пойдёт не по плану, плохо будет и тебе, и мне. Вдруг я умру, или окончательно рехнусь. Или ты, наконец, возьмёшься за ум и начнёшь встречаться с девушками, у которых с головой все в порядке… А если промолчу сейчас, я об этом пожалею. Я люблю тебя, Марк Брайан! И мне невероятно жаль, что я решила порвать с тобой. Мне казалось это правильным. Но ты все ещё здесь, со мной. Спасибо тебе за это. Я не хочу тебя больше отталкивать.
Я приподнялась и обернулась. Марк смотрел на меня влюблённо, восхищённо, но с тоской и мольбой в глазах. Провел большим пальцем по моей щеке, привычно убирая непослушную рыжую прядь за ухо.
– Спасибо, что сказала.
И он притянул меня к себе, покрывая поцелуями её лицо, но не позволяя себе ничего лишнего, оберегая меня от самой себя и от опасных эмоций.
Я расслабилась в его руках, улыбнулась, отвечая на ласки, невпопад то целуя его в ответ, то ловя его губы, то обхватывая его спину. В груди будто загорелось солнышко, и его лучики проходили через пальцы, и встречались с такими же лучиками Марка, горящими в руках и под кожей. Каждое прикосновение отдавалось жаром. В эту минуту мы чувствовали друг друга, принадлежали друг другу и словно были друг для друга предназначены. Само время будто остановилось, давая нам возможность осознать и принять произошедшее.
– Я должен идти. Родители ждут в машине. Отдыхай.
Я нежно, без напора, приникла к его губам, будто спрашивая разрешения. Он не отстранился, но был настороже. Мягко и осторожно он ответил на поцелуй, контролируя ситуацию.
– Я люблю тебя, Марк! Увидимся!
– И я тебя люблю! До скорой встречи!
Глава 10
Высокие потолки, мягкий свет, удобная модульная кровать, размеренный писк аппаратов… В реанимации тихо и прохладно. Хлопковая рубашка на голое тело. Катетер в вене. И не только в вене… Манжета на плече. Термодатчик. Медсестра в маске готовит препарат. Помогает удобно устроиться, что-то успокаивающе говорит… Неважно. Подключает систему к катетеру. Медленно опускается тяжёлая тягучая темнота…
***
Кабина лифта. Мерцает свет. Почти ничего не видно в тусклом освещении. Только горят три кнопки: «-1», «1», «2».
На полу холодно и одиноко. В углах пыль и грязь. Если обнять колени и сесть в центре, становится чуток уютнее.
Скрежет. Кто-то скоблится снаружи. Стучит. Воет? Или плачет. Жутко.
Снова мерцает тусклая лампочка. И гаснет кнопка «– 1».
Кровь на полу!!! Она сочится из вентиляционных отверстий… И течёт сверху, с потолка…
Боже, выпустите меня кто-нибудь!!! Меня хоть кто-то слышит?! Больно руки, сбила кулаки… Голос хрипит… Я одна… Под ногами хлюпает. Она такая тёплая, обволакивающая… Господи, я с ума сойду! Отпустите! Я не хочу умирать!!!
Скрежет. Кабина качнулась. Но стоит на месте. Кто-то скребется в дверь с той стороны. Пытается открыть? Или хочет меня убить?
Снова этот душераздирающий вой…
Хочу ли я, чтобы двери открылись?
Кажется, я теряю сознание… Почему так темно и тошнит? Я ведь сплю. Я не могу потерять сознание во сне. А жаль.
Тепло, влажно, солёный привкус во рту. Темнота.
***
– У неё сильная тахикардия и давление скачет. Пульс 140! Будто кто-то адреналина вкатил… Губы кусает до крови… Что же ей снится? Поставьте хлорпротиксен. Пока так, сильнодействующее ничего сейчас ставить не будем.
– Поняла, сделаю.
– Колтер, сообщи в отделение доктору Блуму, что лечение пошло не по плану.
***
Жизнь в старшей школе Брукфилда текла своим чередом. Группа поддержки проводила кастинг на освободившиеся места. Футболисты тренировались до седьмого пота. Проект по социологии был давно сдан без участия Эшли. Старосты и организаторы на переменах шумно обсуждали предстоящую вечеринку по случаю Хэллоуина.
Я словно ничего вокруг не замечал. Удивительно, как окрыляет эйфория, когда узнаешь, что твои чувства взаимны, что ты любишь не в пустоту. Что ты нужен.
В наушниках играл плейлист с нашего первого свидания. С нулевого, если быть точнее. С того дня, когда она позволила увидеть и узнать себя с другой стороны.
Закрыв глаза, я вспоминал всенаши совместные моменты, её улыбку и звонкий смех. И, отгоняя тревогу, ощущал безграничное счастье.
За соседними столиками то и дело слышались перешептывания:
– Интересно, она его била что ли, раз он такой счастливый после расставания?
– Я хочу его пригласить на вечеринку. Как думаете, согласится?
– Я слышала, что они с той рыжей снова сошлись. Девчонки из черлидерш трепались, что он её за руку взял и домой увёз…
– И что только нашёл в ней? Ни женственности, ни шарма, не особо умная..
– Уииии, он снова свободен! Хочу сесть с ним на алгебре, попросить помощи. Надеюсь, получится!
Пританцовывая и кривляясь к моему столику приблизился смуглый парнишка с короткой стрижкой, зелеными глазами, в мешковатой футболке и широких штанах.
Хлопок по плечу, дергание кабеля – и из моего уха вылетает наушник.
– Здорово, ботаник, чего счастливый такой?
Нехотя выйдя из своего транса, я поприветствовал своего друга.
– Привет, МакКензи. Извини, не заметил тебя. С чего ты взял, что счастливый?
– Эээ, чувак, да ты вообще ничего вокруг себя не замечаешь! Я до тебя еле дошёл, чуть на слюнях не поскользнулся, что пускают твои фанатки!
Я усмехнулся.
– Да пошёл ты, Колин! Пусть судачат, что хотят.
– Ууу, плейбой не в духе?
Языкастый товарищ тут же получает острую тычку в плечо. МакКензи поднял руки, капитулируя.