Анастасия Борисова – Человек в моей голове (страница 17)
– Да пусть видит хоть сериалы. Она стабильна, и это главное. Что сказал Блум?
– Сказал, в кому не вводить. Если ситуация повторится – придется разбудить. Больше препаратами не накачиваем.
– Понял. Пошли чаю попьём, пока всё тихо.
***
Голубое небо прочертил росчерк острых когтей. И небо заплакало. Кровью. Кровавый дождь. Тёплая, густая, капает мне на лицо, течёт по спине, по рукам… У меня снова есть руки!
Что происходит?
– Ауууууоооооааааа! – и ещё в двух местах материя мира разорвалась от невидимых когтей. Что-то прорывается сюда…
Земля. Багровая и влажная от крови, хлюпает и скользит под ногами. Бежать! Прочь отсюда! Хочу в укрытие!
Тяжело дышать… Сзади чьё-то дыхание! Твою мать, твою мать, Эшли, беги!
Нет, силы оставили. Споткнулась. Упала. Никого. Никто не дышит вслед. Небо просто тёмное. Земля просто влажная. Это не кровь, это дождь.
Сижу на холодной земле. Вокруг ничего и никого. Только холод и дождь, я одна. Слышен вой, затихает. Меня сотрясают рыдания. Я устала бояться.
Не уходи. Мы так с тобой и не увиделись…
***
– Недолго музыка играла. Смотри, опять пульс зашкаливает. Её начинает трясти. Нужно будить. Вводи препарат.
– Жди, готовлю дозу.
– Ввожу.
Резкий вздох, будто все это время мне не давали дышать. И я открыла глаза
Глава 11
Я приходила в себя, с трудом осознавая реальность. Психоделик сонных видений не отпускал. Вроде все уже было позади, но послевкусие с грязью и кровью… Оно оставалось. И всё ещё хотелось бежать. Но не было сил, из тела торчали какие-то трубки и иголки. Руки и ноги были словно онемевшими, плохо слушались.
Доброжелательная медсестра подошла к моей кровати и заговорила со мной.
– Вы находитесь в реанимации. Как себя чувствуете?
"Боже, почему так громко…" – подумала я, морщась от неприятных ощущений.
– Хреново.
– Вы помните, кто вы?
– Эшли Уайт, человек, ученица средней школы Брукфилда.
– Хорошо. Попробуйте присесть. Нужно попить воды.
Через силу заставляя руки дать себе опору, я приподнялась. Медсестра помогла сменить нательное белье, убрала катетеры и подала стакан воды с трубочкой.
– Пейте медленно, нужно дать желудку постепенно включиться в работу.
С каждым глотком я все больше возвращалась в реальность, вспоминала предшествующие события и восстанавливала жизнь по кусочкам.
"Нужно позвонить родителям. И Марку. Я обещала."
Телефона рядом не оказалось.
"Наверное, остался в палате".
В реанимацию вошёл доктор Блум.
– Доброе утро, Эшли. Как ваше самочувствие?
– Будто я одна разгрузила вагон угля, будучи при этом сильно пьяной. А сегодня у меня отходняк.
– Разрешите я вас осмотрю.
Доктор Блум усадил меня на койку, а сам сел на стул напротив. Включив фонарик, он изучил реакцию зрачков, пропальпировал точки выхода нервов, проверил чувствительность лица, языка, рук и ног. Затем продолжил:
– Такое бывает, когда фаза быстрого сна слишком продолжительна, без погружения в глубокий сон. Вас что-то беспокоило? Тревожные видения?
– Да. Это… Даже сказать не могу, что это было. Непрекращающийся кошмар, кровь, вой и чувство одиночества, – я спрятала лицо в ладонях, а потом тряхнула головой, будто стараясь избавиться от наваждения. Чтобы вдруг не оказалось, что я не проснулась, а кошмар продолжается.
Доктор Блум мягко коснулся моего плеча:
– Всё позади. Сегодня вам предстоит насыщенный день. Мы отправим вас на КТ, я вчера заказал для вас исследование. Затем нужно будет сделать электроэнцефалограмму мозга. И на всякий случай – сделаем развёрнутый тест ДНК. Хочу исключить генетическую патологию, которая влияет на развитие мозга и психоэмоциональную сферу.
– А могу я позвонить родным?
– Да, можете. Ваш телефон в палате, в реанимации они запрещены. Вас переведут туда через полчаса. Завтракать будете здесь, особая диета для реанимационных больных. За вами понаблюдают в процессе. Нужно убедиться, что все органы и системы включились и работают, как нужно. Все исследования будут после завтрака, начиная с 11. Сейчас 8 утра. Надеюсь, вам хватит времени?
– Думаю, да. Спасибо!
– Отдыхайте. Я пока сообщу о вас доктору Пристли.
С этими словами доктор Блум покинул палату реанимации, оставив меня наедине со своими мыслями и жидкой протёртой бурдой на завтрак.
***
Длинные гудки требовательно улетали в пустоту, не находя ответа. Родители, видимо, были на работе и не слышали телефон. Что ж, мессенджеры никто не отменял, и вот в Hangouts мамы уже летит короткое и по существу сообщение: "Проснулась. Отправили на обследование. Буду не на связи, позвоню после обеда. ХО".
Остался Марк. Хоть бы он взял трубку сразу. Я не выдержу ожидания ещё и от него.
Трясущимися холодными руками, с трудом попадая по нужным строчкам, я нашла и набрала номер Марка. Гудок, второй…
– Эшли, боже мой, как я рад твоему звонку! Как ты чувствуешь себя?
Впервые с момента пробуждения хотелось улыбаться. Он рад мне! Это так приятно! И тепло…
– Уже нормально. Меня разбудили около часа назад.
– Что случилось? Почему так рано? Срок был завтра, – в голосе Марка послышалось беспокойство, – Эшли, всё в порядке?
Зрит в корень, как всегда…
– Я не думаю, что всё в порядке. Меня разбудили, потому что во сне у меня зашкаливал уровень адреналина. Давление повышалось, сердце стучало… Это стало угрожать жизни, и меня разбудили.
– Ничего себе… Врач не сказал, что стало причиной?
– Нет, он не знает. Направил на исследования. Я знаю только то, что мне снились жуткие кошмары. Мне этих образов в жизни не забыть, это такой всепоглощающий ужас, одиночество… А уж были ли эти кошмары причиной или следствием – пусть разбирается доктор Блум.
– Ты расскажешь мне, когда что-то будет известно?
– Самому первому, – я тепло улыбнулась в трубку, будто Марк мог это увидеть.
– Можно сегодня приехать тебя навестить?
– Я бы этого хотела! Так, а где здесь распорядок дня? – задумчиво проводя свободной рукой по копне рыжих волос, я оглянулась в поиске заветной таблички, – обед, прогулка… Вот. Часы посещений с 5 до 7 пополудни. Звони мне. Если не дозвонишься, то на ресепшен больницы. С учётом предстоящего дня и моего неясного диагноза я ничего не могу обещать. Но я была бы рада видеть тебя сегодня!
– Я приеду. В любом случае. Люблю тебя, Эш!
– И я тебя люблю, Марк! Надеюсь, что до вечера.
Тёплые струйки воды смывали грязь, панику и наваждение прошедших суток, дарили покой и умиротворение. Поскорее хотелось прижаться к нему, ощутить себя в безопасности, нужной. Значимой. Его.