Анастасия Безрукова – Яся сидела на стуле (страница 2)

…Было без четверти семь, когда в зал специальной литературы вошла женщина. Ясмина бросила на неё рассеянный взгляд, но всё же успела заметить, что в руках дама держит ту самую книгу, которую она выдала Анатолию Николаевичу.

Глава 4

Яся сидела на обычном стуле. А ей казалось, что на электрическом.

Дама приближалась с неотвратимостью палача. Казалось, она вот-вот положит мокрую губку Ясе на макушку, проверит, прочно ли закреплены ремни, и пропустит электрический ток. И всё. Конец. Надеждам на дворянскую фамилию. Вообще всему.

В заполненном посетителями библиотечном зале Яся видела только вот эту женщину и книгу. Остальное походило на дешёвые фотообои, наспех приклеенные в зале исполнения наказаний, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

«Разрядить обстановку в зале с электрическим стулом. А в этом что-то есть», – улыбка вырвалась на лицо небольшими складочками вокруг глаз, которые тут же исчезли.

Женщина приближалась, быстро и неотвратимо. И впереди неё была волна ужаса и отчаяния, которая вот-вот должна была накрыть Ясю с головой. Но девушка знала – чтобы не захлебнуться, нужно всего лишь задержать дыхание. Яся сделала глубокий вдох и в тот момент, когда разочарование врезалось в неё, не издала ни звука. Она сидела на стуле с ровной спиной и приветливо улыбалась.

– Здравствуйте, – сказала женщина. Голос у неё был глубокий и тяжёлый, как море. – Мне необходимо сдать книгу. Правда, за другого человека. Он, к сожалению, не смог.

– Добрый вечер! Назовите, пожалуйста, фамилию, имя и отчество, – попросила Ясмина и незаметно засунула лежавший перед ней формуляр обратно в картотеку.

– Одоевский Анатолий Николаевич, – женщина произнесла это так торжественно, что казалось она сейчас продолжит чем-то вроде «потомственный дворянин, титулованный статский советник, кавалер ордена Белого Орла».

Яся достала карточку, извлекла из неё формуляр, проставила дату. Женщина дышала ровно и глубоко, и с каждым вдохом крупные тёмно-фиолетовые бусины перекатывались на её груди. Она положила обе руки на библиотечную стойку, и Яся отметила, что кроме серебряного перстня с изображением геральдической розы никаких колец не было. И мерзкая, липкая надежда присосалась пиявкой к Ясиным мыслям: «А вдруг сестра? Или тётка? Или просто коллега».

– Я могу идти? – спросила женщина с таким достоинством, с каким княгини протягивают руку для целования.

Яся подняла глаза и только теперь заметила, какие благородные черты у этой дамы. Глубокие карие глаза, прямой нос, контур губ чёткий и гладкий. Женщина была крупной и статно и, если бы жила в имперской России, вполне бы сошла за графиню.

– Да, конечно. Всего вам доброго, – ответила Ясмина и тихо под нос добавила: «Чтоб ты навернулась со своих каблуков, кошка драная».

Женщина была на середине зала, когда каблук правой ноги проскользнул вперёд и неестественно подогнулся. Она чуть накренилась, но тут же выровнялась. И зашагала прочь, как покидают поле боя победители…

…Яся всё ещё стояла посреди коридора, нагнувшись к сапогу, с бегунком, зажатым между пальцами, когда кто-то позвонил в дверь.

Глава 5

Яся сидела на стуле и вылавливала ложечкой зефирки из какао. Напротив неё сидел коротко стриженный мужчина с глазами цвета крепкого кофе. На нём был рыжий свитер крупной вязки с вышитой доисторической обезьяной и надписью «Не копайся в прошлом – копайся в себе».

– …и тогда Рома подошел к палатке девочек, заорал «Я страшный перепел», а потом рухнул у входа и захрапел.

– Ага, я пыталась его разбудить или оттащить, но куда там, он раза в два тяжелее меня был.

Мужчина посмотрел на Ясю своими тёмными глазами, но для Яси в них был только свет.

– Слушай, ну вот ты совсем не изменилась. Девчонка-девчонкой, а ведь нам за 30 уже. С хвостиком.

– С хвостищем, я бы сказала.

Взгляд Яси ненадолго потух, она отвернулась к окну, сглотнула и снова посмотрела на собеседника:

– Да что ты всё про прошлое. Расскажи лучше, как жена, как дети. У тебя же вроде две девочки, да?

– Два мальчика. Я каждый раз тебе это говорю, а ты каждый раз забываешь. Ай, не важно. Развёлся я. Вот уже полгода как. Она уже себе хахаля нашла, в Маааскву с ним свалила. Пацанов своих не вижу почти, так, на каникулах приезжают. Да и то если я не в командировке. Сама знаешь, то там копаем, то тут…

– Паш, прости, я не знала.

– Конечно, не знала. Мы же когда с тобой последний раз виделись? Это ведь было аккурат перед тем, как я в Австралию на раскопки уехал.

Яся задумалась. После выпускного они с Пашей сразу договорились – никаких бесполезных звонков и переписок, только личные встречи. Обещание они нарушили только дважды: один раз Паша пригласил на свадьбу, а второй…

– Девять месяцев назад. Ты на похороны приезжал. Тогда весь класс собрался, даже Карина из Италии приехала.

– Да, жаль, всё-таки твоих родителей. Глупо как-то все это вышло. Ты к психологу так и не сходила, я тебе контакты кидал?

– Паш, давай не будем об этом. Ты-то себе жену новую не подыскал? Ты же не можешь без женщины, знаю я тебя.

– Вот как раз к ней и приехал.

Паша взял Ясину ладонь в свои большие медвежьи лапы. Руки у него были шершавые, мозолистые. Ногти были чистые, но пожелтевшие от постоянного соприкосновения с землёй и глиной.

– Ясмина, Яся… Может, всё-таки попробуем, а? Ну нет у меня никого ближе тебя. Ты самый уютный человек на всей планете. Такой, который мне нужен. Чтобы мне было куда возвращаться, понимаешь. Не могу я в пустую квартиру приходить. Холодно там, холоднее, чем в Заполярье на реке Море-Ю, где писать на улице равносильно кастрации. Яська, ну что ты молчишь, ответь что-нибудь?

Яся смотрела на свою маленькую хрупкую руку, завёрнутую, словно младенец, в кокон, и ей не хотелось её убирать. Чувство тёплое, мягкое, нежное заполнило всю её по самое горлышко. Паша был её лучшим другом уже почти 20 лет, они делились самыми сокровенными секретами, но ни разу не делили постель.

– Паша, я люблю тебя больше всех на свете. Мне кроме тебя и любить-то некого. Ты для меня и брат, и отец, и даже сын. Но не муж. Прости.

Яся думала, что Паша сейчас кинет её руку, встанет и уйдёт. Но нет. Он ещё сильнее стиснул её ладонь, притянул её к себе и поцеловал по-отцовски нежно.

– Ох, Яся, а всё равно старость будем вместе встречать, вот увидишь.

Яся не смогла сдержать слёз. Поток её горя прорвался горячими струями из глаз. И она вдруг, сама того не желая, рассказала своему другу детства всю эту глупую историю про Анатолия Николаевича, книгу и женщину с крупными бусами и прямой спиной.

Паша слушал молча и ни разу не перебил. За их многолетнюю дружбу он усвоил одно: если вставить в Ясин монолог хотя бы слово, оно встанет плотиной на реке её излияний и перекроет их навсегда. Он молчал. Но ему хотелось закричать на неё, надавать по щекам, сказать, что она дурочка, и стиснуть в объятиях до хруста костей. А когда Яся закончила плакать, сам вытер салфеткой её слезы и сказал:

– Ну и пошёл он в жопу, этот твой Одоевский. Спорим на чебупели, что ты найдёшь фамилию покруче?

Яся улыбнулась, вытерла тыльной стороной ладони нос и ответила:

– А, давай!

Она протянула руку, Паша схватил её и стал трясти волной, прямо как в детстве.

– Ай, оторвёшь же!

– В следующий раз, когда я к тебе приеду, познакомишь с женихом. А сегодня разреши мне, как всегда, у тебя переночевать, обещаю не приставать.

– О чём речь, Паша, твой доисторический диван ждет тебя.

– Ты что, всё ещё его не выкинула?

– Нет, конечно. Как ещё мне затащить археолога в квартиру, если не такой древностью?

Они встали, взялись за руки и пошли вдвоём, соприкасаясь предплечьями, как двое влюблённых. В каждом из них по опустошённой душе гулял ветер одиночества. И как бы они ни старались укутать друг друга теплым одеялом дружбы, согреться они не могли.

Глава 6

Яся сидела на стуле и смотрела на записку, которая лежала перед ней на кухонном столике.

«Доброе утро, соня. Кофе больше нет, еды тоже. Осталась только надежда. Через три месяца приеду.

P. S. Я спросил у Ясеня, где моя любимая, Яся не ответила, качая головой. Моё предложение действует бессрочно. Если надумаешь, просто выброси диван».

– Чёрт! Теперь мне с этим диваном до старости, что ли, жить? – Яся улыбнулась, скомкала записку и точным броском направила её в урну.

Археологический диван переехал пять лет назад к Ясе из старой Пашкиной квартиры, которую он продал, чтобы купить жене машину. Он был огромный, пыльный и патологически неудобный. Чтобы втащить его в зал, пришлось снимать дверь с петель. Но и это не сильно помогло – на косяке осталась глубокая царапина от металлической ножки. Диван занял половину комнаты, а в разложенном состоянии заполнял её всю. И хотя Яся постоянно ворчала, что теперь в зале не повернуться, она благодарила Пашку за то, что он вот так же, как этот диван, заполняет её жизнь. Вытащи его – и ничего и никого не останется. Только обветшалый деревянный пол и вытоптанный ковёр.

Яся встала, открыла дверцу шкафа и на автомате потянулась за жестянкой с кофе. Но та была пуста.

– Чёёёёерт! Чёёёёёрт! Паша, я тебя убью! Придётся идти в магазин.

Яся натянула широкие трикотажные брюки, заправила в них ночную рубашку, напялила толстовку. Волосы собрала в неопрятный хвост, даже не расчесав их, и нахлобучила рыжую шапку с помпоном. Сверху надела грязно-зелёный пуховик, такой объёмный, что Яся выглядела как спальник на ножках.