Анастасия Безденежных – Под крылом ворона (страница 16)
— Потанцуй со мной.
— Что-то не охота.
Сильвия вздохнула и покосилась на Мари, как на дурную помеху, но дальше настаивать не стала. Наоборот, как-то подобралась и, оглянувшись, на своих друзей, объяснила:
— Они здесь из-за меня. Я хотела на концерт, но теперь опасно появляться в одиночку. Охотники могут быть где угодно. А я не умею в защитные заклинания. Но я хотела предупредить.
Эндрю угрюмо сложил руки на груди и нахмурился, не ожидая ничего хорошего, как и Мари. Шеанна говорила, что Сильвии никогда не овладеть сложными знаниями, когда требуется проливать в жаркое пламя не воду, а кровь, и чувствовать, куда и как направлять заклинания. Её отчасти пугали некоторые таинства дома теней и снов, но Сильвия отчаянно училась. Из упрямства и гордости.
— Отец хочет возобновить круг колдунов. Выбрать старшего перед угрозой Охоты.
— Такого не случалось пару столетий.
— Он устраивает собрание. Только… вас не позовёт.
Мари встрепенулась и медленно поднялась, чтобы подойти к Эндрю. Вокруг них гудел клуб, метались лучи прожекторов, лаская разноцветными струями, гремела электронная музыка, и порой казалось, что Сильвия то исчезала, то появлялась в темноте, как в причудливом шоу. Запах кожи и пота мешался с ароматом коктейлей, и разговоры про давние круги колдунов, которые означали власть в скрытом от других мире, звучали слишком странно.
— Мы запомним, — холодно ответила Мари, когда молчание затянулось.
— Когда? Где?
— Я узнаю. Меня он не посвящает в свои планы.
— Си, это всё странно!
— А Доранов он ждёт? — перебила Мари.
— Вроде бы да. Не знаю, кто ещё.
Сильвия повела худыми плечиками и шагнула ближе к Эндрю, который не сводил с неё взгляда. Сейчас, в своих громоздких ботинках, он возвышался над ней, и на мгновение Мари увидела, как из-за его спины вырастают дымчатые крылья ворона, а душный воздух сгустился. Как от невидимых заклинаний, которые никто не применял.
Морок исчез, когда он схватил Мари за руку и повёл к выходу, ведя сквозь толпу.
В коридоре у дверей они столкнулись с Кристофером, который в оцепенении держал в руках телефон, и мрачным Дугласом. Мари не узнала голос брата, когда тот заговорил:
— Охотники атаковали снова. На этот раз колдовской рынок.
— Крис, кто?
— Жертв несколько. И среди них Одетт. Она едва жива… но ей вырезали глаза.
Глава 7
— Эй, приехали!
Мари очнулась от полудремы и потянулась — насколько это было возможно в машине. Эндрю резко распахнул дверцу, скрипнула кожа его штанов о сиденье, и из кармана выпал плеер с наушниками, из которых звучала музыка. Он спохватился, вернулся обратно и выключил звук, подмигнув сестре. Под ногами продавливалась сыроватая после дождя земля, когда Мари шла к отцу. С его пальцев вился дым сигареты, а статная фигура подсвечивалась фарами. Мама уже скользнула дальше и слушала лес, как она это называла.
— Кристофер задерживается, — ровно заметил отец и стряхнул пепел под ноги.
— Он приедет.
— Или нет. Иногда он будто сторонится колдовства.
— Это его право. В конце концов, это всего лишь семейная традиция.
Отец ответить не успел — на пустом ночном шоссе показался свет фар, а вскоре машина свернула к ним, ближе к лесу. Мари только вернулась из дома туманов и снов, как раз к осеннему ритуалу, и ещё толком не виделась с Кристофером. Теперь внимательно изучала старшего брата, который удивительно подходил этому лесу даже в пиджаке поверх футболки и классических джинсах.
— Ты доехал, — кивнул отец. — Хорошо. Эндрю разводит костёр. Ритуал ведёшь ты.
— Не я лучший колдун в семье.
— Ты — старший, не забывай об этом.
— Эндрю может…
— Нет.
Кристофер промолчал и перевёл взгляд на Мари, такой же изучающий, как был до этого у неё самой. Не стал ничего говорить и только направился по лесной дороге к их поляне.
Отсветы костра плясали на лице Эндрю, который сидел перед огнём на коленях, вытянув руки со свежими татуировками. Те маскировали следы ритуалов отца. А на пне пристроился старенький потрепанный медвежонок, уже давно пропахший травами и костром. Мари улыбнулась — привычки младшего брата так и не изменились.
Мама сидела в стороне на поваленном бревне, с одной стороны полностью покрытым мягким мхом, и уже выстукивала ритм в маленький барабан, и эти звуки взлетали в небо вместе с искрами от пламени.
Мари стянула тяжёлые ботинки вместе с носками и с наслаждением прошлась босиком, ощущая под ступнями вместе с колкими иголочками и камушками жизнь в глубине земли. Лес скрипел и дышал, казалось, если вытянуть руки в стороны — они станут продолжением ветвей и корней.
Эндрю подкидывал в костёр травы и рисовал на песке знаки ритуалов. Теперь он не мог использовать всю мощь собственного колдовства, только часть, и то у Мари мурашки шли по коже от его ритуалов.
— Начнём? — Кристофер уже стоял рядом с братом, обнаженный по пояс, и Мари с удивлением заметила на его груди татуировку. Ей хотелось коснуться её, ощутить, что она значит — но потом.
Ритуал вёл Кристофер. Он взял из рук Эндрю тонкий кинжал и уколол по очереди пять пальцев — капля крови на каждого Уолтона. Отец стоял чуть поодаль, позволяя детям всё сделать самим. Эндрю двигался вокруг костра под ритм барабанов, и Мари знала, что у него сейчас звучит своя музыка.
Вёл заклинания Кристофер, а Эндрю сплетал их силу в крепкую сеть защиты и уз, в то, чтобы отвести все возможные проклятия и смерть, зимнюю стужу и дурные сны. Их маленькая традиция, которую когда-то начал отец.
Мари отдавала свою часть — ведьминскую. Паутинка снов, сок спелых ягод, перетертая хвоя в руках, мягкий сумрак в полях. И в то же время она не могла отвести взгляда от Кристофера, который мазал кровью деревянные амулеты Эндрю и кидал их в костёр, добавлял к заклинаниям яд с кончиков кинжала и разящий удар.
Никто не тронет их семью.
А вороны укажут путь. Мари ощущала их — на собственных плечах, в дыме костра, в лесных тенях.
— Храни своего ворона, — хрипло шепнул Кристофер. — Всегда крыло к крылу.
Костёр взвился и вмиг угас.
Мари ощутила лёгкую усталость и головокружение. Ритуалы всегда забирали силы самих колдунов, и теперь Эндрю торопливо натягивал свитер и куртку, чтобы не замёрзнуть. Кристофер обогнул пепелище и приблизился к ней, как был, крепкий, обнаженный и сдержанный в своих эмоциях.
— С возвращением.
— Ты даже не представляешь, как я рада вернуться.
Она аккуратно взяла его ладонь в свою и поднесла пальцы к губам. Слизнула языком капли крови и посмотрела в глаза Кристофера, не зная, чего в ней сейчас больше — ведьмы, которая переплетала силу с колдуном, или его сестры?
— Татуировку делала Кейтлин?
— Да. Отводит лишние взгляды.
— Кристофер, мне надо с тобой обсудить новости компании, — отец уже подошёл к ним и положил руку на плечо старшего сына.
Мари только понимающе улыбнулась. Внутри кольнуло — ей хотелось поделиться с ним тем, что тлело внутри. Но она не готова была вернуться к болезненным воспоминаниям этого года.
Эндрю колдовал.
Из маленькой колонки лился ритмичный рок, который почти ощутимо вплетался в тонкий дымок от тлеющих в большой миске трав и полумрак комнаты. Окна были закрыты плотными рулонными шторами, а на полу кругом рассыпан мелкий порошок из сухих трав.
В этом круге на коленях сидел Дуглас, обнаженный по пояс, и его кожа была исчерчена черными острыми линиями и точками. На лбу выступили капельки пота, а сам он был напряжен как струна.
Эндрю медленно обходил его по кругу и шептал слова, перебирал одно заклинание за другим, выискивая проклятие и его природу. Ощущал само колдовство, которое жило внутри Дугласа и текло в крови, отмеченное печалью смерти и темными тропами душ.
Эндрю никак не мог уловить это проклятие, пока не сосредоточился на одном редком и сложном заклинании. Замер посреди комнаты и раскинул руки в стороны, погружаясь в музыку и напевая длинные слова — это ему всегда удавалось отлично.
Для него сама музыка — колдовство. То, что отзывалось древними песнями, заключенными в самом мире, камнях, небесах и огоньках углей старой колыбельной с тягучей мелодией. Казалось, она ложится на его кожу, мягко оплетает и становится вороньими крыльями, чёрными перьями и сотнями ночей, заключенными в глазах птиц.
И тогда он почувствовал и услышал проклятие, засевшее ядом в крови.
Эндрю устало опустил руки и пальцами босых ног провел росчерк на порошке, разрывая круг.
— Всё, — тихо сказал он и отвернулся к столу, на котором стояла миска с тлеющими травами. — Одевайся. И жди в гостиной.