Анастасия Бекей – Леди Даяда и кот Баюн (страница 4)

«А к Баюну, ну конечно», – мрачно подумала она. Харон насмешливо на нее посмотрел, и весь взгляд кота будто доносил ей: «а я тебе говорил».

– Мне нужна твоя версия, – упрямо сказала Даяда. Уйка тяжело вздохнула.

– Ладно. Но говорить мы будем не здесь.

– Не вопрос. Здесь ведь, наверное, дети. Веди туда, где тебе удобнее разговаривать.

Уйка бросила странный взгляд сначала на нее, а потом на Харона. Тот прищурился.

– Хорошо. Пошли за мной.

Она повернулась спиной и Даяда скривилась: белое льняное платье было на спине порвано, и через дырки в ткани проступал вид на открытые зияющие раны. Некоторые из них гнили, на некоторых кожа отходила пластами, приоткрыв посеревшие мышцы, а из каких-то сочился гной. Зрелище не из приятных, но Даяде было не привыкать – на своем долгом веку она много чего повидала.

Они ушли с поляны и снова оказались в темном мрачном лесу. Уйка уверенно шла куда-то вперед и в очень скором времени они оказались на болоте. Там стоял странный удушливый запах.

– Чем пахнет? – скривился Харон.

– Безысходностью, – отозвалась Уйка, даже не оборачиваясь.

* * *

Как-то неожиданно наступил вечер. Темнота никогда не радовала Харона, но он когда-то поклялся, что всегда будет рядом с Даядой, несмотря ни на что. На болоте зажглись маленькие огоньки, и только тогда, когда от них полился загробный свет, Уйка была готова говорить.

Даяде все это не нравилось, она не любила подобные ритуалы, но знала, что стоит учитывать мнение других. В данном случае ей были нужны ответы, и именно поэтому она терпела неприятную для себя ситуацию.

Раздался детский смех.

– А ну тихо. – шикнула Уйка. Смех тотчас затих.

– Я думала, ты не хочешь разговаривать среди детей, – осторожно заметила Даяда. Мавка насмешливо на нее посмотрела.

– Тут другие дети, – ответила она. – Этим можно слушать. Все равно они никому ничего не расскажут.

– Так что же?

– Ты про камень? – Уйка усмехнулась. – Не думаю, что это что-то больше, чем просто слухи. Про камень говорят слишком часто, но никто так его и не увидел. Но, по правде говоря, что-то тут не так. Слишком активные эти сплетни… слишком многие это распространяют. Возможно, что-то и правда произошло. Не факт, что именно нахождение камня, но что-то точно случилось.

– И что же это может быть, как ты думаешь?

Уйка некоторое время помолчала.

– Не знаю. В этот раз все как-то странно. Нечисть какая-то дерганная стала, нервная.

– А ра-аньше вы другими разве были? – хмыкнул Харон. Не смог удержаться, уж слишком он русалок не любил – неважно каких: лесных или водных.

Уйка задумчиво посмотрела на него и покачала головой.

– Договоришься ты, котик, однажды. Утянут тебя в такую тьму, откуда уже не выберешься. И даже Даяда тебе помочь не сможет. Лишишься шкурки.

– Это угроза? – насмешливо уточнил Харон.

– Нет. Какой мне смысл тебе угрожать? Ты только язвить можешь, а серьезную опасность для моего народа и детей не представляешь. Так что болтай на здоровье.

Кот злобно ударил по боку хвостом: речи мавки его раздражали.

– Харон, – предостерегающе шепнула Даяда. Только перепалки на этом болоте ей не хватало.

Мавка снова повернулась к девушке.

– Тебе, если правда чистая нужна, к Баюну следует сходить. Он всегда говорит лишь правду, слово свое тоже держит, а еще очень любит сделки заключать. Поэтому если не захочет говорить тебе про камень, заключи с ним сделку. И он все, как на духу, расскажет.

– Не жажду я к Баюну ходить, – мрачно ответила Даяда.

Уйка уселась на поваленное дерево, позеленевшее и покрытое мхом, и закинула ногу на ногу.

– А что так? Какие-то личные дрязги?

– Да… – задумчиво протянула Даяда, – личные и очень старые. Былое ворошить не слишком-то мне хочется, да и, думаю, он сам не рад был бы меня видеть.

– Ух, интригуешь! – улыбнулась Уйка. По болоту пронесся детский смех и мавка бросила в его сторону предостерегающий взгляд. – Даже выведать правду захотелось, – добавила она.

– Там ничего интересного, – ответила Даяда. Глаза Уйки сузились, превратившись в щелочки.

– Значит, точно все очень занятно! – сделала вывод она и покачала головой. – Но не хочешь говорить, то не надо, кто я такая, чтобы настаивать. Но мнение мое не поменяется – за правдой только к Баюну. В противном случае ты просто будешь собирать слухи по болотам, да полям. Никто тебе настоящей истины не раскроет. Да и не знает этого простая нечисть.

С этим спорить не приходилось и Даяда была готова признать, что Харон был прав, когда сказал, что ничего ей разговор с лесной русалкой не даст. Все же, непростой был это кот. Ох какой непростой. И знал он, наверняка, намного больше, чем говорил.

Но это было его право.

Глава 4 Решения

Из Обманного леса они вышли уже ночью. На небе желтыми огоньками переливались звезды, а месяц, казалось, был нанизан на верхушку одной из сосен. И Даяда, и Харон молчали всю дорогу от болота, и только когда они прошли половину поля, девушка заговорила.

– Значит, все же, к Баюну?

– Любая дорога за пр-равдой к нему ведет, – промурлыкал Харон, не поворачивая головы. – Но, скажи мне на милость, чего ты так не хочешь к нему отправляться? Ведь не только из-за своих странных снов, не так ли?

– Не только, – призналась Даяда. Ей показалось, что пришло время открыть хоть кому-то старую неприглядную правду. Правду о проступке, который она запрятала как можно дальше. Правду о деянии, о котором постоянно жалела.

– Так в чем же дело? Рас-скажешь?

– Расскажу, – вздохнула девушка. – Когда-то давно, очень-очень давно, мы с Баюном были союзниками… Соратниками. Друзьями. – Последнее слово она выдавила из себя с большим трудом. Харон замер и Даяде пришлось вильнуть влево и едва не упасть, чтобы случайно на него не наступить.

Кот обратил на нее свои огромные зеленые глаза.

– Друзьями, значит, – протянул он, – а что потом? Что вас сделало вр-рагами?

Слова обожгли Даяде горло, но сказать их было нужно.

– Я… предала его.

– Как же?

Девушка сглотнула.

– Это я посадила его на цепь.

* * *

Поле закончилось, ночь продолжалась.

Они сидели у дороги и смотрели на огни деревни. Где-то там, у реки, проходили гуляния, но это было слишком далеко от поля, чтобы до них могли донестись хоть какие-то звуки празднования.

Ночь Ивана Купалы была в самом разгаре.

– Он, наверное, очень зол на тебя. – Сказал вдруг Харон, нарушая тишину.

Даяда грустно вздохнула.

– Он меня ненавидит. Правильно делает, конечно. Имеет ведь право.

Харон покачал головой.

– Есть какой-то способ его задобрить?

– Не знаю…

– Наверное, Баюн не всегда был таким? Не всегда делал то, из-за чего оказался на цепи?