Анастасия Бекей – Форт «11» зовет на помощь (страница 4)
В общем, переиграть систему психологической поддержки у Нины Севастьяновой не получилось. Но однажды СПП предложила ей вполне неплохой вариант: встроить в «умный дом» голос Дмитрия. Идея, показавшаяся сначала совершенно безумной, в итоге Нине понравилась. И вот теперь она имела возможность каждый день разговаривать с Дмитрием. Ну, не совсем, конечно, Дмитрием.
«С Лжедмитрием!» — однажды осознала девушка и, несмотря на жгущую грудь боль, расхохоталась. Пожалуй, впервые за все это время, только, увы, смех этот зияющую рану не вылечил.
Из девятнадцати человек группы Особого Реагирования Нина осталась одна и с этим ей приходилось жить каждый новый день, который для нее, в отличии от остальных восемнадцати человек, начинался.
— И что кенотаф? — спросил голос. — Красивый?
— Красивый, — признала девушка, — такой… современный.
— Рассказывает историю моей жизни?
— Только если провести рукой по дате рождения. Тогда около голографической проекции твоей головы появляется краткая информация. Где родился, учился, чем занимался.
— Звучит скучно.
— Так и есть, — улыбнулась Нина, — а еще я знаешь, о чем подумала, когда стояла там?
— О чем же?
— Что ты не дожил до своего двадцатичетырехлетия всего лишь восемнадцать дней. Восемнадцать дней… — девушка замолчала и покачала головой.
Некоторое время в квартире стояла тишина: видимо, даже умная система, в которую встроили голос и какие-то черты умершего человека, не знала, что ответить на такую фразу. Наконец, система обработала информацию.
— Я, конечно, не верю в существование божественных сил, — сказал голос, удивительно точно копируя интонации Дмитрия, с которыми он бы говорил подобную фразу, — но мне кажется, что все в этом мире предрешено. Есть большая вероятность, что я и не смог бы дожить до своего двадцатичетырехлетия ни при каких обстоятельствах. Понимаешь?
Нина понимала, но признаваться в этом не хотела.
— Если бы я не попросила тебя присоединиться ко мне, — негромко протянула девушка, — не поехать вместе со мной добровольцем, то ничего бы не случилось.
— Если бы я не поехал с тобой, то ты бы погибла, — напомнив СПП, парировал голос.
— Мы могли бы не поехать вместе, — настаивала Нина.
— Не могли бы. Ты ведь все равно бы отправилась вместе с Риной Елисеевой, потому что она тебе предложила. Не спорь со мной, я же знаю, что ты бы не отказалась.
Голос был прав: Нина не отказалась бы отправиться вместе с группой на Первое море Авеньи. Она бы полетела туда и… погибла. Отсутствие Дмитрия никак не изменило бы сценарий, запущенный кем-то из руководителей Империи: дроны все равно отправились бы к Первому морю, чтобы атаковать группу, которая занималась его очисткой. Бессмысленное, совершенно безжалостное и ненужное, действие. Что им это дало? На Авенье, довольно маленькой планете, не было ничего кроме моря и бесконечной пустыни.
Но, на самом деле, Нина знала причины, по которым группа добровольцев была атакована.
— Хорошо, что там был «Стекло», — сказал голос, вырвав Нину из угнетающих мыслей.
Девушка сухо кивнула.
— Хорошо. Жаль только, что спасти двоих он оказался не в состоянии.
Голос ничего не ответил. Вместо него система спроецировала на стену телевизионную программу, транслировавшую перехваченное выступление имперского политика Аластора Нурьега.
Нина нахмурилась.
Глава 3. Человек в высоком небоскребе
Эмиль Нурьега с трудом принял вертикальное положение, усилием воли заставляя себя не завалиться обратно на бок, прямо в объятия мягкого дивана. В комнату, которую из-за размеров лучше было бы называть залой, вошла высокая девушка с отрешенным и холодным выражением лица. В ее руках был поднос, а на нем – охлажденный стакан минеральной воды со льдом и маленькая таблетка на бархатной бордовой подушечке.
— Камилла, ты, как всегда, вовремя, — оценил Эмиль. Девушка чуть присела перед диваном и молодой мужчина взял с подноса таблетку и стакан, который осушил в несколько больших жадных глотков.
— Повторить? — ровным голосом поинтересовалась Камилла. Эмиль отрицательно махнул головой. — Господин, вы просили вчера напомнить, что ровно в двенадцать часов у вас состоится встреча.
Мужчина потер пальцами глаза, чувствуя, что внутри начинает подниматься раздражение.
— Встреча? С кем?
— Со мной. — Ответил мужской голос.
«Черт бы побрал…»
Эмиль растянул губы в улыбке и раскинул руки, всем своим видом изображая радушие. Со стороны огромных дверей из темного дерева к дивану шел худой мужчина, облаченный в строгий темно-синий, почти черный, костюм. Изрезанные морщинами черты лица мужчины отдаленно напоминали Эмиля – будто он был его более молодой и порядком видоизмененной копией.
Впрочем, если подумать, то так оно и было.
Худой мужчина в костюме, со злющими ледяными глазами и зачесанными назад темными волосами с проседью, был Аластором Нурьегой – безжалостным политиком Империи, в подчинение которому входил могущественный Департамент Воздушного Контроля. Именно с подачи Аластора Нурьеги Управлением было принято решение атаковать группу добровольцев на Авенье. Его не смутило ни то, что там были, в основном, молодые женщины, ни то, что у них не было даже самой маленькой отражающей защитной установки, ни то, что эта группа вообще никоим образом не была связана с чем-то серьезным.
Нурьега прекрасно знал, что те люди занимались очисткой Первого моря, и что они не представляли угрозы. Но его штаб, проанализировав, посчитал, что устранение этой группы положительно скажется и на рейтинге Аластора, и на рейтинге самого Управления. Нет ничего такого, что бы пресса не превратила в доблестную победу над противником.
Затянувшиеся военные действия сразу на нескольких планетах всех вымотали, и имперцы жаждали крови. Нурьега предполагал, что безжалостные действия в отношении противника (а иначе и назвать это было никак нельзя) помогут поднять рейтинг и заполучить долгожданное место в Сенате. Самому же Аластору, как и многим иным высокопоставленным лицам, было выгодно подобное положение вещей.
И вот теперь, пережив довольно муторную встречу с другими политиками, Аластор Нурьега с раздражением смотрел на своего единственного сына, развалившегося на диване.
— Я же просил тебя, — процедил Аластор, — быть в форме на нашей встрече.
— Так я в форме, — пожал плечами Эмиль. — Четыре раза в неделю спортзал, все по завету наших предков.
— Клоун, — Аластор отвернулся и подошел к одной из стен, которая полностью представляла из себя окно. Вид на простирающийся у подножия небоскреба город был просто потрясающим. Не будь у старшего Нурьеги необходимости изображать из себя политика, «близкого к народу», он бы поселился в точно таком же небоскребе. Их в Центурие было три: Северная, Южная и Восточная башни. В планах у Аластора Нурьеги было добраться до самой верхушки своей карьерной лестницы и отстроить еще одну.
Иногда, заседая в полутемных комнатах вместе со своими друзьями, Аластор шутил, что четвертую башню, вопреки ожиданиям, назовет не Западной. Его друзья весело смеялись, словно это была лучшая шутка в галактике, и продолжали наполнять комнату густым ароматным дымом сигар.
«Технологии пусть идут вперед, — любил повторять Аластор, — а сигары остаются».
Эмиль устало вздохнул, проводив отца взглядом.
— Ну что ты такой агрессивный с самого утра? Давай попросим Камиллу сварить нам по чашечке гастского кофе, включим записи пения «сицилийских дев» и просто отдохнем, а?
— Скрежет древних пернатых можешь слушать и без меня, — ответил Аластор, даже не удостоив сына взглядом.
Эмиль поморщился.
— Между прочим эти птицы уже много лет как полностью вымерли, а обитали и вовсе только на Земле. Наверное, ты пропускал лекции по биологии в той своей пафосной академии. Но я этому ни капли не удивлен. Тебя ведь мало что интересует… за исключением денег. Когда-нибудь я напишу книгу про тебя, великого политика. Постарайся только к тому времени не задохнуться среди своих накопительных чипов.
Аластор резко развернулся к Эмилю.
— Закрой рот! — коротко рубанул он, даже не повышая голос. Это было и не нужно: под ледяным взглядом отца Эмиль почувствовал, что по спине побежали противные мурашки и внутреннее скривился – ему уже было столько лет, а он все еще боялся Аластера так же, как и в далеком детстве.
Камилла, совершенно беззвучно и с абсолютно равнодушным выражением лица, рванула в сторону Аластора Нурьеги, но, не дойдя до него двух шагов, резко остановилась, словно налетела на невидимую преграду.
Лицо политика перекосило от злости.
— Решил натравить на меня свою куклу? — прошипел он, поворачиваясь к сыну.
Эмиль дернул плечом.
— Ничего я не натравливал, вероятно, Кам почувствовала угрозу.
— Вот что,
— Ммм… — Эмиль попытался непринужденно улыбнуться, но получившийся оскал за улыбку принять было трудно, — и как?
— Мне нужно поднять свой рейтинг среди народа, к тому же, скоро выборы в Сенат Центурия. При таком раскладе на счету каждая мелочь, но я, посоветовавшись со своим штабом, решил пойти с козырей. — Аластор крайне неприятно улыбнулся. — Хочешь спросить меня с каких?